Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера - Страница 103

Наконец, он простерся перед септором. Отчего-то вспомнились слова, которыми Сейфуллах встретил Арлинга в первый день его службы в качестве халруджи.

– От высокомерия и гордыни очень хорошо помогает простирание, – учил молодой Аджухам. – Прочитав молитву, надо опуститься на колени, коснутся сведенными ладонями земли и поехать вперед, пока не припадешь к земле всем телом. И в такой позе подумать о собственной ничтожности. Говорят, способствует духовному росту.

С тех пор Регарди часто упражнялся подобным образом, но сейчас он старался с особенным рвением. Протянув руки змею, халруджи расслабился. Укусы были даже приятны, боли не чувствовалось. Когда вокруг него сомкнулись кольца еще влажного от воды тела, Арлинг не сопротивлялся. Было тесно, но уютно. Чешуя больше не резала кожу, лишь приятно щекоча ее. Ему казалось, что его качали ласковые волны моря, а слабое течение несло навстречу солнцу.

– Нет! – яростно прошептал Регарди, приходя в себя. Зашипев от злости, он уперся руками в массивное тело, стараясь скинуть змея, но с тем же успехом, можно было пытаться вырвать руками из земли дерево.

Перед невидящими глазами пронеслась вся его жизнь. Вот отец. Арлинг не видит его, но чувствует дрожащую руку на своем плече. В больнице пахнет кровью и смертью. Где-то кричит женщина. Ей отрезали ногу. Операция прошла давно, но она не умолкает ни на секунду. У Регарди отдельная комната, но женщину слышно везде, даже, если зажать уши руками. Он пробовал – не помогает. Отец молчит, говорить им уже не о чем. В приюте для слепых будет хуже. Там никто не кричал, и ничем не пахло, даже надеждой. Вот Абир увозит его из Согдианы, слепого и почти мертвого. Зачем ему этот овощ? Много дней он будет гнить на борту его корабля, пока они не достигнут прибрежных вод Самрии. Горячий воздух Сикелии, пахнущий перцем и раскаленным песком, обожжет лицо Арлинга, и он решит, что попал в ад. Предательство Абира станет последним ударом. Дядя бросит его в Балидете, оставив у городского фонтана. Пройдет не один день скитаний по Жемчужине Мианэ, прежде чем иман возьмет его к себе. В школе начнется новая жизнь. Однажды Арлинг совершит ошибку, но иман даст ему второй шанс – он станет халруджи. Однако сейчас Регарди упускал и его. Судьба не могла быть щедрой настолько, чтобы дарить ему третью возможность начать все с начала. За жизнью обычно наступала смерть. Он не боялся ее, просто не ожидал, что она придет так скоро.

И снова септория. По крайней мере, умрет он не в одиночестве. У него целая толпа зрителей. Кто-то подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть его последние секунды жизни. Он не удивился, узнав Маргаджана.

«Ничего интересного, драган, – хотел прошептать он, но смог издать лишь невнятный звук. – Ты видел это тысячу раз. Просто еще одна смерть».

Халруджи зарычал от бессилия. Только сейчас он понял, как сильно хотел жить.

– Арлинг! – крик Сейфуллаха пробился сквозь шум прибоя, но его заглушила волна, которая с грохотом разбилась о большой валун. Регарди снова оказался на берегу, а вместе с ним – Аджухам. Кто из них был миражем, он не знал. Волна была такой огромной силы, что от камня отлетел острый осколок и, словно лезвие, отсек голову септора. В следующую секунду море обрушилось в бездну, а за ним исчезло все остальное: мертвое тело змея, побережье, застывший в ужасе Сейфуллах и Маргаджан, все еще сжимавший в руке окровавленную джамбию.

Арлинг завис над пропастью, балансируя на тонкой проволоке, которую раскачивал обжигающий ветер. Он цеплялся за нее из последних сил, понимая, что падение неизбежно. Но в тот момент, когда его пальцы разжались, кто-то одновременно очень знакомый и неизвестный крепко схватил его, не дав сорваться.

Первую в своей жизни Септорию халруджи проиграл.

Однажды иман рассказал Арлингу легенду о Нехебкае.

