"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 1185

«Мне казалось, что, если бы в Магдале меня увидели женщины, — подумала Мария, — они ни за что не стали бы меня наказывать и прогонять. Но, может быть, я ошибаюсь. Может быть, они бы накинулись на меня так же, как сделали это мужчины».

Иисус посмотрел на своих последователей, оставшихся с ним в комнате.

— Дорогие друзья, — сказал он. — Я благодарю Бога за то, что Он послал мне вас. Но наперед вы должны знать, что злейшие враги человека чаще всего находятся среди ближних его. Боюсь, что со мною придет разделение между отцом и сыном, между дочерью и ее свекровью, между мужем и женой. Боюсь, что своим явлением я принес не мир, но раздор.

Да, уже… Мой муж Иоиль, жена Петра Мара, и Зеведей, и Иона, и собственная семья Иисуса, его дорогая мать Мария, и его брат Иаков, и многие другие… Эти мысли заставили Марию тяжело вздохнуть.

— Иисус, скажи нам, почему так должно быть? — Этот вопрос вырвался у нее непроизвольно, сам по себе.

— Потому что в нашем мире Сатана ослепляет и разделяет людей. Это причиняет боль не только пребывающим в ослеплении, но, может быть, еще большую тем, кто все видит и понимает, но не имеет силы открыть глаза близким. — Он помолчал и добавил: — Жизнь сия есть юдоль скорби, и большинство ищет утешения, следуя проторенными путями. Вы же избрали новый путь.

Глава 29

В следующий Шаббат Мария вместе с Марой стояли среди множества женщин в переполненной синагоге раввина Ханины, в то время как мужчины в передней части зала с удобством восседали на скамьях. Рядом с Марой спутница Иисуса, внесшего такую сумятицу в налаженную жизнь этой женщины, чувствовала себя неуютно, но та относилась к ней без враждебности и даже с сочувствием. Вероятно, она помнила Марию как достойную жалости одержимую женщину, которая искала убежища в ее доме. Другое дело, что Иисус и демоны в ее глазах представлялись одним и тем же.

Службу вел сам раввин Ханина. Мария задумалась, стоит ли потом подойти к нему и рассказать, что с ней произошло, но решила, что вряд ли он захочет слышать об Иисусе. Его собственные наставления насчет удаления в пустыню и противоборства с демонами постом и молитвой привели Марию лишь к отчаянию и попытке умереть. Вряд ли рассказ об этом мог бы порадовать рабби.

Когда прозвучало приглашение встать, прочитать и прокомментировать отрывок из книг пророков, Иисус поднялся и снова прочитал ту же выдержку из Исаии, которую он цитировал в синагоге Назарета. И снова его спокойный заключительный комментарий: «Ныне же сие священное пророчество исполняется» — вызвал шевеление и шепот в рядах.

— Но прежде чем растерянный гомон собравшихся успел перерасти в нечто иное, вперед, спотыкаясь, выдвинулся какой-то мужчина.

— Чего ты хочешь от нас, Иисус из Назарета? — воскликнул гортанным голосом. — Ты пришел погубить нас?

С этими словами он вдруг обхватил голову руками и, обмякнув, бесформенной грудой рухнул на пол.

Мара схватила Марию за рукав.

__ Этот человек — он одержимый! Он в худшем состоянии, чем была ты.

«Как будто кто-то мог быть в худшем состоянии, чем я, — подумала Мария. — Бедная женщина, она ничего не знает, ничего не может понять!»

— Уймись! — промолвил Иисус, остановившись над несчастным — Оставь его!

Незнакомец забился в корчах, выгнулся дугой, вопя и брызгая слюной, а потом издал жуткий, нечеловеческий вой и затих.

Некоторое время царила мертвая тишина. Потом люди снова загомонили, но уже совсем о другом.

— Что это значит? Этот человек повелевает демонам, и они повинуются ему? Он имеет над ними власть?

Иисус склонился над исцеленным им человеком; но тут к нему подошел сам раввин Ханина.

— Что не позволено в Шаббат? — вопросил он. — Всякого рода работа, а исцеление и изгнание духов по Закону считается работой. Ты должен это знать.

— Рабби, — сказал Иисус, — а если предположить, что твой осел свалился в яму в Шаббат. Будешь ли ты ждать следующего дня, чтобы вытащить его?

— Нет, конечно нет. Закон разрешает спасти животное.

