"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 1133

Повторять приглашение дважды не потребовалось.

— Ты тоже должна выпить вина, — тихонько сказал Марии Иоиль.

Он наполнил чашу, и, когда вручал ей, их руки соприкоснулись на широком ободке. Этот жест показался девушке ритуальным, скрепляющим их союз даже в большей мере, чем слова обета, произнесенные Иоилем в присутствии свидетелей.

— Выпей, — попросил Иоиль, и она, наклонив чашу, припала к ней и осушила до дна, еще раз символически связав себя с тем, кто поднес это вино.

И только опустив сосуд, Мария поняла, что все взоры были обращены к ней, а когда она вернула чашу мужу, гости разразились веселыми возгласами. Но она, по правде сказать, предпочла бы не находиться в центре внимания и надеялась, что ей больше не придется исполнять какие-либо ритуалы у всех на глазах.

Несмотря на открытые окна, в комнате стало жарко, гости столпились вокруг стола, чтобы отведать щедрое угощение и подогреть веселье темно-красным вином. Жизнерадостная музыка, исполняемая на флейтах и лире, тонула в оживленных разговорах.

Оглядевшись по сторонам, Мария увидела, что здесь находилось множество людей, которых она не знала, и Иоиль, словно прочтя ее мысли, тут же пояснил:

— Я пригласил кое-кого из тех, с кем познакомился в деловых поездках. — Он кивнул в сторону группы людей, собравшихся у дальнего конца стола и налегавших на ягнятину. — Например, несколько рыбацких семей из Капернаума. Мы с ними работаем вместе в сезон лова, они поставляют нам сардину. Некоторых, кажется, и ты знаешь, скажем Зеведея и его сыновей. Помнишь их?

Мария действительно видела сынов Зеведеевых несколько месяцев тому назад во время прогулки с Иоилем, но запомнила не столько эту встречу, сколько рассказ об этой семье отца Кассии, да и то смутно. Что-то насчет честолюбия и тому подобного. Сейчас, во всяком случае, все Зеведеево семейство выглядело веселым я добродушным.

И тут она увидела женщину, которая на первый взгляд показалась ей знакомой. Потом Мария поняла, что, должно быть, ошиблась. И все же нечто узнаваемое в облике той женщины было.

— Та женщина с густыми волосами в голубом платье… — вполголоса обратилась Мария к мужу. — Наверное, она твоя знакомая; но я никак не могу вспомнить, как ее зовут.

— А, да, — сказал Иов. — Она жена одного из лучших молодых рыбаков Капернаума по имени Авенир.

— А как ее имя?

— Не могу вспомнить, — признался Иоиль. — Давай спросим ее!

Не успела Мария остановить его, как он повернулся к женщине и сказал:

— Прости, я хорошо знаком с твоим мужем, но, боюсь, забыл твое имя.

— Лия, — ответила она. — Из Назарета.

Она определенно выглядела знакомой. Но Назарет? Мария редко встречала кого-то оттуда. Кроме одного случая, давным-давно…

В этой взрослой женщине трудно было разглядеть ребенка, но Мария внимательно всматривалась в ее лицо. Если она и встречалась с ней, то очень давно, и с тех пор ее не видела. Впрочем, если она из Назарета, это неудивительно, ведь Мария никогда там не бывала.

— По дороге домой из Иерусалима, — вдруг сказала Лия, — Да-да, я помню! Ты и твоя подруга провели с нами Шаббат, когда мы расположились лагерем на открытом воздухе, в поле. Мы были маленькими тогда, нам было лет шесть или семь…

Теперь все встало на свои места. Обратный путь домой после Шавуота. Волнующее дорожное приключение, когда она улизнула от семьи и провела время в гостях. И тот случай с лечением зубной боли в день Шаббата…

— Ах да, конечно! Скажи мне, твои братья и сестры, твои родители — они тоже здесь?

Мария оглядела собравшихся; многих она видела впервые.

— Нет. Мой отец умер в прошлом году, а матушка по-прежнему живет в Назарете, но нынче она уже не так легка на подъем. Мой старший брат Иисус унаследовал плотницкое дело отца, а второй брат Иаков ему помогает. Правда, особой помощи от Иакова ждать не приходится, похоже, что он хочет стать писцом или чем-то в этом роде, все время проводит за изучением Священного Писания и в синагоге, где ведут бесконечные разговоры об обрядах, ритуалах и чистоте. Тот еще умник! — Лия рассмеялась.

— А они женаты? — спросила Мария. И неудивительно, в такой день, как сегодня, трудно было думать о чем-нибудь другом.

— Только не Иисус!

— А разве он не…

Она хотела спросить: «Не слишком стар, чтобы все еще оставаться неженатым?»

— Ему давно следовало бы жениться, — решительно заявила Лия, — но он слишком занят и заботится о матери. Конечно, стоило бы поторопиться, он и так слишком затянул с этим делом. Кстати, у тебя нет сестры на выданье?

— К сожалению, нет, — ответила Мария, и они рассмеялись.

— А если он прождет еще, то будет просто безнадежен. По нему уже сейчас видно, что с ним будет трудно ужиться — я имею в виду жене.

— В каком смысле?

Мария запомнила Иисуса как юношу, говорившего всякие неожиданные вещи, например о ящерках. Может быть, теперь он держит их у себя дома?

— Понимаешь, после работы он как бы замыкается в себе. Матушка говорит, что Иисус слишком часто ищет уединения.

— Слишком часто? — переспросила Мария.

Вокруг них музыканты, раскачиваясь, глухо ударяли в барабаны и изо всех сил дудели в трубы.

— Так часто, что люди это замечают, — пояснила Лия. — Они судачат об этом. Ты знаешь, как падки до сплетен люди в маленьких городишках, а Назарет именно таков.

Марии неожиданно стало жаль Иисуса — бедняга дни напролет трудится в плотницкой мастерской, заменив отца, и при этом становится объектом сплетен и пересудов. А почему? Потому что не любит шумных компаний и любит уединение? Марии и самой порой хотелось побыть в одиночестве, но она понимала, что в маленьких городках, где люди селятся тесно и все друг у друга на виду, уединение — нечастая роскошь. Настоящее одиночество вообще может дать только пустыня. Может быть, потому святые люди и удаляются туда, подальше от суеты и любопытных глаз?

— А ты будешь жить здесь, в Магдале? — переменила тему разговора Лия, — Я знаю, что Иоиль разъезжает по рыбачьим городкам на озере, договаривается о поставках улова, порой выезжает даже в Птолемаиду. Ты будешь ездить с ним, да? Как здорово! Мне всегда хотелось увидеть Птолемаиду.

— Может быть, мне удастся туда выбраться, — неуверенно пробормотала Мария, по правде говоря не очень хорошо представлявшая свою новую жизнь.

— Загадки! Загадки!

Иезекииль поднял руки и призвал к вниманию. То была давняя, освященная временем свадебная традиция: жених должен загадывать гостям загадки и вручать награды за правильные ответы. Обычай восходил к Самсону и его свадебному пиру, на котором он загадал гостям загадку о льве и меде и был обижен, когда его невеста раскрыла секрет своим родственникам.

— Ах да. — Иоиль прервал разговор с гостем и не спеша вышел в центр комнаты. — Загадка.

Он постарался сделать вид, будто задумался, но Мария знала, что загадка придумана заранее: Иоиль ломал над ней голову несколько недель.

— Итак: я состою из воды и саранчи. Ко мне опасно приближаться, ибо я способен погубить, однако, несмотря на это, многие приближаются. Ну, кто скажет мне, о чем речь, тот получит новый плащ и в придачу горшок меду.

Гости озадаченно переглянулись. Сделано из воды и саранчи. Лепешка? Из сушеных насекомых, растирая их в муку и замешивая на воде, делали особые лепешки. Кто-то высказал такую догадку.

— Но они не опасны, мой друг, — покачал головой Иоиль, — Прости, но ты не отгадал.

— Засуха? — предположила какая-то женщина. — Засуха может вызвать появление саранчи и заключается в нехватке воды. — Традиции позволяли использовать в загадках такого рода уловки. — К тому же засуха опасна.

— Так-то оно так. но никто к ней не приближается. Напротив, приближается она, — возразил Иоиль.

— А как насчет нашествия саранчи? Стаи саранчи опасны и часто летят к большим водоемам — это связывает их с водой. Но мы приближаемся к ним, выжигаем перед ними полосы земли, чтобы лишить саранчу пищи.