Пойдем играть к Адамсам - Джонсон Мендал У. - Страница 35

Пока Барбара мылась одной рукой, она уронила мочалку на пол и, будучи связанной, не смогла наклониться достаточно низко, чтобы поднять ее. Дайана вошла, наклонилась за мочалкой, и Барбара схватила ее. Сильные, гибкие пальцы пловчихи вцепились в аккуратно причесанные волосы Дайаны у самых корней. Хотя у Барбары была свободна только правая рука, да и то ниже локтя, она сосредоточила в ней всю свою силу. И ей, и Дайане было ясно, что отпускать она не намерена. Хватка была такой сильной, что Барбара едва не вырвала у нее из головы целый клок волос. Кроме того, она двинула Дайану бедром, и та ударилась головой о край раковины. Потом все размылось.

Дайана, конечно же, кричала. Это был крик удивления, внезапной боли и гнева. И тем не менее, она по-прежнему сохраняла спокойствие, не паниковала. Вскинула вверх руки и сцепилась с Барбарой. Затем снова ударилась головой о раковину, и в глазах у нее на мгновение помутнело.

Остальные дети ворвалась в ванную, ошалевшие и ничего не соображающие, и тут же завязалась битва. Барбара, казалось, была полна решимости даже связанная, сопротивляясь их попыткам разжать ей пальцы. Дайане было больно, и она продолжала кричать, пытаясь встать с колен, но Барбара крепко держала ее. В этой куче тел, голых и одетых, невозможно было понять, что происходит. Детям было важно лишь одно – Барбара должна отпустить Дайану, иначе той будет больно. Барбаре же было важно продолжать держать Дайану и причинять ей боль. Они кружились и мотались из стороны в сторону. Пола толкнули через край пустой ванны, и он упал в нее. Синди сбежала. Руки Бобби переплелись с руками Дайаны и Барбары. Лишь Джон мог решить проблему и только по-своему.

Он сжал кулак и, вопреки своему воспитанию, ударил Барбару по лицу. Удар, направленный в подбородок, пришелся выше, ближе к уху, но был нанесен с такой силой, что Барбара, в свою очередь, утратила концентрацию, отпустила Дайану и попыталась ухватиться за больное место. А затем Джон снова ударил ее. Подхватить ее было некому. Со связанными ногами она не могла отступить назад, поэтому упала на стену и завалилась набок, раскручивая при этом рулон туалетной бумаги. Затем все снова изменилось.

Через долю секунды это выглядело так – Дайана сидела на кафельном полу и плакала, обхватив голову руками, лица не было видно. Барбара, все так же связанная, лежала, скрючившись, за унитазом, а Джон, совершенно обезумевший, пытался добраться до нее и сорвать скотч у нее со рта. Ей нельзя было плакать, иначе она могла задохнуться из-за кляпа. Наконец все стихло.

Дайана, плача, медленно встала. Спотыкаясь, на ощупь выбралась из ванной, проковыляла по коридору в гостиную. И бросилась на кушетку, все еще держась руками за лицо. Какое-то время она лежала, борясь со слезами и пытаясь взять себя в руки. Барбара, бледная как мел, лежала на полу ванной, свернувшись калачиком и прижавшись щекой к холодной плитке. Пол последовал за Дайаной и встал над ней, беспомощно подергиваясь. Синди робко стояла у него за спиной, а Джон и Бобби наблюдали за пленницей. Прошло еще несколько минут.

Когда Барбара снова пришла в себя, Джон и Бобби потащили ее ногами вперед, грудью к полу, туда, где они могли устроить ей взбучку. Перевернув ее на бок, взяли ее свободную руку и привязали к другой у нее за спиной. Барбара говорила что-то вроде «Не надо…», «Пожалуйста…» и «Больно…» Но они вынесли из этого лишь то, что теперь с ней все в порядке. После этого снова заткнули ей рот кляпом и заклеили двойным слоем скотча. На какое-то время бунт был подавлен.

М

ельком увиденный ночью Бобби с его чрезмерно большим дробовиком (по крайней мере, так ей показалось), его детское лицо, испуганное и решительное одновременно, тишина, наступившая, когда он оставил свой пост в доме и выскользнул на улицу, – все это вызвало у Барбары очередной приступ отчаяния. Ее не отдадут новому похитителю, новому победителю. В голове у нее всплыл план побега, разработанный ранее.