— А разве человек не более важен, чем осел?

— Почтеннейший, — раввин Ханина заговорил тише, — оставь мою синагогу. И не приходи сюда больше.

— Твою синагогу? Разве это не место, где собираются дети Израиля? И если я не нарушаю Закона, как можешь ты изгонять меня и не допускать снова?

— Друг мой, ты прекрасно знаешь, что, совершив акт исцеления в день Шаббата, нарушил Закон. Твой пример неубедителен, если осел упал в яму, это несчастный случай, и его необходимо вытащить, чтобы он не погиб. С этим человеком — другое дело. Он одержим уже давно, и ничего бы с ним не случилось, исцели ты его завтра, не преступая Закона.

— Будь ты одержим сам, ты считал бы иначе, — заметил Иисус.

— Да! — подтвердила Мария и, даже не сознавая, что делает устремилась вперед. — Рабби Ханина! Ты помнишь меня? Я Мария из Магдалы. — Она стянула головной платок, открыв короткую поросль волос. — Ты сам обрил мне голову. Тебе ведомо, как я страдала! Я была одержимой, как этот человек. Ты отослал меня прочь в надежде на мое исцеление, а этот человек изгнал демонов. когда все остальное оказалось бессильно. И я могу тебе сказать, ведь я доподлинно знаю: для человека, терзаемого демонами, один день равен вечности. Одержимые не могут ждать лишний день!

— Молчать! — воскликнул раввин, воздев руки. Его лицо побелело от потрясения, вызванного столь неожиданным появлением Марии, — Женщинам не позволено говорить в собрании. Впрочем. я рад, что ты исцелилась, — добавил он, но уже тихо. — Это самое важное.

— Вполне возможно, что это случилось в Шаббат, — произнесла Мария достаточно громко, так, чтобы ее услышали многие, — Если так, это порадовало Господа.

— Женщина, где твой муж? — спросил Ханина. — Почему он позволяет тебе говорить на людях?

Раввин, сам того не зная, нашел лучший способ заткнуть ей рот. Ошеломленная Мария молча повернулась и побрела к выходу.

«Где твой муж?» — звучало у нее в ушах.

— И ты тоже уходи! — велел раввин Ханина Иисусу. — Ты нарушил Шаббат!

— Пока день не закончился, я должен выполнять работу пославшего меня. Близится ночь, когда никто не сможет работать.

— О чем ты говоришь? — не понял раввин.

— Отец мой всегда в трудах, и мне пристало так же трудиться на ниве Его.

— Что? Твой отец? Кто он? Он тоже нарушает Шаббат?

— Он из Назарета, — подал голос кто-то. — И отец его умер.

— Я имею в виду Отца моего Небесного и твоего тоже, — сказал Иисус.

— Ты хочешь сказать, что Господь работает в Шаббат? Богохульство! В Писании говорится, что он отдыхал.

— Отдыхал от творения мира, — указал Иисус, — а не от творения добра.

Раввин заткнул уши руками.

— Довольно! Как смеешь ты говорить такие неслыханные вещи? Ты не можешь судить о том, что делает Бог, а чего не делает. Тем более для оправдания собственных нечестивых действий. Прекрати это, или я велю взятъ тебя под стражу!

— Не в твоей власти брать меня под стражу, — возразил Иисус. — Я не нарушал никаких законов.

Он повернулся и направился прочь из синагоги вслед за Марией, l уводя с собой исцеленного человека.

— Пойдем, — сказал Иисус. — Бедняга нуждается в помощи. — потом он улыбнулся Маре, вышедшей следом за ними, и попросил: — Можно, мы отведем его в твой дом?

Ближе к вечеру перед домом Петра стала собираться толпа людей, бывших сегодня в синагоге или прослышавших об исцелении от тех. кому выпало видеть чудо собственными глазами. Большую часть пришедших составляли больные, некоторых даже принесли на носилках, и одержимые. Все они жаждали исцеления. Мария и все находившиеся в доме Петра, выглядывая, видели в сумерках море людей, скандировавших имя Иисуса и умолявших его выйти к ним.

— Помоги нам! — просили они. — Ты говоришь, что можешь слепых сделать зрячими, освободить пленников! Вот мы — освободи нас! Освободи нас!

Иисус долго сидел, сосредоточившись, и молился. А потом встал и вышел наружу. Мария и Петр направились за ним.