Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера - Страница 150

– Это мое место, – глухой голос вклинился в болтовню Беркута, словно нож в загустевшее масло. – Ты испачкал его своими ногами, драган.

Прозвучало не очень дружелюбно, зато понятно. Арлинг был к этому готов. Подобное развитие событий нравилось ему больше, чем показное дружелюбие Беркута, в которое он не верил.

– Ты прав, любезный, – усмехнулся он. – Я его занял на некоторое время. Тебе придется найти другую подстилку. И насчет грязи ты тоже прав. Наверное, тот, кто спал здесь раньше, мылся только по праздникам.

– Ах ты…!

Слово, которым наградил его мальчишка, Арлинг не разобрал. Ответить он тоже не успел, так как оказался прижатым к стене сильными руками, которые вцепились в ворот его рубашки. Ткань протестующе затрещала.

– Со слепым станешь драться? – прохрипел Регарди, схватившись за жилистые запястья, но тут раздался грохот, и руки разжались.

– Шолох, ты чего? – возмутился хозяин места.

– Отстань от него, Сахар, – сказал Беркут, помогая Арлингу подняться. – Если он хочет спать у двери, значит, пусть спит.

– Это почему же?

– Потому что я не хочу, чтобы он наступил на меня ночью, когда будет выходить отлить, понял?

Между Беркутом, который неожиданно встал на защиту Регарди, и схватившим его мальчишкой разгорелась перепалка, а Арлинг тоскливо подумал о том, что бы изменилось, если бы он рассказал о решении имана отдать это место ему. Наверное, ничего.

Перепалка вскрыла какой-то давний конфликт между Сахаром и Беркутом, потому что ни один не хотел уступать первым, но тут вмешался другой голос – спокойный, со вкусом холодной стали.

– Будешь спать рядом с Олом, Сахар, – распорядился он. – Думаю, ему разрешил иман.

– Хорошо, Финеас, – ответил мальчишка, и Арлинг удивился тому, как быстро он согласился. Впрочем, для самого Регарди вмешательство Фина ничего не меняло.

– Кто-нибудь мне расскажет, откуда здесь взялся северянин? – спросил Финеас, и Арлинг понял, что ничем хорошим этот вечер не кончится.

– Очевидно, тебе стоит спросить об этом хозяина школы, – ответил он, делая шаг навстречу голосу. Теперь Регарди глубоко жалел, что его познания кучеярского были ограничены классическим школьным курсом. Несколько хороших словечек на местном жаргоне сейчас бы не помешали. Что ж, если его побьют, пусть это случится скорее. Ждать он никогда не любил.

– Перестань, Фин, – снова раздался голос Беркута. – Расслабьтесь, парни, что вы к нему прицепились? Представьте себя на его месте. Новая страна, новые люди… Посмотрите на него, он похож на щенка гиены, которого отняли от мамкиной титьки и привезли в цирк уродов.

«Ну, спасибо, Беркут. Уж лучше бы ты назвал меня проклятым драганом».

– Так ты его знаешь? – поинтересовался Финеас у Шолоха, обходя Арлинга вокруг.

– Мы познакомились пару дней назад. Его к иману привел дядя, хотел для партутаэ предложить, но учитель не согласился.

– Как трогательно, – процедил Фин. – И чему ты будешь учиться, Арэлинк из Ерифреи? Боюсь, здесь никто не станет водить тебя за руку в отхожее место.

– Боюсь, ты слишком многое на себя берешь, Финегас из ниоткуда, – ответил Регарди, пытаясь заставить себя замолчать. – Мы узнали имена друг друга, и этого более чем достаточно. Отправляйся спать. Возможно, завтра иман снова заставит вас бегать. Стоит поберечь силы.

– Арлинг, остынь, – вмешался Беркут, вклиниваясь между ними. – Ты ведь не в Согдарии. Здесь свои правила, парень.

– А ты всегда такой заботливый? – прошипел Арлинг, с трудом сдерживая приступ ярости. Собственная нервозность удивляла. Оказалось, что нужно было не так уж много усилий, чтобы вывести его из себя.

– Слушай меня внимательно, умник, – Финеас подошел ближе, и Арлинг почувствовал его дыхание на своей шее. Вожак стаи, как и другие кучеяры, не отличался высоким ростом.

