Любовь между нами - Сью Ники - Страница 8

Яркой искрой вспыхнуло воспоминание. Выпускной вечер, они стоят на балконе.

– Я так и не поблагодарила тебя в тот раз, – сказала Тася.

На ней было длинное струящееся платье на тонких лямочках. Теплый летний ветерок касался бархатистой кожи девушки, и Антону тоже до жути хотелось дотронуться до нее. В сумраке ночи лицо одноклассницы словно сияло.

– О чем ты? – не понял Антон. Он был тем человеком, который сделал из этой хрупкой девушки изгоя; кто тайно любил ее уже много лет и оставлял ей анонимные записки под партами. Он был тем, кому она никогда не сможет открыть свое сердце.

– Тогда, зимой, когда Лена кинулась на меня… – Тася заговорила про потасовку в классе, о которой Леваков давно забыл. В тот день он впервые открыто заступился за нее. – Когда ты заслонил меня собой. Антон, я… я правда благодарна. Спасибо.

Голос Таси напоминал ветер, легкий и безмятежный. Она смогла отпустить обиды, шагнуть в будущее без оглядки на прошлое.

– Ты бы еще события первого класса вспомнила, Филиппова, – усмехнулся Леваков и отвел взгляд, разглядывая яркую луну, этим вечером казавшуюся серебристо-алой. – Слушай, дай совет, а?

– Если нужно, – робко согласилась девушка.

– Мне казалось, я всю жизнь мечтал взобраться на Эверест. Тренировался много, отказывал себе в чем-то, ругался с родителями, иногда с друзьями, но продолжал идти вперед. А потом… – Антон вдруг замолчал. Искорка в его глазах, вспыхнувшая минутой ранее, вдруг погасла, а с губ сорвался тяжелый вздох. – Потом я неожиданно осознал, что никогда не смогу достичь вершины. Но в моих руках все еще есть возможность оказаться у подножия. Ты бы что выбрала?

– Если бы всю жизнь шла к цели?

– Угу. Что бы ты выбрала, если бы заранее знала, что впереди ждет глубокая пропасть?

– Я бы попыталась, если бы всю жизнь стремилась достичь этой цели. Не попытаться было бы совсем грустно. Ты так не думаешь?

Не просто так Антон говорил настолько завуалированно, он решал: стоит ли открыться Тасе и рассказать, кто был ее тайным поклонником, кто писал ей эти анонимки и оставлял их в кабинете ОБЖ.

Он снова взглянул на девушку. Было в этом миге, что-то волшебное, словно на секунду время остановилось, позволив Антону немного полюбоваться Тасей.

– Наверное, ты права, – Леваков вытащил из кармана маленькую коробочку цвета морской волны. Ни бантика, ни блесток, совершенно обычный и ничем не примечательный коробок. – Это тебе.

– Что… – Тася замахала руками, показывая, что не готова взять подарок.

– Это не то, что ты думаешь. Это другое. Возьми, пожалуйста, – искренне произнес Антон. Ему было важно отдать Тасе этот коробок. В нем заключалось многое: и его тайные чувства, и попытки стать ближе, и, в конце концов, попробовать остаться хотя бы не врагами.

– Антон…

– Просто возьми и открой. Это… содержимое не обяжет тебя ни к чему. Я знаю, что вы с Даном вместе, не слепой же. Открой, пожалуйста.

Помедлив, Тася все же взяла коробок и открыла. Антон заметил, как широко распахнулись ее глаза, как от волнения и смущения она прикусила нижнюю губу. Внутри коробка лежал клочок бумаги и конфетка. Однажды аноним, то есть Антон, отправил ей такое же послание, стараясь поддержать в трудную минуту.

Тася развернула записку и прижала дрожащую ладонь ко рту. Она узнала почерк анонима.

– Антон, – прошептала девушка.

– Знаешь, я ведь реально дурак. Как ни посмотри, – с раздражением в голосе проговорил Леваков.

Одиннадцать лет провели, можно сказать, за соседними партами, а он так и не решился признаться в своих чувствах. Сперва гордость взыграла, из-за чего, уже и припомнить сложно, а потом как-то стыдно сделалось: где он и где какая-то замухрышка Тася? Никто бы не понял.

– Я… я не знаю, что и сказать.

