Правила чужой игры - Фомичев Алексей Сергеевич - Страница 138

– Не гони, Оборотень! На слабо не возьмешь. Кстати, а ты не врешь? Точно Оборотень? Я в лицо-то тебя никогда не видел.

– Видел. – Я отошел еще дальше от комиссара и его сопровождающих и чуть понизил голос: – Помнишь караван, что пришел через Баюрские ворота? Пригнал машины с деталями и аппаратуру для Эрика Брокшина? Ты на радостях всех водителей щедро наградил…

Ролка был озадачен. Неизвестный собеседник приводил такие факты, которые знали только несколько человек.

– Ну? А как ты узнал?

– Я один из тех, кто был там.

– Что? Как?..

– Слушай меня, Ролка, внимательно! Мои люди окружили магазин, и тебе не уйти. Даже если ты убьешь всех заложников, ты – труп.

– Не пугай. Оборотень ты или нет – не важно. У меня почти пятнадцать человек под дулами автоматов.

– А у меня двое. Счет не в мою пользу. Но мне кажется, за этих двух ты отдашь тех пятнадцать.

– Ты о чем? – В голосе Ролки вместе с удивлением прорезалась тревога. Ничего хорошего от Оборотня он не ждал.

– Я говорю о твоей жене и сыне. Ты их оставил в Нарише и считал, что никто не найдет. Приставил четырех мордоворотов охранять. Так вот я нашел.

– Ты! – Ролка осекся, тяжело задышал. Слышно было, как он ударил по чему-то кулаком. – Врешь, сука!

– Оборотень никогда не врет, ты об этом прекрасно знаешь. Хочешь их услышать?

Пауза. Ролка соображал. Потом сказал:

– Давай.

– Хорошо. На телефон в конторе магазина позвонят через пару минут. Жди.

Я прошел в тот дом, где сидели наши, и позвонил Караджичу.

– Радован, давай.

– Понял. Начинаем.

Наш телефон спецы Гесса быстро подключили к номеру в гостинице, где сейчас был Радован, так что я все отлично слышал.

…Ролка сорвал трубку после первого же звонка.

– Да? Катя?

– Это не Катя, – пророкотал Караджич. – Катю ты сейчас услышишь. Думаю, тебе понравится…

– Что? Что вы там делаете с ней? – заорал Ролка, надрывая голос. – Что там…

Слышно было, как Радован несет телефон в другую комнату. Потом его насмешливый голос:

– Ну как, хлопцы, деваха?

И чей-то голос:

– Ну-ка, милая, скажи что-нибудь…

Длинный протяжный стон и всхлип.

– Ролло… О боги!..

– Катя! – опять заорал Ролка.

Новый стон. Со стороны могло показаться, что с женщиной развлекаются двое оголодавший парней.

– Ну как, Ролка, услышал что хотел? – Вновь голос Радована. – Или ты не это хотел? А теперь черед твоего пацана.

Ролка успел только сказать «нет». Потом донесся громкий детский плач:

– Па-па-а-а!..

Ролка громко задышал, я отчетливо слышал его хрип. И скрежет зубов.

– Что, Ролка, наслушался? – хохотнул Радован. – Захочешь еще послушать – скажи. Я позвоню попозже. А пока, извини, моя очередь…

Издевательский смех звучал до тех пор, пока он не положил трубку.

– Ролка, – сказал я. – Теперь ты мне поверил?

Он успел немного прийти в себя и оценить ситуацию. Семья в руках Оборотня, и тот никого не пощадит. Не та у него репутация. Но сдаваться?.. Это смерть.

– Что скажешь, Ролка?

– Что ты хочешь? – Хриплый голос дрожал от ненависти.

– Чтобы ты отпустил заложников. Всех. Целыми и невредимыми. А сам можешь не выходить. Я к тебе зайду. И мы поговорим. Один на один.

– Чего? Ты не спятил?

– Спроси об этом у своей жены. Она ведь красавица, просто супер. Мои парни без ума.

Энергичный мат и новый скрежет зубов.

– Мне все равно подыхать. С чего ты взял, что я не захочу захватить с собой побольше народу?

– Тогда прихвати и еще двоих. Теперь условия диктую я. Если через десять минут из магазина не выйдут заложники, я лично отрежу у пацана пальцы на левой руке. И брошу их тебе в окно. А потом – нос жены. И так далее – понемногу, помаленьку…

– Ах ты, сука епаная!