Нехебкай, один из семи правителей мира, имел много имен – Совершенный, Скользящий, Изменяющий. Но чаще люди называли его просто Нехебкаем, что означало – «Бог Цвета Индиго», потому что, когда его нога впервые коснулась земли, солнце спряталось, а небо приобрело глубокий темно-синий оттенок.

Как-то греясь на раскаленном камне в образе змея, Нехебкай увидел человека, который наклонился и стал тыкать в него палкой. Двуногого привлекла золотая шкура Великого и синяя метка на хвосте. Бог притворился спящим, и человек вскоре оставил его, отправившись своей дорогой. Это была их первая встреча. Нехебкай заинтересовался людьми и принялся наблюдать за ними, постепенно проникаясь к ним своей особой, божественной любовью.

Любопытство Скользящего к людям вызвало осуждение других Великих. Трое богов, а звали их – Возвышенный, Равный Возвышенному и Высочайший – разгневались настолько, что решили наказать Нехебкая. Так они стали Неравнодушными. Объединившись, трое Великих обманули Темно-Синего Бога, отправив его в вечное изгнание на землю. Двое других богов были заняты своими делами и не захотели помогать Нехебкаю. Люди назвали их Равнодушными. Последний же, самый младший из Великих, так и не решил, на чьей стороне быть, и превратился в Сомневающегося.

С тех пор Нехебкай постоянно искал способ вернуться Домой. Он не тут и не там, не-бог и не-человек. Его интерес к людям не исчез, но найти среди них успокоения Темно-Синий не смог. Его судьба и жизнь – это борьба и разлад двух сущностей, не уступающих друг другу по силе.

На земле могущество Нехебкая стало расти. Заметив это, Неравнодушные заперли Скользящего в самой большой пустыне земли, назвав ее Сикелией. С трех сторон тюрьму Нехебкая окружали воды бездонных океанов, а с третьей – Гургаранские Горы, которые упирались подножием в раскаленные недра песков, а вершинами в кудлатые облака черного неба.

Первым серкетом стал человек, который нашел путь в Дом Изгнанного. Его назвали Видящим. Такие люди обладали даром видеть врата, которые создали Неравнодушные на земле, чтобы следить за Нехебкаем. Древние считали, что талант Видящих был подарком Сомневающегося своему старшему брату.

Но, вернувшись после скитаний по пустыне, обрести былой покой Нехебкай не смог. Прочные нити тянули его назад, на землю. Индиговый застрял меж двух миров, не в силах сделать выбор между божественным и человеческим светом. Если он слишком долго оставался в своей земной тюрьме, то его охватывала грусть и тоска, и в Сикелии начинали происходить несчастья: мор скота, войны, голод и болезни. И тогда люди посылали за Видящим. Нехебкай отправлялся Домой и возвращался Возрожденным и Совершенным, принося жителям Сикелии довольство и процветание.

Появление Видящих было одной из великих тайн человеческого мира. Таким же стало их исчезновение. Место Видящих заняли серкеты, слуги Нехебкая, которые поклялись в верности своему Богу. Говорят, Септорию придумал последний Видящий, но некоторые считали, что это был второй подарок Сомневающегося своему брату.

Главная роль в ритуале принадлежала септорам, змеям Изгнанного. Они жили в ущельях Гургаранских гор и считались воплощением Нехебкая в мире людей. Септоры были красивы. Золотая шкура и синие метки придавали им неповторимый облик, привлекательный человеческому глазу. Змеи славились тем, что, когда сердились, чешуя на их хвостах издавала мелодичный звон и благоухала цветами. Она же оставляла царапины, после которых у людей возникали видения, а некоторые умирали. Считалось, что яд септоров позволял увидеть Дом Нехебкая.

В церемонии всегда участвовало семь септоров, которые означали семь врат, разбросанных Неравнодушными по миру. Ритуал проводил самый опытный и искусный серкет, который играл роль Видящего. Если во время септории змеи кусали исполнителя или погибали сами, земная привязанность Нехебкая усиливалась, заставляя его забывать о своем божественном происхождении. Тогда возрастали и человеческие несчастья, а Видящего, который допустил кровопролитие, забивали камнями. Но если серкет был ловок и опытен, то Изгнанный уходил домой, забирая с собой все людские страдания. Такое завершение септории называлось Первым Исходом.