Сумасшедшая принцесса - Устименко Татьяна Ивановна - Страница 38

– Где я? – поинтересовался раненый, когда девушка отставила опустевшую кружку.

– В Долине кленов, конечно! – Незнакомка изумленно распахнула и без того огромные глаза. На ее лице так и читалось – как это кто-то может не знать про знаменитую долину. – Мы нашли тебя, ужасно израненного, под той страшной горой, на которую мы не осмеливаемся ходить…

– Почему? – Генрих невежливо перебил прекрасную врачевательницу.

– Эта гора проклята! Наши старейшины говорят, что там живут чудовища и запрещают подходить близко даже к подножию горы.

«Ничего себе чудовища! – возмущенно подумал сильф. – Там заточен мой несчастный народ».

– Тебе повезло, наши старейшины хорошо разбираются в травах. Если бы не мой отец, ты бы, наверно, не выжил, – продолжала щебетать девушка, ловко меняя повязку на груди Генриха.

Барон получил незамедлительную возможность убедиться в правоте ее слов. От страшной раны остался широкий струп, покрытый уже засохшей корочкой. Ткани вокруг выглядели чистыми и здоровыми. Ни воспаления, ни раздражения.

– А что сделал твой отец? – рассеянно поинтересовался сильф, будучи не в силах отвести глаз от ног девушки, которая, отступив от раненого, придирчиво оценивала свежую повязку.

– Мой отец очень мудр! Он увидел священные знаки на твоем плаще и священное оружие у тебя на поясе. Он приказал принести тебя в нашу деревню и исцелить эту жуткую рану…

– А кто твой отец?

– Мой отец Гиэс, Повелитель кентавров! А я – Гийона, наследная жрица Великих братьев-богов!

– Кентавры! Вот так неожиданность! – восхитился Генрих. – В наших летописях сказано, что ваш род давно стал просто легендой.

– Врут ваши летописи! – возмутилась Гийона, выразительно подкрепив сердитые слова резким взмахом хвоста. Но потом ее хорошенькое личико внезапно омрачилось: – Но, кажется, очень скоро все летописи можно будет называть правдивыми…

– Почему? – Сильфа огорчила реакция девушки.

– Потому что мы вымираем! – ответил громкий мужской голос, и на полянку, раздвигая руками цветущие ветви, вступил огромный кентавр.

Это оказался мужчина в расцвете лет. Высокий, сильный, с загорелым обнаженным мускулистым торсом и широким черным крупом. На груди кентавра лежала массивная золотая цепь, а выпуклое, благородное чело венчал обруч, усеянный крупными рубинами. Умные, спокойные глаза доброжелательно смотрели на Генриха.

– Рад видеть тебя в добром здравии, чужеземец! – Мужчина слегка кивнул, приветствуя барона.

– Спасибо за помощь, Повелитель Гиэс. – Сильф протянул руку, и кентавр ответил ему крепким пожатием.

Барон мгновенно оценил силу дружелюбной ладони:

– Не хотел бы я иметь тебя своим врагом, Повелитель!

Кентавр усмехнулся:

– Ты тоже не можешь пожаловаться на слабость. Еще пара дней под присмотром наших лекарей, и от твоих ран останется только шрам.

– Я вижу, ваши лекари искусны, а ваши девушки – прекрасны. – Слова Генриха прозвучали очень искренно. – Вы великий и добрый народ!

– Мы были им когда-то… – печально вздохнул кентавр. – Теперь нас осталось всего лишь несколько сотен, а наши дети все чаще рождаются обычными лошадьми…

– Почему? – удивился сильф.

– Видишь это? – Гиэс снял ромбовидный кулон, висевший на шее его прелестной дочери. – Моя дочь, как и ее мать, наследная жрица Великих братьев-богов, сила которых дарила жизнь и процветание нашему народу. Но однажды в Долину кленов пришло зло, имевшее облик женщины с красными глазами. (При этих словах Генрих содрогнулся всем телом.) Своей волей она запечатала двери храма Богов и прокляла древний народ, предсказав ему мучительную смерть. В Храме находился волшебный источник, воды которого и делали кентавров такими сильными. С тех пор, лишившись источника, мы вымираем.

