"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 1195

— Матушка, что вы делаете?

В голосе его звучала глубокая печаль.

— Сын мой, ты… ты… — Она расплакалась. — Ты повредился умом. Доказательство тому — твое поведение в Назарете и здесь. Пожалуйста, отдайся в наши руки и позволь нам отвести тебя обратно домой, где ты можешь отдохнуть и прийти в себя.

К Иисусу с весьма решительным и сердитым видом протолкался Иаков.

— Так вот ради чего ты бросил нашу плотницкую мастерскую? Ради этой ереси? Как смеешь ты требовать, чтобы я заменил тебя ради этого? — Он попытался схватить Иисуса за плечо.

И тут Мария наконец узнала другую женщину. Это была Лия, сестра Иисуса. Да, конечно, она вышла замуж и жила в Капернауме.

— Иисус! Иисус! — взмолилась она. — Пожалуйста, оставь это! Мы слышали о тебе, но не хотели верить, пока не увидели собственными глазами! Ты и впрямь сбился с пути! Что с тобой случилось? Возвращайся в Назарет, отдохни, приди в себя!

Ее головной плат сбился, открыв пышные, чудесные волосы.

— Нет! — заявил Иисус, отпрянув от родных с видом столь опечаленным, что Марии показалось, что он сейчас расплачется. Но ему удалось взять себя в руки.

— Мы твои родные, твоя мать, твоя сестра и твой брат! — воскликнула Лия. — Подумай об этом. Твои мать, сестра и брат!

Она подошла поближе, но, оказавшись на расстоянии протянутой руки, остановилась, не сделав попытки прикоснуться к нему. Здоровяки тоже бездействовали, дожидаясь сигнала.

Иисус отступил назад. Вместо того чтобы обратиться к родным, он огляделся по сторонам, обвел взглядом Марию, Петра, Симона и всех остальных своих последователей, и в его взгляде светились любовь и привязанность, какие человек может испытывать только к самым близким и родным людям. Потом он возвысил голос, обращаясь ко всем присутствующим.

— Моя мать, моя сестра и мой брат? Кто они, моя мать, моя сестра и мой брат? — Иисус посмотрел на Марию, свою мать, на Лию и на Иакова— Моя мать, моя сестра и мой брат — это те, кто слышит слово Господа и исполняет его.

— Мы всегда внимали слову Господа и исполняли волю Его, — упрямо возразил Иаков.

— Нет, если вы считаете меня безумцем, — заявил Иисус. — Это две вещи несовместные.

— Иисус! Иисус! — запричитала всхлипывая, его мать. — Сын мой, сын мой!

— Нет, матушка, он не твой сын! — заявил Иаков, покровительственно обнимая мать. — Он вовсе не твой сын. И мне он не брат!

Чуть ли не силой он развернул ее и направился сквозь толпу назад, прочь от Иисуса, молча проводившего их взглядом.

Теперь толпа взирала на Иисуса совсем по-другому, ведь он только что, на глазах у всех, пренебрег верностью семье — основой всех устоев. Можно было спорить по поводу тех или иных не слишком вразумительных мест в Писании, но святость семейных уз сомнению не подвергал никто. Семья от Бога — а этот человек сейчас заявил, что может выбирать себе родичей по собственному усмотрению.

Потрясенные люди начали быстро расходиться, и скоро от огромной толпы осталось всего несколько человек, среди которых Мария узнала изысканно одетого Иуду.

— Подойди, Иуда! — позвал Иисус. — Подойди н присоединяйся к нам! Стань мне братом!

Иуда лишь попятился, явно устрашенный тем, что его выделили и позвали. Почему? Ведь он ничего не говорил, только наблюдал.

— Иуда! Пойдем! Мы уходим в другое место. Идем с нами, — снова обратился к нему Иисус.

Иуда повернулся и пошел прочь, затерявшись среди людей.

— Ладно, давайте переправимся на другой берег озера, — предложил Иисус своим спутникам. — Нам нужно найти укромное местечко и спокойно отдохнуть.

Лодки раздобыли быстро, и, когда они отчалили, Мария, оглядываясь назад, туда, где еще недавно колыхалось людское море, вздохнула с облегчением. По мере удаления от берега она ощущала себя все в большей безопасности. Все эти люди — как мог Иисус ответить им? Он исцелил ее, когда был практически один, и больше никто от него ничего не требовал, но теперь… Как вообще можно сделать для столь великого множества людей то, что он сделал для нее?

Они пристали к восточному побережью озера, относившемуся к владениям Ирода Филиппа, брата Антипы, вытащили лодки на берег, и Иисус направился в глубь суши, обходя многочисленные камни. Местность выглядела суровой и неприветливой, но зато безлюдной, а значит, сулила уединение.

