Сумасшедшая принцесса - Устименко Татьяна Ивановна - Страница 29

– Вот этот, – Смерть указала на первого воина, ладони которого крепко сжимали толстую книгу, – мой брат Мудрость. Второй, с мечом – Справедливость. А третий, в руках у которого зеркальный щит, – Благородство. Когда трое божественных братьев правили земным миром – они оценивали и взвешивали поступки каждого разумного существа, дозволяя ему получить причитающиеся почести при жизни и уготавливая смерть, достойную его деяний. С тех пор, как по воле проклятой Ринецеи они погрузились в колдовской сон – на земле царят подлость и беззаконие… А теперь подойди сюда. – Смерть направила Генриха к четвертому, центральному саркофагу.

В нем покоилась юная, удивительно хрупкая и изящная девушка, облаченная в белоснежные одежды, обшитые золотой каймой. Нежные ладони трогательно перекрещивались на груди, оберегая пурпурный розовый бутон, уютно притаившийся в ложбинке между маленьких, округлых грудей. Крупные завитки медно-рыжих волос рассыпались по плечам юной богини, а высокое чело венчала царская корона из золота и алмазов. И с полным правом можно было бы сказать, что в мире больше не существует подобной красоты, если бы на лице спящей богини не было видно следов преступной руки, дерзнувшей кощунственно изуродовать его совершенство. Кожа с лица оказалась содрана, обнажив окровавленные мышцы. Сердце Генриха содрогнулась от горя и гнева. Гроб девушки опутывали толстые золотые цепи, словно кто-то неведомый опасался, что богиня может восстать от своего волшебного сна и покарать злобных врагов, сумевших одолеть ее не силой, а коварством.

Смерть склонилась к саркофагу и через слой хрусталя любовно погладила изуродованное лицо спящей:

– Моя младшая сестра. Дарующая жизнь. Мать всего сущего – пресветлая богиня Аола. Подлая Ринецея сумела обманом втереться в доверие к своей наставнице и погрузила ее и братьев в сон, вызванный черными чарами. Она лишила сестру лица – и приняла ее облик. А троих божественных братьев подменила своими демонами, и теперь эта шайка правит миром, вводя в заблуждение многих и принуждая их служить себе.

– Каким образом какие-то демоны смогли победить и самих богов, и армию, в рядах которой сражались мои соплеменники? – изумился Генрих.

– Все случившееся предопределено задолго до нас. Смотри. – Смерть подвела мальчика к стене, густо испещренной надписями все на том же, не ведомом сильфу языке, – Здесь описано все содеянное. Но, – она указала в самый низ стены, заканчивающийся кривым сколом, оборвавшим летопись, – мы не можем знать, что произойдет дальше.

Ведя пальцем вдоль строк, Смерть нараспев читала:

– Местами текст стерт, а дальше, – Смерть показала на скол, – и совсем оборван. Но ясно, что речь идет именно о тебе. Ты должен как-то выйти из пещеры, отыскать меч, называемый Разящей Иглой, и передать его деве из проклятого рода, которая носит на лице золотую маску.

– Но я еще слишком молод, – запротестовал Генрих, – как я могу совершить все эти подвиги?

– Здесь сказано, что ты пройдешь сквозь время, а значит, что-то в тебе изменится по не зависящим от нас причинам. – Смерть, очевидно, была абсолютно убеждена в собственной правоте. – Жизнь моей сестры, да и вообще всего живого в этом мире – в твоих руках. Подумай о своем народе. Неужели ты хочешь, чтобы последние представители племени сильфов бесславно сгинули в лабиринтах Пещеры Безвременья, а твой благородный род угас навсегда? После того, как Ринецее удалось усыпить мою сестру и завладеть ее лицом, она заставила отважного короля Грея, твоего предка, опустить хрустальные саркофаги на дно Озера. А весь твой народ наказала, наложив заклятие уродства на ваши лица, испытывая ко всем вам смертельную ненависть за храбрость и преданность Истинным богам. Великий король исполнил волю демоницы, да так и остался навечно где-то в глубине пещеры. Но Ринецея перестаралась, обманув саму себя. Так же, как богиня Аола не может подняться из вод озера, пробудившись от страшного сна, так и сама демоница не может войти в озеро, являющееся сгустком магии великих демиургов. А теперь еще и ты замкнул защитные плиты, проникнуть через которые не способно ни одно волшебство и ни одна сила.

