Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера - Страница 254

Приободрившись, Арлинг решил действовать без промедления. Он не знал, насколько прозрачной была вода, но был намерен рискнуть, применив простой трюк – нырнуть под лодку, перевернуть ее и расправиться с противниками в воде, где они окажутся на равных. Если, конечно, не считать того, что Регарди был слепой, уставший и злой. О спокойствии, царившем в душе и теле во время первых кругов, можно было только мечтать.

Но осуществить задуманное не удалось. Нырнув, Арлинг понял, что оказался в воде не один. Когда его схватили за ногу и резко дернули вниз, он был готов. И едва не убил своего спасителя, потому что в тот момент, когда его потянули в глубину, мимо него пролетело копье. Пока Регарди изучал островитян, к нему сумела незаметно подплыть вторая лодка. Ему следовало быть внимательнее.

Новый враг не отличался силой и ловкостью. Арлинг быстро скрутил его, но едва не выпустил воздух из легких, когда понял, что его схватила девушка. И не простая девушка, а особенная. Он мог узнать Магду везде – даже под водой. Фадуна, которая не появлялась в его снах уже много месяцев, как всегда, выбрала самый неожиданный момент для встречи.

Для миража она была слишком живой. Регарди чувствовал теплоту ее тела, мягкость руки и даже вены под кожей. Магда мягко, но настойчиво тянула его вглубь, туда, где кончались все звуки, и начиналось царство смерти. Несмотря на то что грудь уже горела огнем, а в висках пульсировало, Арлинг не сомневался ни секунды. Ведь он так давно мечтал, чтобы Фадуна забрала его с собой. Возможно, он все-таки победил и получил награду серкетов – долгожданную встречу.

Мечты погибли в тот момент, когда вода внезапно исчезла, а он попал в странную полость, наполненную воздухом. Магда выпала следом, но Арлинг был быстрее и поймал ее, крепко прижав к себе. С Фадуны текла вода, она смешно отфыркивалась, а ее губы мелко дрожали от холода, потому что в месте, где они очутились, было прохладно. Она была слишком хороша для галлюцинации, и Регарди почти поверил, что умер.

– Магда! – торжественно выдохнул он, не узнав своего голоса. Ему нужно было срочно прийти в себя, иначе он мог умереть во второй раз.

– Тсс! – Фадуна приложила палец к губам, а потом показала наверх. – Я буду там. Помогу.

И скользнув в сторону, исчезла в поглотившей ее воде. Слишком быстро. Неотвратимо. Безжалостно. А он уже начал привыкать к мысли, что счастье достижимо.

Место, в котором он очутился, было похоже на гигантский пузырь воздуха, случайно образовавшийся в воде. Он стоял на узкой площадке, напоминавшей верхушку колонны из первого Лала – ее можно было преодолеть в два шага. Подняв руку, Арлинг с удивлением коснулся воды, нависавшей над ним безмолвной громадой. В ней исчезла Магда, но ему казалось, что он чувствовал, как она плавала в глубине, зовя его к себе. Разочарование было таким же реальным, как прикосновение возлюбленной минуту назад. Их встреча, пусть иллюзорная, была слишком коротка и вместо легкого опьянения оставила послевкусие яда.

Глубоко вздохнув, Регарди подошел к стене воды, обтекающей его со всех сторон, и ткнул ее пальцем. Если яд, которым напоил его Азатхан, мог насылать такие приятные образы, то он был готов пить его бочками. Вода послушно приняла его руку, а Магда нежно погладила ее, поманив к себе. Из всех загадок Фадуны эта была самая простая. Ему нужно было закончить то, что длилось слишком долго. Завершить третий круг – победой или поражением.

Регарди возник на поверхности, словно демон, без промедления набросившись на обреченную лодку. Потянуть борт вниз, зачерпнуть им воду, схватить за волосы одного гребца, обезвредить ударом в висок другого. Перевернуть лодку, утопить первого, вернуться за вторым и… Рядом с его головой просвистела стрела, за ней еще одна, грузно шлепнулась в воду сеть, от которой он с трудом увернулся, в последний миг ощутив подкравшуюся сзади вторую лодку.