Поскольку дети не становились с ней более беспечными, а лишь набирались опыта, Барбара могла предположить, что со временем у нее станет еще меньше свободы. Возможность воплотить свою идею в жизнь уже ускользала от нее, потому что ситуация была еще недостаточно серьезной, потому что сама она была слишком слабохарактерной. Потому что, потому что, потому что. Но сейчас я должна это сделать, – сказала себе Барбара.

У нее родился простой, хотя и отчаянный замысел. В тот момент, когда у нее будет хотя бы частично свободна одна рука, она схватит одного из детей и будет держать, пока остальные ее не отпустят. Поскольку с помощью хлороформа и перевеса в численности они могли легко помешать этому, она перешла к запасному варианту. Освобожденной ненадолго рукой она может ранить одного из детей. В конечном итоге это приведет к расследованию со стороны взрослых, а расследование приведет к ее спасению и освобождению.

Позапрошлой ночью она могла легко обмануть Синди, но не хотела причинять вред этому ребенку – да и кто бы стал? Ее порядочность не позволила бы. Кроме того, не было никакого смысла пытаться поймать Бобби; он не только следовал правилам – он сам написал их. Был осторожен и держался вне зоны ее досягаемости. Оставались посторонние – Джон, Дайана и Пол. Она пошлет свое сообщение внешнему миру через синяк под глазом, рассеченный затылок или распухший нос. В конце концов, она была конкурентоспособной пловчихой, попробовавшей себя во многом.

Поскольку Джон был слишком силен, да и Пол тоже – если она потерпит неудачу, он может просто убить ее на месте, – ей пришлось сосредоточится на Дайане. По утрам у Барбары было больше всего свободы; ее поднимали на ноги и освобождали, по крайней мере, полруки. Пространство в ванной было достаточно ограниченным, чтобы можно было осуществить нападение; а кто ее туда сопровождал? Только правильная и иногда полезная Дайана. К тому же худенькая девушка была самым ответственным членом группы. Если она не вернется домой или вернется домой сильно избитой, обязательно последует расследование. Вчера утром Барбара даже провела небольшую репетицию и убедилась, что сможет удержать Дайану.

Однако врожденная деликатность до сих пор удерживала Барбару от осуществления этого плана. Все восприимчивы к любви и милосердию, и можно было рассчитывать на то, что дети одумаются, не так ли? Могла же она увидеть такую развязку, верно? В насилии не было необходимости, не так ли? Вот тебе и вчерашние толерантные мысли. Однако после того, как ее поцарапал ножом тринадцатилетний подросток, изнасиловал парень, который младше ее на четыре года, и угрожал своим присутствием неизвестный бродяга, она изменила свое мнение. Итак, леди.

На следующее утро она уронила свою мочалку и почувствовала, как весь ее организм перешел в ускоренный режим работы. Противоречивые аргументы столкнулись: «Я должна это сделать» с «Я не могу это сделать». Затем Дайана наклонилась, и Барбара почувствовала, как ее рука – показавшаяся ей какой-то чужой – метнулась вперед.

Едва ее пальцы погрузились в аккуратно причесанные волосы Дайаны – ей пришлось довольствоваться первым же захватом – она поняла, что у нее хватит решимости удержать ее. Но когда дело дошло до того, чтобы причинить Дайане настоящую боль, Барбара сдержалась, будто испугавшись этого. Мысленно она дала себе команду и тут же воспользовалась преимуществом. Толчка тренированными бедрами пловчихи должно хватить, чтобы Дайана ударилась лицом о раковину. А если не хватит, она добавит. Однако в последний момент Барбара сдержалась. Почему-то понадеялась, что будет достаточно и легкого толчка. Она, конечно же, хорошенько двинула Дайану, но без особой жестокости. Однако та оказалась не такой слабачкой, какой представляла ее Барбара. Удобный момент был упущен, и завязалась потасовка.

Барбара даже не заметила первого удара Джона, разве что уловила краем глаза какое-то размытое пятно. Но несмотря на взрыв в виске, сопровождавшийся яркими зелеными и белыми вспышками, в памяти у нее почему-то зафиксировался образ Джона. Он тоже был жестким по своей натуре и, не колеблясь, убил бы ее. А потом он снова нанес удар, и Барбара потеряла равновесие. Она недооценила их всех.