"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 883

Шрусбери вздохнул. Он не знал, что лучше: надеяться на приезд Елизаветы или уповать на то, что этого не случится.

Считалось, что теплые источники в Бакстоне лечат массу болезней – от рахита до стригущего лишая и от растяжений до «ипохондрических ветров», но больше всего они славились целебным воздействием на больные суставы. Вода была не обжигающе горячей, как в купальнях Бата, поэтому более привлекательной для немощных людей. Она изливалась из глубоких источников в крытую купальню с мраморными скамьями, поэтому пациенты могли отмокать в воде в течение двух-трех часов, пока проветривали их одежду. В дополнение к этому больным предписывалось пить воду из колодца святой Анны, начиная с трех пинт в день и постепенно увеличивая дозу до восьми пинт; различные целебные процедуры были рассчитаны на четырнадцать, двадцать и сорок дней.

После курса лечения на водах и оздоровительных процедур считалось, что пациенты должны заниматься физическими упражнениями. Более сильные и здоровые могли выезжать на соколиную охоту, стрелять из лука и играть в кегли. Более слабые мужчины и все женщины ограничивались облегченным вариантом боулинга на доске с желобами.

Люди, постоянно занятые при дворе и лишенные возможности регулярно приезжать на воды, пили бакстонскую воду из бочек, специально присылаемых для этой цели. Дадли тоже был большим любителем этой воды.

Они наконец прибыли на место. Марии помогли выйти из кареты и проводили в ее апартаменты в новом четырехэтажном постоялом дворе, где могли разместиться около тридцати человек. Его владелицей являлась графиня Шрусбери. По правде говоря, Бесс владела самим курортом и установила распорядок выплат из денег, поступающих от пациентов: половину раздавали беднякам, а другая половина доставалась главному врачу и его помощникам. Изнутри доносился приглушенный шум голосов; гостиница была оживленным местом, где люди постоянно общались друг с другом. Шум мгновенно стих, когда королеву Шотландии проводили через общие комнаты в ее покои.

Мария обрадовалась, что побудет некоторое время одна. Она ненавидела чужие взгляды; впервые она поняла, какой безобразной предстает со стороны – сгорбленной и немощной, гораздо старше своего возраста. Это было новое и неприятное чувство. Она всегда воспринимала свою красоту и изящество как должное… до сих пор, пока все вдруг не исчезло. Возможно, лучше было не приезжать сюда.

«Сначала мою репутацию подорвали публикацией «Писем из ларца», а потом мою веру запятнали резней в ночь святого Варфоломея. Мое дело пошло прахом после падения Эдинбургского замка, а теперь даже мой последний дар, мою красоту, похитила болезнь. Я не так сожалею о потерянной красоте, как об утрате человеческого расположения. Люди более склонны помогать несчастной и красивой пленнице, чем безобразной и больной монаршей особе. И… если я когда-нибудь снова встречусь с Босуэллом, я не хочу, чтобы он видел мое уродство».

Она посмотрела на свое отражение в оконном стекле. На расстоянии и в рифленом стекле она по-прежнему выглядела привлекательной, но знала, что при свете дня и вблизи далеко не так красива. Во всяком случае, для незнакомых людей.

Мария надела белый купальный халат и осторожно подошла к краю купальни. Окунув ногу, она сочла воду приятно теплой и ласковой, поэтому погрузилась целиком и заняла место на подводной скамье. Вода доходила ей до плеч. Легкий пар поднимался вверх и крошечными каплями оседал на лице. Ее колени и лодыжки, сильно опухавшие по утрам, так что она едва могла встать, теперь испытывали приятное покалывание и расслаблялись в теплых циркулирующих потоках. Она вытянула ноги, чтобы еще больше расслабить мышцы, вздохнула и откинула голову.

Сегодня в купальне было лишь несколько пациентов: пожилая женщина с каким-то кожным заболеванием, распухший от водянки мужчина и худой паренек, хрипевший от астмы. Они смотрели на нее глазами, помутневшими от боли, и, судя по всему, не узнавали в ней никого, кроме товарища по несчастью.

