"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 912

– А вам интересно узнать, что произошло с вашими друзьями, заговорщиками? – спросил Паулет. Теперь его неприязнь к ней смешивалась с любопытством из-за ее странного поведения.

– Не знаю, о ком вы говорите, – заявила она.

– Хорошо, очень разумно. Разумеется, вы должны были сказать это. Возможно, ноги изменяют вам, но разум остался на месте. Но я так или иначе расскажу вам. Баллард, Бабингтон, Тичборн и остальные, всего четырнадцать человек, были арестованы, после чего их препроводили в Тауэр и подвергли допросу. Разумеется, их признали виновными. Люди подняли шум и потребовали для них новой казни, более жестокой, чем принято для изменников. Но наша милостивая королева отказала в этом; она заявила, что обычной казни будет достаточно, при соблюдении всех формальностей. – Он внимательно следил за выражением ее лица в надежде заметить страх или волнение. – Поэтому Балларда, Бабингтона и еще пятерых вывели на площадь Сент-Жиль, где они были выпотрошены и четвертованы. На этот раз палач не позволил им висеть в петле до смерти, но обрезал веревки, пока они были еще живы, и кастрировал их, а потом выпотрошил.

Мария чувствовала, как волны страха и отвращения овладевают ею. Она слегка покачнулась и оперлась рукой на стол, чтобы не упасть.

– Их срамные части были отрезаны и сожжены…

– Достаточно. – Она подняла руку. – Грешно наслаждаться страданиями других людей, друг мой, поэтому я запрещаю вам говорить об этом.

– Я не наслаждаюсь! – возмущенно ответил Паулет. Но на самом деле он, как и многие другие, был недоволен приказом королевы казнить остальных заговорщиков более человечным способом. Такая щепетильность и неуместное милосердие лишь поощряли новые покушения на ее жизнь.

– Надеюсь, тогда ваши глаза не будут так блестеть, когда вы начнете рассказывать о моей казни.

XXIX

Никакого предупреждения не последовало. Перед сном Мария помолилась вместе со своими слугами, а наутро их заперли в комнатах, и сэр Томас Горджес вместе со своим помощником Стелленджем приехали забрать ее. Они были вооружены пистолетами и обращались с ней так, как будто она была опасным воином или гадюкой, которая в любой момент могла ужалить их. Они расставили стражу у окон ее слуг, и те даже не могли помахать ей на прощание.

Мария медленно спустилась по лестнице, несмотря на попытки подгонять ее. Она не могла ходить так быстро, как они думали, но отказалась от носилок.

Снаружи ждала карета с двумя гнедыми лошадями, которые нетерпеливо помахивали хвостами.

– Куда меня отвезут? – спросила она.

– В замок Фотерингей в Нортгемптоншире, – ответил Горджес.

Вокруг кареты выстроился вооруженный отряд протестантов. Их пики и мушкеты сияли под ласковым сентябрьским солнцем.

– По прямой туда семьдесят миль, – сказал Горджес. – Но по нашим дорогам путь будет более долгим: три или четыре дня.

– Мне разрешат смотреть в окно?

Горджес и Паулет переглянулись и рассмеялись.

– Она хочет любоваться видами из окна, – фыркнул Горджес. – Какой милый каприз! Должны ли мы также останавливаться у старинных монументов и показывать их вам? Да, вы можете смотреть из окна, но если вы хотя бы попытаетесь помахать людям или пробудить в них сочувствие, то занавески будут задернуты!

Карета катилась по длинной дороге из Чартли, куда пивовар приезжал со своей повозкой; это была главная дорога, ведущая на восток. Чартли-Манор, с его круглыми башнями и высокими застекленными окнами, уменьшался до тех пор, пока не превратился в точку на горизонте.

Дорога проходила через Нидвудский лес и Бартон-на-Тренте, где жил злополучный пивовар, а потом через Чанрвудский лес в большой и процветающий город Лестер.

Мария знала, что здесь был похоронен кардинал Уолси[269]. В последний месяц она прочитала много книг по истории Англии. Он тоже предстал перед королевским судом по обвинению в измене и на время остановился в Уингфилд-Манор. Он умер среди монахов в Лестерском аббатстве, возможно, от своей руки, и оставил знаменитые прощальные слова: «Если я бы служил Богу с половиною того рвения, с которым служил моему королю, то Он не оставил бы меня нагим перед врагами в таком возрасте».