Иисус поманил спутников за собой, и они двинулись вдоль неровного побережья. Близился заход солнца. Ученики видели его восход и теперь дивились тому, сколь многое смогло вместиться между восходом и закатом, словно Иисус растянул эти часы на многие дни.

Мария смотрела, как Иисус шел среди камней, отбрасывая длинную тень рядом с округлыми пятнами прохлады, что создавали валуны. Голова его была опущена, он явно печалился из-за размолвки с семьей. Все хранили молчание, но внезапно тишину прорезал донесшийся неведомо откуда леденящий кровь крик.

Иисус остановился и огляделся по сторонам.

Из-за ближайшей скалы показался человек, совершенно голый и такой грязный, что его можно было принять за обезьяну, Он держал в каждой руке по острому камню. В то время как все ошеломленно уставились на него, он, как лезвием, полоснул острой кромкой себя по груди, и на покрытой коростой коже остался косой разрез, из которого выступила темная кровь. На руках и ногах его были ржавые железные браслеты с болтающимися обрывками цепей.

Похоже, их занесло на ту опасную территорию, где Мария, Андрей и Петр уже однажды подвергались нападению. Эти люди, одержимые, обладают огромной силой и куда опаснее, чем можно предположить с виду.

— Бежим! — крикнул Петр и схватил Иисуса за руку.

Но Иисус не сдвинулся с места. Петр попытался увлечь его прочь.

— Учитель! Этот человек опасен!

И снова Иисус не двинулся, Петр же отступил назад, заботясь о себе.

Одержимый человек взревел, обошел вокруг Иисуса на четвереньках, как зверь, оскалился и зарычал. Следом появился еще один человек, видимо тоже одержимый, но не так сильно, а может, пребывавший во временном просветлении рассудка.

— Не подпускай его близко! — предупредил он Иисуса, — Этот малый порвал железные цепи, и никто не может усмирить его. Всех, кто приближается, он убивает.

Одержимый с обрывками кандалов продолжал кружить вокруг Иисуса. Мария испуганно схватила Иоанну за руку, но вместе со страхом она испытывала и сочувствие: ей ли было не знать, что такое власть нечистого духа.

Теперь человек-зверь подобрался к Иисусу совсем близко и припал к земле, бормоча что-то невнятное. Спина его, вся в струпьях, походила на плохо выделанную шкуру, грязные, всклоченные волосы торчали во все стороны.

Не дожидаясь, пока он произнесет хоть слово, Иисус велел:

— Злой дух, выйди из этого человека!

В ответ человек метнулся к Иисусу с воплем:

— Чего ты хочешь от меня, Иисус? Поклянись перед Богом, что не станешь терзать меня!

От его визга по коже пробегали мурашки.

Иисус не шелохнулся и не отступил, даже когда одержимый скалясь, припал на корточки у самых его ног.

— Как тебя зовут? — невозмутимо спросил он.

Человек поднял голову и обнажил зубы.

— Имя мне легион, — сказал он, — ибо нас много.

— Оставьте этого человека, — приказал Иисус легиону демонов.

Человек дернул головой.

— Не отсылай нас отсюда! — прозвучал совсем другой голос. — Не отсылай нас отсюда!

— Прочь к своему хозяину, в ад!

— Нет! Нет! — Воздух заполнился многоголосым ревом и воем.

— Оставьте его! — громко повторил Иисус свой приказ.

— Позволь нам вселиться в свиней! — взмолились демоны, скуля и завывая на все лады.

И только тогда Мария заметила большое стадо свиней, которые паслись на склонах холма, близ крутого, обрывистого берега.

— Хорошо, — произнес Иисус. — Я даю вам разрешение.

Человек упал и забился в конвульсиях, изрыгая невообразимые звуки, а потом дернулся и затих. В тот же миг по склону холма пронесся странный шум, и мирно пасшиеся за мгновение до этого свиньи внезапно заволновались, как бывает с животными, чувствующими приближение землетрясения. Затем нервное хрюканье перешло в истошный визг, и все они разом устремились по склону прямо к обрыву. Когда они пробегали мимо, Марию обдало непривычным, затхлым запахом, и ее чуть не стошнило. Ей запомнились их маленькие, налитые кровью глаза и слюнявые рыла. Не умеряя бега, первые свиньи прыгнули с обрыва вниз, а за ними посыпались новые и новые. Задние ряды, налетая, сталкивали передних; те, что упали на камни, разбивались, свалившиеся в воду бултыхались там, пока сверху их не придавливали другие и они не шли на дно. Мелководье было завалено тушами, некоторые погибли сразу, другие, покалеченные, еще дергались и визжали. Мария увидела, как у Симона, стоявшего рядом, отвисла челюсть.