– Тогда скажу я. Знаешь, ты всегда меня привлекала, а я просто не знал, как привлечь твое внимание. Поэтому отпускал тупые шуточки, пытался сделать больно. Дурак, говорю же. Однажды летом я спросил у сестры, как привлечь внимание девушки, которая от тебя шарахается, она-то и предложила мне идею с записками. Мол, романтика, туда-сюда. Заодно откроешься с другой стороны. И я решился. Хотя план был так себе, ведь ты могла никогда не прочитать послание под партой. Я даже пару раз перепрятывал его. А потом, когда получил ответ, радовался как придурок. Но признаться в том, что аноним – это я, как-то… страшно, что ли, было. Но ты меня замотивировала, я тогда в порыве эмоций запер нас в раздевалке, помнишь? Теперь ты, наверное, думаешь, что у меня совсем с головой беда?

– Да уж, – она пожала плечами.

– Прости меня, если сможешь, – искренне извинился Антон.

Тем летним вечером Леваков пообещал себе, что отпустит чувства к Тасе, отпустит обиды и злость на самого себя, на свою нерешительность. И вроде бы у него все получилось, пока не появилась Юля.

Буря. Ураган. Ходячее недоразумение.

Антон стиснул зубы и в тот же миг, как только загорелся зеленый, дал по газам.

Кажется, что-то в его жизни переворачивалось, но что именно – он пока не понимал.

Глава 7

Антон

Всю ночь Антон промаялся, перекатываясь с одного бока на другой. Подушка казалась слишком мягкой, одеяло слишком толстым, а матрас твердым. Почему-то все время не хватало воздуха: Антон несколько раз вставал, открывал окно, а потом замерзал и закрывал. Когда в горле сделалось сухо, Леваков не выдержал и спустился на кухню. Там, к его удивлению, сидела Надя. Сестра крутила телефон в руках, не сводя взгляда с экрана, и выглядела озадаченной.

– Ты чего тут? – спросил будничным тоном Леваков, зевая.

– Бессонница, – спокойно пояснила Надя, убрав мобильный в карман пижамных штанов.

Присмотревшись, Антон заметил горечь на лице сестры: некогда живой и яркий цветок, казалось, завял без воды. Сестра не улыбалась, не держала ровно спину, как обычно, плечи ее были опущены, а волосы закручены в пышную дулю.

– Все нормально? – поинтересовался Антон, усаживаясь рядом.

– Вполне, – односложно ответила она.

– Выглядит наоборот.

– Ты тоже ведешь себя странно, уже второй раз за ночь встаешь пить воду. Сушняк?

– Нет, я просто… – Леваков замялся. Он и сам не понимал, почему так мучился, и все ждал, когда же наступит утро.

– Не будь дурачком, братик, – натянуто улыбнулась Надя. – Все написано у тебя на лице. Дело в девушке?

– Какая ты проницательная, – состроил гримасу Леваков.

– Ну так, – грустно усмехнулась сестра.

Антон налил в стакан воды и сделал большой глоток. Ощущение сухости во рту никак не уходило.

– Ты ошибаешься, она не девушка. Она просто…

– Из-за просто «не девушек» не страдают бессонницами. Как и из-за не просто парней… – как-то уж больно безнадежно вздохнула Надя.

Антон уловил отчаяние в ее голосе. И пусть в полумраке кухни не было видно потухшего взгляда сестры, но ему стало все очевидно – любовный синдром.

– Кто тебя обидел?

– А тебя? Или ты кого-то? – перевела стрелки сестра, видимо, не готовая откровенничать. Впрочем, не только она не была готова открыть душу. Хотя если бы кто-то объяснил Антону, что с ним происходит, он бы сказал тому большое спасибо. Потому как у него самого ответов не имелось.

– Пойду спать, – пробурчал Леваков и сделал еще пару глотков, полностью осушив стакан.

– Ну-ну, – Надя тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Порой казалось, она видит брата насквозь и без слов.

– Иди в баню, – хмыкнул Антон, поднялся и поплелся к себе.

Еще несовершеннолетние девчонки ему советы не раздавали. Да и зачем? Все нормально. Завтра найдет Снегиреву, извинится, и она продолжит бегать за ним хвостиком. Хотя, может, не стоит извиняться? Вдруг после такой грубости Юлька сама успокоится и прекратит свои преследования? От этих мыслей проснулась совесть, уколов острой иглой в тот орган, что таился в грудной клетке. Ладно, пусть лучше и дальше ходит за ним хвостиком.