"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 1222

— Учитель, при всем уважении к тебе я вынужден не согласиться, — вступил Иуда. — Предупреждениями общего характера легко пренебречь, как и обычными увещеваниями. Будь аккуратным. Плати долги вовремя. Будь добр к вдовам. Люди помнят все эти предписания, но не особо следуют им в повседневной жизни. Но если кто-то приходит к ним и говорит «Ты умрешь сегодня ночью!» — на это трудно не обратить внимания. Может быть, нам следует предупреждать их более конкретно?

Прежде чем Иисус успел ответить, Фаддей огорченным голосом спросил:

— Когда все это случится?

— День и час не дано знать никому, — ответил Иисус. — Но это произойдет скоро. Очень скоро. — Он обвел их строгим взглядом и добавил: — Но вы должны радоваться. Радоваться тому, что вы уже принадлежите Царствию. И вам выпала честь донести это послание до других.

Ученики разбрелись по спальным местам. Праздничное настроение развеялось, подобно миру, которому Иисус предрек скорый конец. Все теперь казалось бессмысленным — собирание ветвей, еда, соблюдение правил сооружения шалашей в память о пребывании в пустыне — все.

Мария беспокойно ворочалась на подстилке, гадая о том, что будет с ней. И с Магдалой. То ужасное видение разорения Магдалы — может быть, во сне она узрела последние часы существования родного города? Но ведь там ее дочь, как можно бросить ее, обречь на такую участь? Услышав, что Иисус встает и выходит из шалаша, Мария торопливо поднялась и последовала за ним чувствуя необходимость рассказать ему о видениях.

Половинка луны едва начала восходить над полями, окрашивая скопления шалашей голубоватым светом. Мария видела, как Иисус направляется к лесистому склону вдалеке. Он был один, в это время лишь несколько человек в округе бодрствовали, и над полями разносился их смех. Подхватив подол, Мария попыталась нагнать его. Он шел быстрым, размашистым шагом, но она припустила бегом и у самой опушки леса настигла его и схватила за рукав.

— Иисус… у меня было еще одно видение. Прошлой ночью. Боюсь, что оно о том страшном конце, о коем ты говорил нам. Я должна рассказать тебе, — выпалила Мария на одном дыхании.

— А почему ты умолчала об этом, когда мы были все вместе?

Иисус повернулся к ней, и она поразилась суровой решимости, написанной на его лице. Холодный лунный свет придавал ему строгий вид судии.

— Я… — Марии показалось, будто он ее обвиняет в том, что она утаила открывшееся ей от товарищей. — Я не всегда доверяю своим видениям, плохо понимаю их смысл, и я не хотела понапрасну пугать остальных.

Уж не подумал ли он, что это только уловка, чтобы побыть с ним наедине? А она-то надеялась, что ему будет приятно ее увидеть. Подавляя вздох разочарования, Мария добавила:

— Видения были ужасными.

— Расскажи мне, — предложил Иисус, вроде бы несколько смягчившись.

Легкий теплый ветерок, обдувая их, относил запах нагретой солнцем земли к лесу. Этот мир явно не был готов к тому, чтобы прекратить существование.

— Их было три, — произнесла Мария тихим голосом, как будто земля могла услышать ее и впасть в отчаяние. — Первое — видение Магдалы. Там разразилась страшная бойня… Я видела, как конные римские солдаты ворвались в город и убивали отчаянно сопротивлявшихся горожан. Но еще большее кровопролитие происходило на озере. Там сошлось в бою множество лодок и судов.

— Лодки? В бою? Это не рыбацкие лодки?

— Некоторые из них, может, и были когда-то рыбацкими, но теперь в них сидели римские солдаты. На моих глазах некоторые из наших бойцов швыряли в римлян камни, да только проку от этого было мало, а вот римские стрелы слишком хорошо достигали своей цели. Часть лодок затонула, а барахтавшимся в воде людям римляне отрубали головы и руки. Они все пошли на дно, море же покраснело!

Иисус издал стон, словно тоже мог видеть это.

— Вся вода покраснела?

— Вся, словно в нее ведрами лили краску. Потом я увидела берег, весь усеянный телами и обломками лодок. Тела прямо у меня на глазах раздувались, и… я ощущала вонь. Страшную, невыносимую вонь. Я чувствовала ее даже после пробуждения.

Иисус молчал так долго, что ей пришлось спросить:

— Может ли это быть правдой? Суждено ли этому произойти? Это именно то, что ты имел в виду?