После купания, медленной прогулки в свою комнату и легкого ужина – местное меню было близко к постному – ее уложили в кровать с двумя свиными желчными пузырями, наполненными горячей водой, чтобы она могла пропотеть как следует. Это тепло уже оказало свое целительное действие: ее конечности восстановили былую подвижность, а головные боли прекратились.

Шрусбери заглянул к ней, и она извинилась за то, что не может встать с постели.

– Боже упаси прерывать лечение вашего величества, ради которого мы приехали сюда, – сказал он. – Вижу, вы улыбаетесь; вам стало лучше?

– Гораздо лучше. Я верю, что смогу исцелиться здесь.

– Вот еще одна приятная новость. Мне только что сообщили, что ее величество королева Елизавета остановилась в Кенилуорте, в шестидесяти милях отсюда.

– Шестьдесят миль! Мы еще никогда не были так близко друг к другу.

– Вы можете стать еще ближе, – проговорил он. – После этого она собирается в замок Чартли в тридцати четырех милях отсюда, а потом, возможно, приедет и в Бакстон.

– Сюда? И тогда мы наконец сможем встретиться лицом к лицу?

– Это возможно, ваше величество, вполне возможно.

Елизавета! Встретиться с ней сейчас… и в таком состоянии!

– Уповаю на это, – сказала Мария.

– Это в руках богов – особенно языческих, которых Роберт Дадли призвал на встречу с нею в Кенилуорте.

XIV

Королева фей проезжала по внешнему двору Кенилуорта под лазурным циферблатом астрономических часов на башне Цезаря, когда нежные ангельские голоса начали воспевать ее божественную красоту. Елизавета, одетая в такую жесткую блестящую парчу, что она не могла повернуться в седле, заключенная в броню из золота, жемчугов и драгоценных камней, с накрахмаленным жабо вокруг шеи, развернутым, как кружевной парус, посмотрела вверх и увидела мальчика в наряде купидона, подвешенного на золотистой веревке над циферблатом. Он прикоснулся к стрелкам и остановил часы.

– Для тебя, о Глориана, прекраснейшая девственная королева, время останавливает свой бег, пока ты находишься среди нас! – пропел хор голосов.

– Видите, возлюбленная королева? – спросил Роберт, ехавший рядом с ней. – Даже время – ваш покорный и почтительный подданный.

Она улыбнулась и продолжила путь в свои апартаменты. Наступили сонные весенние сумерки, и она наконец приехала в Кенилуорт, монументальное поместье ее дорогого Роберта в Уоркшире, который называли «пупом Англии». Она подарила ему это поместье десять лет назад, потому что хотела порадовать своего фаворита, но, хотя она и знала, что он расширил его и внес многочисленные изменения, ни разу не приехала посмотреть на них. Теперь она была гостьей Дадли – она и триста придворных из ее свиты – на целых семнадцать дней. Он обещал, что королева оставит привычный мир позади и окажется в сказочном мире, созданном специально для нее.

– Вы не разочаруетесь, сердце мое, – сказал он. – Окажите мне услугу и почтите мой мир своим присутствием.

Он встретил королеву на расстоянии семи миль от поместья и пригласил ее и придворных отобедать в золотом шатре, таком огромном, что понадобилось семь повозок, чтобы увезти его после разборки. Все дорогу до Кенилуорта они охотились с луком и стрелами. Потом, когда Елизавета приблизилась к декоративному искусственному озеру, из глубины поднялся освещенный «остров», и появилась нереида.

– Я госпожа этого зачарованного озера, – провозгласила она. – Придите и освежитесь в его водах!

Сивилла, стоявшая рядом с ней в развевающемся белом платье, воскликнула:

– Здоровья, благополучия и процветания вашему величеству!

Внезапно трубачи сверхчеловеческих пропорций, одетые в костюмы времен короля Артура, протрубили в фанфары на бастионах замка.

– Легенда гласит, что это был один из замков короля Артура, – пояснил Роберт. – Поэтому в нашем озере должна быть своя госпожа, Озерная Дама.