Семь цитаделей (СИ) - Удовиченко Диана Донатовна - Страница 75

- Тогда ты должна понять, насколько сильно я люблю тебя.

- В тебе нет любви, - твердо ответила Аня.

Рамир замолчал, прислушиваясь к себе. Разве то, что он испытывает к девушке, не любовь? А как же тогда это называется? Он готов свернуть горы ради одного только ласкового взгляда, а чтобы завоевать ответное чувство, способен затопить кровью всю землю! Что же тогда любовь, если не это?

- Ты ошибаешься, - сказал он. - Я люблю тебя.

- Это из-за любви ты похитил меня и насильно удерживаешь взаперти?

- Да.

- Любящий человек на такое не способен. Ты причиняешь мне боль.

- Но со временем ты привыкнешь, и тогда…

- Нет! - гневно перебила Аня. - Я никогда не привыкну к тюрьме!

- Ты полюбишь меня! - повысил голос Рамир.

- Невозможно полюбить по приказу! Ты мне не нужен!

- А кто нужен? Твой сопливый щенок? - разъярился колдун. - Так я убью его и принесу тебе на блюде его голову!

- Этот сопливый щенок уже один раз расправился с тобой, жаль, что не добил! - издевательски расхохоталась девушка.

Рамира захлестнула волна ненависти.

- Ты будешь сидеть здесь на хлебе и воде, пока не образумишься! - заорал он и кинулся к двери, из последних сил сдерживая себя.

Ему хотелось в этот момент заклятием лишить ее речи, слуха, зрения, растоптать, уничтожить, чтобы никогда не слышать больше этого насмешливого голоса, не видеть презрения в синих глазах.

Громко хлопнула дверь, в скважине заскрежетал ключ. Аня остановилась посреди комнаты, прижав руки к груди и коря себя за неосмотрительность. Ну, зачем, зачем она разозлила колдуна, что хотела этим добиться? В комнату вошел похожий на крокодила демон, к появлениям которого девушка уже успела привыкнуть, и молча унес поднос с едой. Теперь, в довершение ко всему, ее еще будут морить голодом. Ну и пусть! Какая разница, если отсюда все равно невозможно выбраться? Лучше умереть от истощения, чем стать добычей Рамира. Аню охватило странное безразличие ко всему, чувство безысходности сковало душу. Как холодно! Холод пробрался в сердце, холод охватил тело. Она зябко поежилась и опустилась на кровать. Спать, спать, чтобы хоть во сне забыть о готовящейся страшной участи.

Глава 40

"Как много потерь! Милана, потом Аня, теперь Макс. Сколько их будет еще? Кто из нас дойдет до конечной цели?" Над головой нависало низкое мрачное небо, и мысли под этим небом рождались только мрачные. Покачиваясь в такт ходу серпенса, Виктория погрузилась в тягостные раздумья, полностью отрешившись от окружающего мира. Остальные тоже молчали, сказывалась горечь от расставания с Максом, да бессонная ночь, проведенная в пути. Даже Ромка, обычно веселый и неунывающий, хранил угрюмое молчание. Лес плавно перешел в редколесье, затем впереди потянулась покрытая высокой травой степь. Однообразный пейзаж и хмурая погода лишь добавляли уныния, давили, вызывали чувство безысходности.

В середине дня ненадолго остановились, наскоро перекусили лепешками, запив их водой, и снова двинулись на восток. Виктория, ехавшая впереди, старалась сосредоточиться на дороге, напоминая себе, что должна отвечать за безопасность друзей и мужа. Серый дневной свет постепенно уступал место сумеркам, пришло время искать место для лагеря. Оглядываясь по сторонам, Виктория недовольно хмурила брови: ночевка в степи - дело опасное, их шатры будут видны отовсюду. Как назло, ни одного холма, ни деревьев, ни хотя бы густых высоких кустов вокруг не наблюдалось. "Придется располагаться здесь", - решила девушка и хотела было остановить серпенса, как он сам вдруг замер, издав раздраженное шипение.

- Ну, что там еще?

Виктория спешилась и обошла ящера, чтобы рассмотреть, что же заставило его остановиться. Прямо у передних ног дракона, жалобно пища, лежал маленький комочек. Опустившаяся темнота мешала разглядеть неведомое существо, и девушка осторожно наклонилась, на всякий случай держась за рукоять меча. Увиденное настолько изумило ее, что Виктория застыла на месте, не зная, как поступить, и не веря собственным глазам.

