"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 1009

— Я хочу дворец здесь и только здесь!

— Тогда возьми себе другого архитектора! — заявил архитектор.

Парис рассердился.

— Хорошо. — Он обернулся к Геланору: — Ты можешь остаться в Трое, чтобы руководить строительством? Если все закончится успешно, ты прославишься на весь мир!

— А если нет? — спросил Геланор с любопытством, без испуга.

— Тогда на наши с Еленой головы падет крыша, а на твою — гнев Приама. Но ты ведь грек, ты сможешь убежать.

— От угрызений совести я не смогу убежать. Поэтому постараюсь, чтобы крыша не рухнула.

— Это безумие! — кричал архитектор. — Я непременно приду на ваши похороны. Ваши раздавленные тела придется спрятать от глаз! Вы своими руками строите себе погибель!

Тряся головой, он быстро пошел прочь, вниз по склону.

— Людям свойственно бояться, — сказал Геланор. — Но отчаявшимся дано мужество отчаяния. А постройка такого здания, мой царевич, безусловно требует мужества.

— Так ты останешься, чтобы руководить строительством? — спросила я.

— Разве может быть иначе? Ты снова победила. Заварила эту кашу…

— Я заварила?! Да я с самого начала возражала против этой затеи Париса! Уезжать из дворца Приама — это значит, по-моему, вызвать его большое недовольство. Зачем нам это нужно?

— Затем, чтобы я остался!

— Ах ты, самонадеянный тип!

— Перестаньте, — вмешался Парис. — Со стороны можно подумать, будто вы двое влюбленных!

Геланор рассмеялся, на этот раз более тепло, и, отсмеявшись, сказал:

— Но ты же не со стороны.

— Геланор редко смеется. Его смех только доказывает, как нелепы твои слова, — заметила я.

Неожиданно на пороге своего дворца показался Гектор и вопросительно посмотрел на нас.

— Братик! И Елена, прекраснейшая из женщин, — окликнул он нас и решительно направился через площадь как человек, который не привык медлить. — О чем вы спорите таким прекрасным утром?

— Я хочу быть не только твоим братом, но и соседом! — ответил Парис. — Собираюсь построить на этом месте собственный дворец. Рядом с твоим.

— Но здесь же стоит дом, — приподнял бровь Гектор. — Тут живет Ойкл, заводчик лошадей.

— Я выкуплю у него дом с землей, — небрежно сказал Парис, сопроводив слова выпроваживающим жестом.

— Меня радует твоя скромность, мой недавно обретенный брат. На этом месте можно построить только крошечный дворец. Не спорю, и он может быть красив.

— Мой дворец будет большим. У меня есть план, как это сделать.

— Я не представляю, как это можно сделать, если ты, конечно, не волшебник.

— Вот мой волшебник. — Парис подмигнул Геланору.

— А, мудрейший человек Греции, — вспомнил Гектор. — С интересом буду ждать результата волшебства.

— А куда ты направляешься? — спросил Парис. — К лошадям?

— Да, — кивнул Гектор. — Нужно проверить загоны для молодняка. Кизик прислал заказ на нескольких кобылиц и одного отменного жеребчика. Надо выбрать сегодня утром.

— Я показал Елене наши стада вчера. А в загонах, которые ближе к городу, мы не были.

— Лошади — наша страсть, — улыбнулся Гектор.

Я обратила внимание, что Парис не рассказал о своем вчерашнем падении.

— Андромаха тоже любит лошадей, — продолжал Гектор. — И великолепно разбирается в них. А ты?

— Пока нет.

— О! — воскликнул Гектор, оглядываясь: тонкие руки легли ему на плечи сзади, пальцы — как стебельки. — Кассандра!

Он посторонился, и я увидела бледное лицо в обрамлении прядей прямых волос. Никогда я не встречала таких, совсем лишенных красок, лиц — даже брови были бесцветными. Голубые глаза были прикрыты тяжелыми веками, которые придавали им бесстрастное выражение.

— Вот ты с кем беседуешь, — произнесла она голосом столь же бесцветным, как и лицо. — Я слышала об их приезде. Сначала, правда, только в голове. Парис, твой дом рухнет. Он не устоит.

— Ты имеешь в виду мой будущий дворец? — спросил Парис?

— Он простоит не меньше остальных домов. А потом рухнет вместе с ними. И исчезнет в огне пожара.

«И запылают бесконечноверхие башни Илиона…» Я вздрогнула. Опять прозвучала в голове эта ужасная фраза. Она появлялась, непрошеная, откуда-то из глубин моей способности к провидению.

— Может, это случится через множество поколений, — сказала я, глядя на прекрасные здания и на мирную долину с табунами лошадей. — Ведь ты знаешь, так же как и я — у меня тоже бывают видения, — что в этих сообщениях, которые мы получаем, дата события не указана.

Кассандра с ужасом посмотрела на меня, как на порождение Ехидны.

— Ты будешь причиной пожара!

— Замолчи, умоляю тебя, дорогая сестра, — попросил Парис.

Гектор прочистил горло и сказал:

— Мне пора. Нужно отобрать лошадей. Елена, навести Андромаху, когда появится время. Она будет рада случаю рассказать тебе о наших славных лошадях. Она их так любит.

Он быстро зашагал, постукивая сандалиями, только плащ развевался следом.

Мы остались одни с исполненной враждебности Кассандрой. Она смотрела на меня, приподняв подбородок, как бы оценивая.

— Да, это правда, — пробормотала она. — Лицо, которое вызывает войны. И войны не миновать.

— И правильно отец запирал тебя, — сказал Парис. — Попрошу его, чтобы снова запер.

— Из-за нее начнется великая война, и множество греков погибнет, — произнесла Кассандра. — А сколько троянцев — никто не подумал?

Откуда ей известны эти слова — леденящее кровь пророчество сивиллы?

Я онемела.

— Кассандра, — наконец заговорила я, — призраки будущего не должны смущать наши мысли.

— Призраки будущего уже разрушают мою жизнь! — крикнула она.

— Это потому, что ты разрешаешь им подменять твое настоящее! — ответил Парис. — Ты живешь тем, что еще не произошло, и поэтому не живешь вообще: ведь будущего не существует.

Парис коснулся ее и продолжил:

— У нас с тобой, сестра, украли наше прошлое. Но если мы позволим видениям лишить нас настоящего, мы поступим как дураки, и в этом некого будет винить, кроме самих себя. Последуй за мной! Живи, как я, настоящим. Радуйся этому утру, такому теплому и солнечному. Живи сейчас, сестра. Живи вместе с нами. Правда в том, что жить можно только в настоящем, больше никогда.

К моему удивлению, она расплакалась. Крупные слезы срывались из-под полуприкрытых век. Она ничего не говорила, стояла потрясенная. Наконец она прошептала:

— Ты прав. Я не могу жить, я все время нахожусь в ином времени, слышу иные голоса, слышу иные слова — которые не произносит никто из живущих рядом людей.

Она нежно дотронулась до плеча Париса.

— Брат, если б ты знал, как мне не хочется спускаться в царство Аида, ни разу не порадовавшись солнышку! Настоящему, а не солнцу моих видений.

— Тогда отбрось свои видения. А если станут одолевать, повернись к ним спиной. Вот тебе моя рука, пошли!

Так он поступил и со мной: «Вот тебе моя рука!» — и я, без страха и сомнений, прыгнула в новую жизнь.

Кассандра протянула ему свою бледную руку, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Я боюсь, — прошептала она. — Я ведь никогда не жила… раньше.

— Жить гораздо интереснее, чем вглядываться в призраки и видения. Просто смотри, что вокруг, слушай и все пробуй на вкус! Если ты будешь делать так, то поймешь, что Елена — не злое предзнаменование, а живая женщина, с которой тебе будет интересно дружить.

— Елена? Она существует? Разве она не образ или идеал?

Парис рассмеялся и вложил мою руку в ее ладонь.

— Ты можешь пощупать идею!

Я была живая. Настоящая. Я приехала в Трою и держала за руку Кассандру.

Да, я приехала в Трою и начала создавать свой новый дом.

Мы с Эвадной нашли подходящее место для змейки.

— Мы должны позаботиться о доме для твоей змейки, — сказала Эвадна. — Медлить нельзя, ей будет плохо.

Мы нашли маленькую комнатку под покоями, где из земли бил ручеек. Тут было тихо, уединенно — то, что любят змеи.