– От такой же суки слышу! Не я убивал людей в Зоне. Не я гнал их в «забой». Не по моему приказу травили стариков собаками! – Последние слова я кричал, взведенный до предела. – Ты даже не вспоминал о правилах! Ты, подонок, уничтожал сотнями, а теперь хочешь сказать, что я не прав?

Я перевел дыхание, глянул на побелевшую руку и уже спокойнее продолжил:

– Десять минут, все заложники. Твои прихлебатели меня не интересуют, сдадутся – суд. Нет – пуля. А ты ждешь меня. Ты знаешь, что я всегда так делаю. Все. Через десять минут люди не выйдут – жди гостинцы.

Я бросил трубку и сел на диван. Меня трясло. Ненависть и ярость с легкостью завладели сознанием и прямо-таки жаждали крови. То, чужеродное, все чаще и все легче выходило на поверхность и будоражило меня.

Немного остыв, я вышел на улицу и двинул к первой линии оцепления.

Возле Гулетина стояли несколько человек в камуфляжной форме оливкового цвета с коричневыми и желтоватыми пятнами. Форма новая, опрятная, рукава аккуратно подвернуты, куртки надеты навыпуск, на поясе широкие ремни с кобурами. На ногах берцы нового образца – облегченные, с толстой мягкой подошвой.

Увидев меня, комиссар сказал:

– А вот и командир отдельного батальона. Знакомься, Артур, – это из «Волода». А это – майор Томилин.

Три пары внимательных, слегка прищуренных глаз посмотрели на меня. Короткие стрижки, твердые черты лица, волевые подбородки, сомкнутые губы. Фигуры у всех крепкие, тренированные. Во взглядах – спокойствие и уверенность. Вот они какие, спецназеры…

– Капитан Уваров.

– Лейтенант Миронов.

– Лейтенант Дибич.

Я пожал три руки, кивнул в сторону стоявших на другой стороне улицы автобусов.

– Ваши?

– Да.

– Успели все же… Хорошо.

– Так вот какой легендарный Оборотень, – без улыбки сказал Уваров. – Давно хотел познакомиться…

– Что у вас нового, майор? – спросил Дибич. – Вы разговаривали с бандитами?

– Да. Через… – я глянул на часы, – семь минут Ролка должен отпустить заложников.

– Что? Отпустить? – На малоподвижном лице Уварова отразилось удивление. – С чего это вдруг?

– Я взял его семью. Поставил ультиматум. Ролка думает.

– А если передумает?

Я усмехнулся, вспомнив голос боевика.

– Вряд ли. Он не хочет услышать нечто неприятное.

– Вы ему пригрозили? – сообразил Миронов.

– Да.

Во взгляде Миронова проскользнула неприязнь. Наверно, считал, что трогать семью бандита нельзя. Мол, посторонние люди и все такое прочее.

– Что вы намерены предпринять? – спросил я у Уварова.

– Пока изучаем обстановку.

– Понятно. Мой ротный, капитан Кантин, сидит в том доме. У него план здания и сведения о боевиках. Можете использовать это.

– Благодарю, – кивнул Уваров. – Обязательно.

– Наша штурмовая группа нашла похожее здание и провела тренировку. Они покажут где.

Уваров вновь кивнул, благодаря. И тут моя радиостанция ожила.

– «Куб», это «Конус», – вызвал Владнек. – У бандитов суета. Бегают по этажу, шумят. Я видел заложников, их гонят вниз.

– Понял, «Конус».

– В пределах наблюдения трое бандитов. Могу снять.

– По моей команде. Жди. Будут новости – докладывай.

– Они отпускают людей? – спросил Гулетин.

– Не знаю. Но что-то у них там происходит. Через две минуты узнаем.

Боевики занервничали. Мой ультиматум выбил их из колеи. Ролка поставлен в тупик – или казнь его семьи, или сдача в плен. Но если он своей жизнью распорядиться мог, то его подельники подобного исхода не желали. Поэтому в здании сейчас шел ожесточенный спор. Внимание за обстановкой было ослаблено.

Снайперы дважды докладывали, что Ролка в поле их зрения. Потом сказали, что четверо боевиков могут быть выведены из игры разом. Но я приказа не давал. Уцелевшие способны перебить всех заложников. Тем временем штурмовая группа смогла незаметно подойти к зданию и занять исходные позиции. Атака могла быть начата в любой момент.

Я ждал звонка, стоя у телефона и глядя в окно. Вот-вот должен позвонить Ролка. Или не позвонить, тогда вызову его сам.

Сзади кто-то подошел.

– Вы намерены штурмовать магазин?