- Что ты нашла? - спросил Гарт, подходя к жене, и тут же громко воскликнул. - Откуда он здесь?

- Не знаю, - растерянно ответила Виктория. - Дракон чуть не растоптал его.

- Ой, ребенок! - восторженно завопил Ромка. - Маленький совсем!

На земле лежал замотанный в грязное тряпье малыш, видимо, он совсем обессилел от голода, и теперь только еле слышно похныкивал. Гарт потянулся к свертку и взял ребенка на руки.

- Осторожно! - предостерег Илья.

- Ты о чем? - удивился Гарт. - Чем может быть опасен такой маленький? Ему, наверное, и года-то нет!

- Откуда он взялся здесь, в степи?

- Возможно, его бросило какое-нибудь кочевое племя, - предположила Виктория.

- Ох, не нравится мне все это, - упорствовал Илья. - Лучше бы вы его не трогали.

- Но мы же не можем оставить его здесь, это убийство! - возмутился Гарт. - В конце концов, это всего лишь маленький ребенок, пусть даже из дикого племени.

Он прижал малыша к груди и отошел, всем своим видом давая понять, что дискуссия окончена.

Сергей Иванович уже разводил огонь, Илья, недовольно ворча, принялся устанавливать шатры. Гарт присел около костра, держа на руках ребенка.

- Он, наверное, голодный. Чем бы его покормить?

- Попробуй дать ему кусочек лепешки, - предложила Виктория. - Больше ничего подходящего у нас нет.

Ребенок недовольно отворачивал от огня свое бледное, с запавшими глазами, худенькое личико.

- Ничего, - ласково уговаривал его Гарт. - Сейчас ты согреешься, тебе будет легче.

Отломив от лепешки маленький кусочек, он поднес его к бескровным губкам малыша. Изможденное тельце содрогнулось и затряслось в безмолвном плаче.

- Не ест, - расстроенно произнес Гарт. - Может быть, он болен?

- И заразит нас всех! - сердито ответил Илья.

- Послушай, как можно быть таким бесчувственным? - разозлилась Виктория. - Неужели ты думаешь, что мы способны бросить в степи беззащитного ребенка, когда наш собственный сын…

Девушка не договорила, горло перехватила болезненная судорога, на глазах выступили слезы.

- Ну хорошо, хорошо, не буду, - примирительно пробормотал Илья. - Хотя… предчувствие у меня, понимаешь?

- Тогда держись от него подальше, - отрубил Гарт.

Илья поежился.

- Так я и сделаю.

Почти сутки проведя в дороге, все чувствовали себя утомленными, поэтому после ужина сразу же разошлись по шатрам. Понимая, что не в силах уснуть после стольких событий, воспоминания о которых камнем лежали на душе, Виктория вызвалась дежурить первой. Гарт улегся в шатре, устроив ребенка рядом с собой и заботливо накрыв его плащом. Вместе с ними улегся Ромка. Илья, опасливо поглядывая на малыша, отправился в другой шатер вместе с Сергеем Ивановичем. Вскоре над лагерем повисла сонная тишина. Виктория сидела около костра, прислушиваясь к ночным звукам, и пыталась хоть немного успокоить ноющее сердце. Появление малыша вызвало в душе мощный всплеск тоски по собственному сыну. Как он там? Жив ли еще? Может быть, Алана уже нет, он превратился в новое тело для Черной королевы? Пламя костра расплылось и закачалось, глаза наполнились слезами. Нет, нельзя сейчас раскисать! Виктория закусила губы. С Аланом все хорошо, она успеет вовремя и спасет своего мальчика. Нужно верить, иначе откуда взять сил для борьбы? Девушка провела рукавом по глазам, стирая непрошенную влагу, и чутко прислушалась: что-то было не так. Какой-то новый звук примешивался к треску костра и шуршанию травы под налетающим ветром. Тихий, еле слышный, он почему-то вызывал у Виктории панический страх. Или показалось? Нет, вот опять! Из шатра, в котором спал Гарт, доносилось равномерное чмоканье. На секунду девушка ощутила, что тревога тает, уступая место облегчению, и чуть не рассмеялась. Ну, конечно! Это, наверное, Ромка во сне шлепает губами! Тут же из шатра высунулась всклокоченная голова. Ромка, не открывая глаз, выбрался наружу и сонно сообщил: