Следователь, Демон и Колдун (СИ) - Александров Александр - Страница 144

- Да просто настроение такое. Ну, понимаете: зима, горы, темно...

- Тут всегда зима. А горы... Красивые, не спорю. Но уж больно... обременительные, что ли. Стоят, понимаешь, себе такие... высокие, здоровенные. Вот лес это другое дело, лес я люблю. Таинственный, зелёный, густой... А запахи! Какие запахи в тайге, Фигаро, вы знаете?

- Знаю.

- Ну вот! А грибы, а ягоды, а охота? А мох, на который наступи, и выступит вода? А дриады? Я уже не молод, но дриады всё равно будоражат кровь, чертовки… хм… Да… А горы я бы разровнял к дьяволу и проложил тут дороги. А ещё лучше – засадил бы всё лесами. Вот, точно, – лесами!

- Море, я так понимаю, вы тоже не любите.

- Море? Эм-м-м, при чём тут... Хотя да, не люблю. Вообще... Так, стоп, я понял ход вашей мысли: инквизитору Френну в силу его косности, не нравится всё огромное и фундаментальное.

- Ну почему же сразу «косности»? Скорее, это в вас конторская жилка говорит: всё понятное и простое – хорошо, всё непонятное и сложное – плохо.

- Лес, по-вашему, понятный? Да в нём тайн больше, чем в этих ваших горах! Разница только в том, что для того, чтобы попасть в лес не нужно чёрт знает сколько карабкаться вверх, цепляясь за камни и рискуя шлёпнуться в пропасть. К тому же в лесу...

- Господа! Фигаро! Френн!

Они обернулись на голос и тут же вздрогнули практически в резонанс, словно два «рога» одного камертона; слишком уж встревоженный вид был у командира «Шипастых Дубин» Анны Гром; лицо девушки напоминало сжатый кулак: губы стиснуты, в глазах отчаянная решимость, на скулах играют желваки.

- Господа колдуны, а ну-ка объясните мне, будьте так любезны, какого лешего вообще происходит?

- Простите? – Фигаро комично выпучил глаза. – Вы вообще о чём?

Френн, как истинный инквизитор, ничего не сказал, а просто принялся настороженно вертеть головой, подняв перед лицом свою трость-концентратор. Глаза-щелочки, воинственный взгляд, плотно сжатые губы – боец-молодец, хоть сейчас на батальное полотно.

Вот только вокруг не происходило ничего такого, что можно было бы расценить как угрозу. Вокруг, если честно, вообще ничего не происходило: мерно урчали двигатели «Мамонта» взрыкивая на подъём, да проплывали мимо в туманном сумраке из ниоткуда в никуда угрюмые чёрные скалы. Вездеход явно никто не атаковал; случилось что-то другое.

- Вы что, уважаемый Фигаро, на склоне лет зрение повредили? Ничего не видите?

- А на что смотреть-то? – Следователь развёл руками. – Не видно же не хрена. Да и солнце уже садится, скоро темень такая упадёт, что хоть глаз коли.

- Солнце? Садится? В половину второго пополудни?

Тут, наконец, до Фигаро дошло: поднимаясь на обзорную площадку он посмотрел на свой брегет (следователь ужасно боялся пропустить обед; к тому же сегодня в меню была солянка) и стрелки показывали четверть второго.

Тогда какого демона уже вечер?

Сумрачное сияние вокруг постепенно затухало, причём гораздо быстрее, чем это обычно происходило на закате: молочная дымка серела, густела, становясь свинцово-чёрной, точно кто-то невидимый там, за белой простынёй тумана, выкручивал из патронов электрические лампочки. Темнело так быстро, что мозг просто отказывался воспринимать это адекватно; такого просто не могло быть.

- Дьявол! – Инквизитор сморщился и заткнул уши пальцами. – Фигаро! Вы меня слышите?

- Слышу, но плохо! – Следователь почти кричал. – Что-то происходит со звуками.

- То ли мы глохнем, то ли звуки исчезают. – Анна вздохнула. – Мило. И, как я уже поняла, вы тоже не знаете, что здесь творится.

«Нечто в воздухе, – прошептал Артур в головах следователя с инквизитором. – Воздух поглощает свет и звук. Токсинов я не фиксирую, но будьте осторожны»

- Орать, вообще-то, на обязательно. – Френн комично похлопал себя руками по ушам и несколько раз с усилием сглотнул. – Слышно, в целом, сносно, но такое чувство, будто на голову надели ведро. Кстати, а это не ваше знаменитое «чёртово затмение»?

