"Фантастика 2024-84". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Мишин Виктор Сергеевич - Страница 905

Вот так, на такой «веселой» ноте и закончились эти соревнования. Да, победа была несколько непривычной, победила дружба, но она принесла гораздо больше удовлетворения всем нам.

Следующие три месяца занимались обустройством на новом месте. Мой старый дом хоть и не был до сих пор куплен и заселен, но вокруг него теперь целый район выстроился, поэтому он мне не был интересен. Нашел в трех милях от центра Лос-Анджелеса новый, только недавно выделенный участок под застройку. Устроившись временно в отеле, туда же заселив и семью Стоунов, я начал стройку. Выделяться я никогда не любил, да и не желал этого, строился скромно. Глухие заборы тут не сильно в моде, но каменный оказался идеальным вариантом. Чтобы не привлекать к себе внимания лишний раз, дом строили одноэтажный, этакое шале. Этаж был один, но площадь приличная, почти три сотни квадратов. За эти три месяца подвели все коммуникации и залили фундамент. Почва здесь дюже хорошая: земля, а под ней, можно сказать, скала. Пучений не бывает, да и климат не способствует. Одна из причин, по которой выбрал именно это место, была в отсутствии в непосредственной близости лесов. Помня, как в моем времени каждый год Лос-Анджелес горел, я не хотел рисковать. Кто знает, сколько я тут жить буду, может, осяду навсегда, а может, и свалю куда-нибудь еще.

Петя с семьей разместился тут же. Вообще, мы просто поделили участок на две части, я взял ту, что поменьше, но на возвышенности, они как бы подо мной. Забора между нашими участками не было, только вокруг, поэтому и говорю, что на одном участке будем жить. До океана недалеко, минут двадцать пешком, правда, с горы, возвращения будут тяжелее, чем путь туда.

В один из зимних дней, я только что вернулся из Чикаго, занимался переездом моих электронщиков, решил пострелять. В клубе еще никого не было, открыл сейф своими ключами и наткнулся на Адама.

– О, а ты чего тут забыл? – спросил я, удивившись. Паренек раньше приходил вместе со всеми.

– Да вот, увидел тебя издалека и пришел, – я заметил, как он выделил слово «тебя», но не придал этому значения.

– Ясно, будешь заниматься?

– Нет, я уже получил то, что мне было нужно, – с этими словами в руках этого услужливого паренька появился пистолет.

– И что? – без всякого интереса в голосе спросил я, поглядев ему в глаза.

– Ничего, – так же просто ответил он и нажал на спуск. Резкая тупая боль в области живота прожгла, казалось, насквозь. Прижав руки к ране, я упал, ноги сделались ватными.

– За что? – я и не думал защищаться. Нечем. Адам подловил меня в удивительно удобный момент. Здесь, в стрелковом клубе, я был как дома, да и не было в Лос-Анджелесе у меня никаких проблем. Придя, я выкладывал пистолет в шкафчик, так что был безоружен. Винтовки в шкафу все равно разряжены. Да, идеальный момент, что и говорить.

– Я долго думал, как мне тебя найти, а когда узнал от Фоули и Мак-Артура, что ты и есть тот коп, кто «наводил здесь порядок», – эти слова он словно выплюнул в мою сторону, – я решил, что это судьба. Ты, – он злобно посмотрел мне в глаза, – ты убил моего отца. Мама рассказала мне все тогда, я еще был слишком маленьким. Да меня и сейчас, скорее всего, даже судить не будут, мне всего двенадцать.

– На твоем месте я бы ждал суда с другой стороны, – кашлянул я. Черт, боль была очень сильной, но я пока не чуял, что умру прямо сейчас.

– Твоего дружка тоже надо пристрелить…

– Чем ты тогда будешь отличаться от меня? Да и кто был твой папаша, что я вынужден был его убить?

– Один из тех копов, которых ты поймал с наркотиками возле границы.

– Значит, он был виновным. Других я не убивал! – заключил я. Хреново это все. Этот змееныш, которого мы пригрели, был сыночком одного из тех уродов, что таскали «дурь» с границы и крышевали сбытчиков. Зачистил я это болото в сорок пятом. Тогда ему было всего шесть.

– Мне плевать. Это был мой отец!