Гиэс вернул кулон на шею девушки и погладил всхлипывающую Гийону по волосам:

– От наших старейшин я узнал, что твое оружие и герб свидетельствуют о том, что ты пострадал от того же зла, что и мы. Поэтому мы нарушили запрет ради спасения героя и вынесли твое тело со склона проклятой горы…

– Повелитель, позволь мне еще раз внимательно взглянуть на волшебную реликвию? – Генриха мучило чувство, словно ему уже доводилось где-то мельком видеть эти необычные ромбовидные очертания.

Недоумевающий Гиэс вновь протянул ему кулон. Барон долго вертел в руках странное украшение.

– Как долго я провалялся без сознания?

– Десять дней. – Гийона со вздохом облегчения приняла обратно драгоценный жреческий знак.

– Я барон Генрих де Грей, наследник короля Грея, Повелитель сильфов! – официально представился сильф.

Гиэс не сдержал возгласа удивления:

– Я слышал это имя. В легендах говорится о рыцаре богини, который будет носить титул Последнего из рода де Грей, и придет в наши земли для того, чтобы восстановить справедливость!

При этих словах кентавра словно завеса спала с памяти Генриха. Он вспомнил, где уже видел запоминающиеся ромбовидные очертания, идеально воспроизводящие форму кулона Гийоны. Барон громко ругнулся, поминая поганых гоблинов, и даже стукнул кулаком себя в лоб, напугав девушку.

– Не бойся, я не выжил из ума. – Он улыбнулся, видя испуг Гийоны. – Скажи только, когда вы подобрали меня, были ли при мне какие-либо вещи?

– Конечно! – подтвердил Гиэс. – Мы сохранили оружие, одежду и сумку, даже не открывая ее. Сейчас моя дочь принесет все твое имущество.

Генрих поднял глаза к небу и мысленно возблагодарил богиню Аолу.

– Повелитель, я хочу немедленно увидеть ваш Храм.

– Но зачем? – изумился кентавр.

– Не спрашивай меня пока ни о чем, я должен удостовериться в своих догадках!

Гиэс пожал могучими плечами:

– Если тебе кажется, что сил у тебя достаточно, то мы можем отправиться туда прямо сейчас. – И он приглашающее похлопал по своей широкой спине.

Гийона принесла сумку Генриха, и сильф с радостью убедился, что все ремешки сумки так и остались крепко завязанными именно теми узлами, которые он сам придумал еще в пещерном коридоре.

Грудь немного саднило, но широкая спина кентавра оказалась очень удобной. Генрих едва успел ухватиться за кожаный пояс, украшавший талию Повелителя, как оба кентавра сорвались с места и пошли резвым галопом. Ветер свистел в ушах. Разлетались каштановые кудри Гийоны и яркие ленты в ее хвосте. Девушка громко смеялась, раскинув руки в стороны и наслаждаясь быстрой скачкой.

Кентавр вынес барона на берег бурной реки. «Лиара», – понял Генрих. Столетние клены, распространявшие упоительно-сладкий аромат, росли на берегу реки. Сильф видел десятки кентавров, гуляющих по зеленому лугу. Все они заметили необычное трио и присоединялись к нему, вливаясь в поток, скачущий в одном направлении. А потом, прямо над грохочущим водопадом, барон заметил колонны беломраморного Храма и залюбовался радугой над его крышей, образованной мириадами водяных брызг.

Кентавры примчались к Храму и остановились у запертых дверей. Высокие бронзовые створки охраняли фигуры трех воинов, показавшиеся Генриху удивительно знакомыми. Вперед выступила Гийона:

– Вот это Великие боги-братья, – она указала на статуи, – защитники и хранители моего народа! Удр, Ав и Гор!

«Мудрость, Справедливость и Благородство, – понял сильф. – Кентавры поклоняются братьям богини Аолы».

Он спешился и подошел к воротам Храма. Поднялся по ступеням и протянул руку к черной печати, намертво скрепившей бронзовые створки. От печати повеяло холодом.

– Будь ты проклята, погубительница! – Не задумываясь о последствиях того, что он делает, Генрих выхватил волшебную рапиру и ударил по черной кляксе, наложенной на створки. Печать зашипела и задымилась. Кентавры ахнули все как один. А печать начала плавиться и таять, стекая каплями черной, дурно пахнущей жидкости. И так продолжалось до тех пор, пока след, оставленный Ринецеей, полностью не исчез с ворот и ступеней Храма. Кентавры примолкли и сбились в кучу, выжидающе глядя на барона.