Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера - Страница 274

Каргалы были преступниками, которых ожидала смертная казнь или пожизненная каторга. Но у них был шанс изменить свою участь и добровольно отправиться в сикелийские пески на поиски дороги в легендарное царство. Им было запрещено заходить в города и пересекать южную границу Сикелии. Только вперед, на восток, к Гургарану. Когда император подписал приказ, от желающих найти сказочный рай не было отбоя. Количество смертных казней резко сократилось, а рейсов тяжелых груженых преступниками навах, следующих в Самрию, увеличилось.

Но хорошего конца у кучеярской легенды не было. В Сикелии вообще было мало добрых сказок. Почти все каргалы заканчивали свой путь в плену у керхов, попадая на рабовладельческие рынки или алтари кочевников. До раскаленных песков безводного Карах-Антара добирались немногие, а неприступные скалы Гургарана видели единицы. Большинство каргалов тайком пробирались в какой-нибудь сикелийский город и проводили остаток дней, скрываясь от стражи.

В Балидете Арлинга часто принимали за каргала, пока его повязка слепого не примелькалась стражникам. У всех каргалов на животе была метка, оставленная сланцевой кислотой: большое, расплывчатое пятно синего цвета. Бесследно уничтожить его было невозможно. Зря Сейфуллах связался с каргалами. Если они прибыли в Сикелию недавно и честно искали земли, которых не было, тогда, возможно, им еще по пути. По крайней мере, до выхода из Холустайских песков. Но если они скитались давно… Халруджи предпочел бы зарезать их прямо сейчас, чтобы однажды не проснуться утром со своим же кинжалом в горле.

– Ага, ищем, – усмехнулся драган, который подошел к нему первым. Кажется, его звали Елем. – Перед Самрией свернем на восток, а дальше как Амирон приведет. Все лучше, чем на иштувэгских рудниках спину гнуть.

– Нас высадили в Хорасоне два месяца назад, – вставил второй каргал. – Пятьдесят человек. Через месяц осталось двадцать, еще через пару недель дюжина. Когда мы встретили Сейфуллаха с его ребятами, нас было шестеро. Я наивно думал, что хуже уже не будет, но керхи устроили засаду у Холустайского озера. Бежать удалось только тем, кого ты вытащил из песков. Мы пока не дошли даже до Карах-Антара, но знаешь, что я понял? Мы еще живы, черт возьми! Вот, что главное. Быть живым, хотеть жить, любить жизнь – вот бог, которому я молюсь. И мои молитвы слышат. Там, в Согдарии, я продавал вино. Много напитков пробовал, разных. Но еще никогда не пил более вкусного чая, чем этот, сваренный из чингиля.

Арлинг кивнул головой, соглашаясь. Сейфуллах знал толк в чае. Вкус был терпкий, но расслабляющий. Хотелось уплыть на волнах его аромата, забыв о мире, полным вопросов, сомнений и колючего, проникающего повсюду песка. Регарди был готов поклясться, что Аджухам добавил в напиток журавис. Кучеяры могли находить его даже в таком бесплодном месте, как пустыня. Впрочем, вероятно, что его господин, известный любитель дурмана, прихватил с собой порцию травы еще из Балидета. На следующем привале надо будет обыскать его вещи. Попутчик из журависа был плохой.

– Ну, а как насчет твоего рассказа, странник? – не унимался Ель. – Про Сейфуллаха мы знаем, он купец, честь ему и хвала. А кто ты?

– Он мой халруджи, – неожиданно вставил Аджухам, возникая рядом с дымящимся котелком. – Ужин готов, набивайте животы.

– Я его слуга, – поспешно добавил Арлинг, стараясь оставаться спокойным.

Меньше всего он хотел, чтобы драганы стали расспрашивать его о служении. Сейчас он не смог бы ответить даже иману. Сердце колотилось так, словно он, не останавливаясь, пробежал весь Балидет от северных ворот до южных.

Подскочив, халруджи поспешно уступил Сейфуллаху свое место. Мальчишка принял это как должное, уютно устроившись на одеяле. Наполнив миску похлебкой, Регарди с поклоном подал ее Аджухаму. Совсем, как дома. Только над головой простиралось бездонное небо, а вокруг колыхались песчаные волны, среди которых затерялась их дорога. Он надеялся, что она у них была еще общей.