– Решай сам – будешь ли ты с нами или против нас. Те, кто выбирал войну, в школе долго не задерживались. Если одумаешься, вот, что ты должен сделать. Иман, наверное, рассказал тебе, что здесь много домов, и у каждого свое значение. Тебе нужен Дом Солнца, а точнее, кладовая, которая находится под крыльцом. Найти ее легко даже слепому. Дом Солнца стоит слева от нашего, примерно в ста шагах. Дверь склада не запирается. Проникнешь внутрь и возьмешь кусок орехового шербета. Принесешь мне. Выполнишь, и мы забудем твое неосторожное поведение. Если оно, конечно, не повторится.

Арлинг выслушал Фина с непроницаемым выражением лица, а когда тот закончил, криво усмехнулся.

– Браво! Воруем у учителя сладости. Весело тут у вас. Наверное, школа имана процветает, раз у него такие изобретательные ученики. Только знаешь что? Придется тебе обойтись без шербета, потому что раньше утра я выходить из этой комнаты не намерен. Я думаю, вот что нужно сделать тебе. Пойти к своей циновке, лечь на нее и заснуть. А завтра мы сделаем вид, что этого разговора не было.

«Сейчас меня будут бить», – подумал Арлинг и на всякий случай поднял руки, чтобы защитить лицо – удары в нос были чертовски болезненны. И хотя на задворках сознания тихий голос неприятно нашептывал, что, если ему поставят фингал, это будет честно заработанный синяк, Регарди поспешно от него отмахнулся. Он приехал в такую даль не для того, чтобы его унижали какие-то школьники.

«Ты мог быть хотя бы вежливым».

«Они первые начали».

«Не они в тебе нуждаются, а ты в них».

«Мне никто не нужен. Никто кроме Магды».

– Слабак, – усмехнулся Финеас, и Арлинг почти почувствовал, как скривились его губы в презрительной усмешке. – Я так и думал. Вряд ли его сюда привезли для партутаэ, Беркут. Такие Нехебкаю не нужны. И иману тоже. Готов поспорить, что учитель взял его из-за денег. Помните, он хотел восстановить старую часть стены? Будем надеяться, что деньги слепца окажутся более полезными, чем он сам.

И они ушли, не тронув его ни пальцем. Арлинг слышал, как ученики негромко переговаривались, устраиваясь на ночлег, но победителем себя не чувствовал.

«Я все сделал правильно. Никаких сомнений – ни в прошлом, ни в будущем», – попробовал убедить он себя. Но чувство, что он допустил ошибку, было сильнее.

– Зря ты так, – раздался рядом шепот Беркута. – Все новички проходят посвящение. Фин выбрал для тебя не самое трудное.

– Я предпочитаю по ночам спать, а не воровать продукты у человека, который согласился мне помочь, – буркнул Арлинг, поворачиваясь лицом к стене. Однако он перепутал стороны, потому что Шолох вдруг оказался еще ближе.

– Мы соседи, – пояснил мальчишка, когда Регарди вытянул руку, чтобы определить, на каком расстоянии находился Беркут. Как оказалось, чересчур близком. Он хотел отодвинуться, но тут Шолох горячо зашептал ему на ухо:

– Ты не понимаешь! Это не воровство, а ребячество, проделка! Иман не запрещает нам брать еду из кладовки. Продукты ведь покупаются на наши же деньги. Это не унижение, а, вроде как проверка. Ее все новички проходят. Я, к примеру, ползал на животе вокруг псарни и…

– Послушай, Беркут, – перебил его Регарди, сумев найти паузу в потоке слов кучеяра. – Мне совершенно не интересно, чем ты занимался на псарне, чтобы заслужить хорошее расположение Фина. Я не ученик имана и быть им не собираюсь. Так что можешь передать Сахару, что скоро он получит свое место обратно. Надеюсь, что скоро. А теперь я буду спать.

Ему бы хотелось, чтобы это оказалось правдой, но надежды на скорое излечение было мало. Впрочем, Беркуту этого знать не следовало. Он не нравился Арлингу, так же как и вся эта страна вместе с ее раскаленными песками, обжигающим ветром и равнодушным светилом. Еда, люди, язык, обычаи – все было чужим, враждебным. От местной пищи тошнило, кучеярская речь сводила с ума, а жители и их традиции вызывали недоумение. Жаркая, больная, непонятная Сикелия…

Но в Согдарии было еще хуже. Там умерла Магда.

Регарди натянул на голову тонкое одеяло и попытался раствориться во сне, чтобы вновь увидеть улыбающееся лицо Фадуны. Но в последнее время она улыбалась ему редко.