– Так, значит, король Грей до сих пор жив? – Генрих вспомнил, что подобное он вроде бы слышал совсем недавно.

– Я не знаю. – Смерть покачала головой. – Он не проходил через Портал смерти, поэтому в мире мертвых его нет. Но и среди живых его не видели уже очень давно. Он не принадлежит ни одному из миров.

– А может ли кто-нибудь из умерших пройти Портал смерти в обратном направлении и вернуться к жизни? – Мальчик не понимал, почему он сам не умер на дне Озера.

– Может, – улыбнулась Смерть. – Если при этом я держу его за руку. Или если к этому человеку каким-то образом попал один из артефактов демиургов. А теперь хватит пустых разговоров, время дорого. – Смерть повелительно хлопнула в ладоши, и на ее зов незамедлительно явились уже знакомые Генриху девы озера, до тех пор тихонько сидевшие в уголке зала. – Девочки, вы исполнили свой долг и привели к вашей Повелительнице того, кто должен свершить уготованное судьбой. Выведите его обратно на берег, все остальное будет зависеть только от его отваги и везения.

– Милый мальчик, – теперь Смерть обращалась к барону, – все ли ты понял? Готов ли ты послужить моей семье и своему народу?

Генрих поклонился, стараясь скрыть охватившее его волнение:

– Ваше величество, я готов исполнить волю богов. Я попробую отыскать выход из пещеры, а если мне это удастся, то и меч, названный Разящей Иглой, и девушку из проклятого рода.

– Да будет так. – Смерть смахнула слезы радости и вновь поцеловала Генриха в лоб. – Я же, в свою очередь, как смогу – постараюсь оберегать тебя от происков Ринецеи.

На обратном пути мальчику еще два раза пришлось пережить болезненные ощущения, вызванные процессом перехода через Портал смерти. В ответ на вопрос – остается ли он после всех пройденных трансформаций обычным сильфом, – Смерть лукаво усмехнулась, но ничего не ответила. Три прекрасные девы озера взирали на Генриха с молчаливым благоговением, как на существо, приближенное к тайнам мироздания намного больше их самих. Уже у самого берега волшебные создания послали барону прощальные воздушные поцелуи и тихо скрылись в водах озера – наверно, для того, подумал сильф, чтобы продолжить охранять покой свой спящей Повелительницы. Смерть проводила мальчика до ступеней лестницы, поднимающейся к пещере Совета, где нашли приют последние сильфы, выжившие после нападения горгулий.

– Помни, – она прижала палец к губам Генриха, призывая соблюдать обет молчания, – никто не должен узнать о том, что тебе довелось увидеть сегодня. Все мы окружены тайными соглядатаями Ринецеи. Самый близкий друг может оказаться шпионом и доносчиком. И слишком многое поставлено на кон в той игре богов, в которую ты оказался втянутым против своей воли, и вступил отнюдь не простой пешкой, а одной из важнейших фигур. Будь осторожен. Повинуйся не скоропалительным эмоциям, но всегда лишь трезвому расчету и незамутненному рассудку. Старайся просчитывать последствия своих поступков. Прислушивайся к интуиции. Не принижай достоинства врагов, которых тебе придется встретить на пути, и не преувеличивай возможности друзей, которых ты еще приобретешь. Верь в себя, но оценивай свои силы объективно. Помни, правда и ложь не всегда так просты и однозначны, как нам этого хотелось бы. И не всегда добро – побеждает… – Смерть вздохнула. – Понятия добра и зла так условны…