– Мы должны были выехать из Балидета вместе, но нам помешали, – пояснил Аджухам, обсасывая лапку ящерицы. – Я уж думал, он не найдет нас. В тех проклятых песках было чертовски холодно!

Сейфуллах добродушно похлопал Арлинга по плечу. Халруджи его жест не понравился, но сейчас он был готов стерпеть и не такое. Заняв привычное место позади Аджухама, он уткнулся в свою чашку, стараясь не пронести ложку мимо рта. В последнее время его рассеянность была подозрительно велика. Может, от того, что он перестал принимать травы, которыми всегда поддерживал себя в Балидете?

– Вот это встреча, – чавкая, восхитился Карум. – А нам повезло. Ведь твой слуга мог пройти мимо, и тогда мы бы точно пошли на ужин гиенам. Правда, ума не приложу, как слепой может ходить по землям керхов, оставаться в живых, да и еще спасать кого-то. Жизнь – странная штука. Как-то я видел одну боевую собаку, которая потеряла лапу. Здоровая такая псина, давно пережившая свои лучшие годы. Хозяину надоело ее кормить, и он решил выставить ее на последний бой. Ему советовали прирезать тварь и не смешить людей, но он считал, что любой воин достоин того, чтобы погибнуть, сражаясь. В общем, на собаку никто не поставил, а зря. Безногая бестия порвала всех так, что ни один из псов, выставленных против нее, не дожил до утра. Вот тебе и калеки. Наверное, в твоем слуге есть что-то похожее. Прошел там, где не всякий зрячий бы выжил. Ты умеешь находить себе людей, Сейфуллах! Пожалуй, я знаю, кто он. Каргал, верно? Тот, кто дошел до Гургарана и ослеп, увидев его мощь. Ладно, не злись на меня, добрый человек, – Карум отвесил в сторону Арлинга шуточный поклон. – Нам еще в Согдарии рассказывали, что у «Царских Врат» можно потерять зрение. Золото царя Негуса сверкает так ярко, что не каждый человеческий глаз его вынесет. Имя-то у тебя есть, слуга?

Сравнение Арлинга с собакой развеселило Аджухама так, что он залился смехом, едва не опрокинувшись на спину. На лице халруджи не дрогнул ни один мускул, но ему пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя не острить. А ведь так хотелось объяснить этому каргалу, что он был недалек от истины, когда рассказывал про бойцовскую псину. Халруджи уже давно хотелось намять ему бока. Просто так.

– Меня зовут Арлинг, – нехотя сказал он, сердито пихая Сейфуллаха в бок, чтобы тот перестал кривляться. – Я из Ерифреи. Слепой от рождения.

Аджухам неожиданно замолчал и стал серьезным. Регарди никогда не рассказывал ему о том, как стал слепым, но, похоже, мальчишка почувствовал ложь. Никто кроме имана не знал о дуэли Арлинга с Дарреном. И учитель останется последним.

– Вы верите в Царство Негуса? – вопрос одиноко повис в воздухе, но Арлингу хотелось сменить тему разговора. Получилось не очень ловко, но по оживлению каргалов он понял, что не промахнулся. По меньшей мере, еще час о нем не вспомнят.

– Конечно! – горячо воскликнул Карум. – Только дурак не верит в золото, которое лежит под ногами. Его нужно только увидеть. Если я найду страну Негуса, то вряд ли вернусь в Согдарию. Зачем мне освобождение Канцлера и его награды, когда я окажусь в раю?

– Говорят, в царстве за Гургараном лежит земля богов, – подхватил Ель, и Арлинг почти почувствовал блеск его глаз. – Там нет ни войн, ни бедности, ни болезней. Сады цветут круглый год, скотина тучна, а женщины дарят свою любовь щедрее, чем солнце поливает эти пески светом. По красоте и величию дворец Негуса не сравнится ни с одним замком Согдарии. Он выстроен из цельного хрусталя, а крыша выложена из самоцветов и сверкает ярче светил на небе! Амбары и склады ломятся от драгоценных пряностей и роскоши, а фонтаны и бассейны наполнены вином и сладким нектаром. Любой из путешественников, добравшийся до дворца, будет желанным гостем и сможет оставаться в нем столько, сколько захочет. Хоть всю жизнь! Каждый день тридцать тысяч гостей садятся за обеденный стол из цельного изумруда, который подпирают две колонны из аметиста. За таким столом нельзя захмелеть. Ты будешь весел весь пир, сколько бы вина не выпил!