- О, вы и об этом слышали. – Анна приподняла бровь. – Уважаю. Но нет, это не оно. «Чёртово затмение» наступает быстро, так же быстро проходит, и не сопровождается никакими побочными эффектами, вроде этой полу-глухоты. И его никогда не видели в горах. О, я знаю, что вы сейчас скажете: ну, это же Хлябь, тут всё может быть, и то, что чего-то никогда не было, не означает... Согласна, но «чёртово затмение» я видела не единожды. Так вот: это не оно.

- Но тогда...

Ш-ш-шпах!

Ш-ш-шпах, ш-ш-шпах, шпа-а-а-ах!

Выстрелы разорвали сгущающийся мрак; казалось, стреляли где-то слева, на севере. Судя по звукам, били армейские «Чижики»: винтовки большого калибра переделанные под спецпатрон.

Ш-ш-шпа-а-а-а-ах! Снова пальба, гневные крики, а затем рёв, от которого у следователя подогнулись ноги.

Что-то свистнуло, вспороло воздух, и над их головами, левее и чуть ближе к носу вездехода взвился в небеса алый огнь – сигнальная ракета. Анна одним движением опустила на лицо защитную маску и закричала (из-за «глухого» воздуха и искажающих звук фильтров голос командира звучал словно из-под воды):

- Нас атакуют! Фигаро, Френн, быстро в каюты! Выходить наружу запрещаю! Выполнять!

Крышка люка ещё не успела толком сдвинуться, а Анна уже скользнула в едва наметившуюся щель, и исчезла в тускло освещённом коридоре, чудом не задев рюкзаком защитного комбеза стальные скобы лестницы. Следователь и инквизитор переглянулись.

- Вообще-то спустится вниз хорошая мысль. – Френн задумчиво потёр лоб затянутым в прорезиненную кожу пальцем (он уже успел натянуть перчатки и задраить все клапаны комбеза). – Мы же не знаем, что там такое. Да и колдовать мы не можем; толку от нас... Давайте, Фигаро, давайте, вы весь проход загораживаете! В темпе. И вообще, худеть надо.

- Вы знаете для этого специальное заклинание? – Следователь, пыхтя, наконец-таки втиснулся в люк. – Чёртовы баллоны... Вот обязательно всё это на себе таскать?

- Обязательно, – отрезал инквизитор, – так и похудеете. – Он ужом скользнул в люк и дёрнул за рычаг; зашипела гидравлика и стальная крышка поползла на место. – А что до заклятий – нет, не знаю. Не бывает таких заклинаний, чтобы за три недели сбросить тридцать кило... Ну, в смысле, оно-то, конечно, бывают, если так подумать. Например, шаровая молния. Оторвёт вам ногу, вот и похудеете сразу. А таких, чтобы влияли на обмен веществ... Опять же, попытки были. Но если у вас колдовским способом удалить излишки жировой ткани или ускорить ваш метаболизм, ничего хорошего из этого не выйдет: либо помрёте, либо станете инвалидом. Поэтому даже сегодня, столетия спустя после экспериментов Квадриптиха, от избыточного веса существуют всего три поверенные заклинания: бег трусцой, гантели, и самое мощное, известное в научных кругах как «Меньше Жрать».

- Мда. – Фигаро вздохнул, – не похудеть мне, видимо. У меня от этого вашего колдовства, Френн, давно выработался стойкий иммунитет... Метлби? Чего это вы так вырядились?

Магистра они встретили в коридоре неподалёку от оружейной; Метлби, прислонившись к стене, сосредоточенно прилаживал штуцер одного из шлангов защитного комбинезона к баллонному редуктору-распределителю.

- Так ведь нас атакуют. – Магистр, казалось, не был ни в малейшей степени удивлён и лишь обеспокоенно покусывал губу, ловко орудуя тонкими пальцами. – А-а-а, вот оно что! Тут, значит, магнитное крепление... Ловко придумано... А вырядился я потому, что в гвардейском уставе, который вы, господа, разумеется, не потрудились прочесть, чёрным по белому написано, что в случае сигнала тревоги необходимо привести защитный комбинезон в готовность номер один. И если уж такое там написали, то это, надо понимать, не без особого резону, а посему на вашем месте я бы масочки-то на морду натянул.

- И как нам это... – начал было несговорчивый Френн, но последовавшие события не дали ему договорить.

Сперва в затхлом, пропахшем машинным маслом и керосином воздухе узкого коридора раздалось шипение. Это был неживой, механический звук; так, случается, шипят пневматические тормоза грузовика на столичном перекрёстке. Фигаро не обратил на звук никакого внимания – мало ли, какие звуки издавали внутренности могучей машины, в брюхе которой они мариновались уже столько времени. К тому же шипение было приглушено той же силой, что гасила солнечный свет и притупляла слух.