– Конечно, он был твоим отцом, но он был преступником. Я сам нарушал закон, но делал это для наведения порядка и справедливости. Я – солдат. А солдаты призваны защищать хороших людей от плохих. Добивай меня, но не смей трогать моих друзей, они тебе ничего не сделали, их даже в стране не было, когда я это все делал.

– Я уже сказал, мне плевать на тебя и твоих друзей. Я хочу вас всех убить, эти… – он как-то многозначительно покачал головой, – старые крысы все знали. Они даже восхищаются твоими поступками. Ничего, раньше они не показывали своего отношения к этому делу, да и я не догадывался, что все они прекрасно знали о твоих делах. Теперь я пристрелю их так же, как тебя. Кто-то сдохнет раньше, кто-то позже.

– Но ты этого уже не узнаешь, – раздался громкий голос из-за спины Адама.

Мальчишка обернулся и тут же полетел в конец комнаты. Грохот выстрела из дробовика прокатился по оружейке. В дверях стоял старый Мак-Артур и спокойно смотрел на то, что сделал.

– Я слышал все, жаль, что пришел поздно…

– Спасибо, старина, но мне все равно, похоже, край… – я вновь закашлял, и боль новой волной прокатилась по телу.

– Я же тебе говорил, что, потеряв одного сына, не хочу терять тебя, ты же мне как родной! – воскликнул старик. Дробовик уже полетел на пол, а сам Мак-Артур бежал к телефону. – «Скорую», быстро, ранен офицер полиции, клуб… – донеслось до меня, когда я еще был в сознании. Дальше темнота, которую я уже успел подзабыть.

«Ну как, опять не удалось изменить свою жизнь?» О, забытый уже было голос возник откуда-то в голове.

«Видимо, так», – подумал-ответил я.

«Хочешь новый шанс?»

«А что, есть возможность?» Конечно, умирать-то не хотелось.

«Возможность есть, ты, кстати, пока и не умер еще!»

«Не знаю», – честно ответил я.

«Только условие, тело и время должны быть другими, здесь у тебя как-то не получается».

«Тогда, – я чуть подумал, – нет. Здесь мои родные и друзья, здесь все то, что я хотел бы делать в жизни. Начинать все с нуля, да еще и неизвестно где и как, не хочу».

«Ладно».

Голос исчез, а мне стало страшно. Блин, давали шанс жить, а я не воспользовался… Появилось какое-то тормошение, вновь вернулась боль. О, го-лоса!

– Приходит в себя, еще морфин! – кто-то с очень требовательными нотками в голосе кричал прямо надо мной. Интересно, это я что, очухиваюсь, или меня опять перенесли куда-то, несмотря на мой отказ? По телу разливалось сладостное облегчение, и боль вроде как становилась слабее. Я вновь услышал голоса.

– Нужна кровь, а у него редкая группа, найдете?

– Док, конечно, найду, о чем вы вообще! – Этот голос я узнаю из тысяч других. Петька!

– Третья группа, резус отрицательный.

– У моей дочери такая. Правда, она еще маленькая, можно ли взять у нее, хотя бы на время, пока ищу донора?

– Ей больше двенадцати? Сколько весит?

– Да нет, что вы…

– Тогда не рекомендую. Ищите, у вас есть сутки! Но на крайний случай…

Дальше разговор утих, а мне стало удивительно неловко от того, что моим друзьям приходится сейчас бегать и хлопотать. Лучше бы уж сдох нафиг!

Какое-то время, очень продолжительное время, я не осознавал вообще, где я и что я. Была какая-то темнота, с редкими подключениями к реальности. Наверное, я, как и прежде, лежу овощем без сознания. Вот интересно, а ведь мысли тоже появляются только тогда, когда наступает просветление. Чудны дела твои, Господи.

– Похоже, следует ждать улучшения, – услышал я в один из моментов просветления.

– Спасибо, док, обнадежили.

– Интересный пациент. Многих после войны видел, со шрамами, с отсутствующими конечностями, но таких… Его что, несколько раз из дробовика расстреливали, причем в упор? Или в мясорубке крутили?

– Он – солдат. Многое повидал, многое пережил. Куча шрамов – это фигня, просто он никогда не цеплялся за свою шкуру в надежде спастись. Этот парень воевал, воевал честно, защищал людей, нес порядок. Вот откуда эти отметки, док.