Условия игры снова изменились. Пока Арлинг наслаждался встречей с Магдой, серкеты увеличили число противников, сделав их далеко не равными. Он чувствовал пять или шесть бортов, которые быстро направлялись к нему под одобрительные крики толпы. В каждой лодке – по четверо воинов, вооруженных луками, копьями и сетками. Похоже, островитяне отнеслись к нему слишком серьезно.

Неожиданный приступ веселья заставил его нахлебаться воды, но улыбка с лица не исчезла. Ему даже стало жаль серкетов. Они так хотели его убить. Словно количество врагов после того, как он встретил Магду, имело значение.

Следующие минуты, а может часы, пролетели в мгновение. Арлинг даже не успел ничего запомнить. Треск лодок, свист стрел, мертвые тела в воде и под водой, плеск волн, крики зрителей, голос госкона…

Но все имело предел и должно было когда-то закончиться.

– Я устал, – прошептал Регарди, выплевывая воду, которая приобрела вкус крови. На миг ему показалось, что вся вода в озере превратилась в кровь, но потом понял, что она вытекала из островитянина, труп которого плавал рядом. Стрелы изрешетили его, сделав похожим на гигантскую рыбу с колючками.

– Не верю, – сказала Фадуна, заплывая к нему под лодку. – Мой Арлинг сильный. Он не может устать. Ведь я рядом.

Она считала его сильным. Смешная. Разве мог быть сильным отравленный, уставший слепой, который мечтал только о том, чтобы она позвала его к себе?

– Сильный, – повторила Магда, касаясь губами его щеки.

Когда Регарди пришел в себя в комнате под ареной, то испытал почти разочарование. Отчаянно хотелось обратно в воду. К Магде.

– Я победил? – спросил он Азатхана, неподвижно стоявшего за решеткой.

– Нет.

– Умер?

– Пока нет.

Жаль. Это облегчило бы ситуацию.

– Я выхожу из игры.

– Мы оба знаем, что это невозможно.

Арлинг замолчал, с удивлением прислушиваясь к пустоте внутри себя. Встреча с Магдой была галлюцинацией, миражом, плодом воображения больного, отравленного ядом разума, но она что-то в нем изменила. Разница, возникшая между Арлингом-до-водной-ловушки и Арлингом-после, была едва ощутимой, но, тем не менее, мешала выйти на арену, как прежде. Легкость, спокойствие и уверенность канули в небытие, уступив место тревоге и сомнениям. Бои Салаграна длились так долго, что он начал забывать, зачем согласился на них. Причина, которая раньше была очевидной, стала струйкой дыма, исчезавшей на ветру с каждой секундой. Что двигало им? Обида на учителя? Месть Сохо? Желание познать смерть? Испытать чувство страха? Встретить мастеров настоящего солукрая? Познать тайны серкетов и найти, в очередной раз, свое место в жизни?

Чтобы получить ответы, совсем не требовалось разрушать мост, который они построили вместе с иманом.

Пусть Беркут и стал избранным, но ведь именно Арлинг жил в Доме Солнца, куда не входили даже слуги; именно он сопровождал Тигра на встречах Белой Мельницы, о существовании которой большинство учеников только догадывалось; именно его, Арлинга, иман научил тому, что позволило ему выжить в первых двух кругах и продолжал помогать в третьем.

Ни один ученик не получал большего внимания и заботы мистика, чем слепой драган из Согдарии. Иман безмерно любил единственного сына Сохо, с которым виделся раз в год, а то и реже, тогда как с чужестранцем Арлингом проводил все свое время. Да, Регарди был его экспериментом, но он был удачным экспериментом. Глупая сцена в саду, когда учитель заставил его исполнять гарусту на потеху купцам, был вызвана не желанием унизить своего ученика, а необходимостью отвлечь от него внимание тех, кто мог, заинтересовавшись, протянуть ниточки в Согдарию, разрушив то, чем иман дорожил не меньше самого Арлинга. Учитель также не хотел, чтобы прошлое Регарди нашло их. И пусть зрение к Арлингу не вернулось, обретенное видение мира было куда ценнее глаз, которые, будучи зрячими, не видели ничего. Регарди было не за что обижаться на имана. Только на самого себя.

Месть Сохо тоже не стоила того, чтобы предавать учителя. Когда-то он отказался от мести людям, которые лишили его с трудом обретенного смысла. Разве можно было теперь мстить человеку за оскорбления, нанесенные словом?