— Римляне… Господь может содеять бичом своим кого угодно, — задумчиво произнес Иисус. — В прошлом Он использовал вавилонян и ассирийцев. Значит, на сей раз это будут римляне.

— Мой дом! — воскликнула Мария. — Я не могу себе представить, чтобы это произошло с моим домом. И с детьми. Хоть их-то пощадят в конце времен? Им не нужен новый мир, чтобы начать все заново. Мир и так нов для них, они еще не запятнали его собственным злом.

Иисус выглядел так, будто готов был заплакать. Суровое выражение его лица сменилось тихой печалью.

— Пощадили ли детей, когда пал Иерусалим? Нет. И убили их не вавилоняне, а их собственные родители.

— Нет, я не могу допустить этого! Я пойду туда и спасу моего ребенка.

— Это будет невозможно.

— Возможно. Прости, но я должна оставить тебя.

— Ты можешь оставить меня, но ты не можешь предотвратить то, чему суждено произойти, — Иисус согрел ее дрожащие руки своими ладонями. — Это не в твоей власти.

Он обнял Марию, стараясь успокоить и унять дрожь.

— Ты говорила, что видение было не одно. Расскажи об остальных.

Второе видение касалось Иерусалима. Она поведала ему о нем очень тихо, больше всего желая, чтобы он подольше не разжимал объятий. Но он все-таки отнял руки.

— Храм, говоришь? — воскликнул Иисус. — Значит, знания, которые были посланы мне, верны. О Отец, если бы это можно было отвратить!

Иисуса самого пробрала дрожь, и теперь пришел черед Марии протянуть руку, чтобы успокоить его.

— Когда это произойдет? — спросила она. — Означают ли мои видения, что все случится очень скоро?

— Этого нам знать не дано. Но раз ты видела римлян, то, скорее всего, да. Все сбудется довольно скоро. Ну а третье? — Кажется, он заранее ждал, что третье видение окажется еще ужаснее предыдущих.

— Оно было о тебе. Ты в сияющем белом одеянии, в окружении большой группы людей, собравшихся вокруг тебя. Но где это было, кто были эти люди… я не знаю. Это видение явилось последним и быстро растаяло.

— Так, — Вместо того чтобы улыбнуться, как того ожидала Мария, Иисус задрожал, будто это видение встревожило его по меньшей мере так же, как и первые два. — Стало быть, это близится и будет ждать меня, если… — Он осекся, — Спасибо за то, что рассказала мне о явленных тебе откровениях. Я могу доверять им. Я могу доверять тебе.

— Я никогда не стала бы ничего от тебя скрывать.

Когда Мария говорила это, ей хотелось воскликнуть совсем другое: «Останься со мной! Останься со мной навсегда!» Но даже если бы Иисус ответил согласием, какое значение могли иметь такие обещания на пороге конца света?

«Ибо в дни перед потопом люди женились и выходили замуж — вплоть до того самого дня, когда Ной вошел в ковчег».

Глава 44

На следующее утро солнце взошло вовремя, сияло приветливо и вовсе не собиралось ни слабеть, ни гаснуть. В его ласковом свете слова Иисуса, произнесенные вчера в сумерках, стали казаться не такими уж страшными, да и сам он, похоже, обратился от забот о грядущем светопреставлении к повседневным, житейским делам. Он с интересом расспрашивал мать, как управляется в плотницкой мастерской Иаков и что поделывают Симон с Осией. Она рассказала ему, что Иаков, хотя он вечно всем недоволен и постоянно ворчит, обнаружил в себе умение и деловую хватку, а из Симона получился прекрасный помощник. Но ни тот ни другой, даже после того, как появились слухи о толпах в Капернауме, не выказали к учению Иисуса ни малейшего интереса.

Иисус, как мог, постарался утешить мать, хотя равнодушие со стороны братьев, надо полагать, огорчало его не меньше, чем ее.

— Как-нибудь я приду и побеседую с Иаковом, — пообещал он ей.

И сегодня нашлись люди, которые ждали Иисуса. Как всегда, были среди них и жаждущие исцеления больные, и люди, ищущие душевного утешения, и просто любопытствующие. Как и накануне, не обошлось без фарисеев, книжников, писцов и прочего набожного люда Толпу россыпью окаймляли стражники Антипы. Какой-то коренастый лысый мужчина, подойдя сзади, коснулся рукава Иисуса, и тот, хотя прикосновение было легким, как перышко, мгновенно обернулся. Натолкнувшись на взгляд Иисуса, человек нерешительно признался, что пришел просить о дальнейшей помощи.