Еще оставалось время сделать так, чтобы эти скорбные слова не относились к ней. Она еще могла сослужить верную службу Господу.

Фотерингей возвышался над невыразительным пейзажем. По мере их продвижения на восток пологие холмы исчезли, и местность совершенно выровнялась, хотя луга имели приятный вид. Огромный мрачный замок был расположен на реке Нэн и окружен двумя рвами; ширина внешнего рва составляла семьдесят пять футов, а внутреннего шестьдесят пять футов. Дорога, ведущая к ним, почему-то называлась Перрихо-Лейн.

Название напоминало Марии латинскую фразу, которая звучала как дурное предзнаменование.

– Perio, – прошептала она. – «Я погибну».

Карета прокатилась по подвесному мосту и въехала в массивные северные ворота, единственный вход в замок. Камни старинной крепости были серыми, покрытыми темными пятнами и как будто источали уныние.

Мощные стены высоко поднимались вокруг двора, почти закрывая дневной свет. Замок стоял здесь со времен Вильгельма Завоевателя и, казалось, сосредоточил в себе роковые судьбы каждой эпохи. Теперь здесь находилась государственная тюрьма. Некогда он принадлежал Давиду Шотландскому, но уже давно был завоеван Плантагенетами, которые разыгрывали здесь свои маленькие трагедии. Ричард Плантагенет, граф Кембриджский, был обезглавлен здесь за попытку заговора против Генриха V; здесь родился Ричард III, а Эдвард Куртнэ, граф Девонширский, находился здесь в заключении. Генрих VIII попытался сослать сюда Екатерину Арагонскую, но она отказалась.

Мария вышла во двор. Она могла видеть, что в замке есть большой зал, а также часовня, стоявшая возле одного из зданий. В северо-западном углу возвышалась восьмиугольная башня, куда ее направили под конвоем. Не было никакого официального приема и даже приветствия от кастеляна, кем бы он ни был.

Она с трудом поднялась по лестнице, останавливаясь на каждой пятой или шестой ступени. Старинная каменная лестница была плохо освещена, и ступени истерлись посередине от бесчисленных ног, ступавших по ним. Наконец она вышла на площадку этажа.

– Башня ваша, – сказал Горджес. – На этом этаже есть две комнаты, и еще две этажом выше.

Мария обвела взглядом почти пустую комнату. Ее длина не превышала шестнадцати футов; другая «комната» была лишь крошечной кладовой.

– Благодарю вас, – наконец сказала она. – Сюда доставят мою мебель… то, что осталось от нее?

– Да, вещи скоро прибудут.

Когда они ушли, хлопнув дверью, Мария осталась стоять посреди комнаты, дрожа от холода. В таких местах совершались политические убийства, столь многочисленные в истории Англии: удушение маленьких принцев в Тауэре, чудовищная смерть Эдуарда II от раскаленной кочерги в замке Беркли и тайное убийство Ричарда II в замке Понтефракт. Кто убил этих королей? Другие короли, которым они мешали.

«Неужели они хотят убить меня здесь? – безмолвно вскричала она. – О Боже, упаси меня от тайного убийства! Тогда я не смогу почтить Тебя и оставить завещание для потомков. Но именно этого хотят избежать англичане…»

Она содрогнулась и опустилась на табурет в темной холодной комнате.

Через несколько дней поредевшая свита присоединилась к ней вместе с остатками мебели. Ее аналой, переносной алтарь и старое распятие были установлены в импровизированной молельне. Немногочисленные личные вещи, в том числе миниатюры членов ее семьи и драгоценные старые письма, пережившие обыск, появились как друзья, готовые утешить ее.

Ее двор теперь стал совсем маленьким: Джейн Кеннеди, Элизабет и Барбара Керл, Жиль Мобрэй, ее главный эконом Эндрю Мелвилл, Бастиан Паже и его жена, Уилл Дуглас, ее старый портной Бальтазар, не менее старый камердинер Дидье, врач Бургойн, аптекарь Жак Жерве, хирург Пьер Гурион и отец Депре. Все ее «уличные слуги», в том числе конюхи и кучер, были уволены. Она больше не могла выходить на улицу.