Сердце вдребезги - Вильде Арина - Страница 11

Еще два трека, и она наконец-то возвращается за столик, а я могу выдохнуть.

Как же она злит меня! Безумно!

– Что, и тут успела подцепить кого-то? – придвигаюсь на диванчике поближе к ней и склоняюсь к самому уху, не в силах сдержать ехидный тон.

Делаю вдох и закрываю глаза, потому что в ноздри ударяет приятный цитрусовый аромат, исходящий от ее волос.

Спокойно, Рома, спокойно, это всего лишь Ромашкина. Несносная девица, которая обзывала тебя деревенщиной.

– Ревнуешь, что ли? – спрашивает она игривым голосом и склоняет голову набок, впиваясь в меня своим горящим взглядом.

Я наблюдаю за тем, как она облизывает губы, собирает волосы и перекидывает их через правое плечо, тем самым оголяя часть шеи, и это заводит меня еще больше.

И вместо того, чтобы схватить ее за эти самые волосы, придвинуть к себе и впиться в губы поцелуем, я злюсь еще больше. Из-за того, что она действует на меня таким вот способом. Из-за того, что не могу сдержать свои фантазии, которые заводят меня туда, где Вероника стонет подо мной, а я ласкаю ртом ее грудь.

– Да нет, просто пытаюсь подсчитать, какой это у тебя по счету парень за последние две недели.

Она хмурится, отворачивается и снова налегает на выпивку. Я же ей назло хватаю за руку Олю и, к радости девушки, приглашаю ее на танец. Хотя танцем это трудно назвать. Все три с половиной минуты – а я засекал – она терлась об меня своим задом, забрасывала руки на шею и призывно заглядывала в глаза. И, может, я бы клюнул на такие откровенные знаки внимания, если бы Ромашка не ворвалась ураганом в мою жизнь, полностью перевернув с ног на голову все мое спокойствие и уравновешенность.

– Может, рванем куда-нибудь? Только ты и я, – пытается перекричать музыку Оля в тот момент, когда я бросаю взгляд в сторону нашего столика и не нахожу там Нику.

– А? Что? Прости, мне нужно отойти, – говорю на автомате, даже не задумываясь о том, что бросать девушку посреди танца не очень-то красиво, тем более когда тут поступают такие предложения.

– А где Ника? – спрашиваю у Юли, оглядываясь по сторонам.

– Домой ушла.

Вот черт! И куда она сама пошла?

– Вот, заплатишь за меня, ок? – Достаю из кошелька несколько купюр и бросаю на стол перед девушкой.

Пока быстрым шагом несусь к выходу, пытаюсь просчитать, могла ли Ромашкина уже добраться до арки и сесть в такси. И чего разволновался так? Главное ведь, что она ушла домой одна… или не одна? Я ведь не уточнил, с кем она ушла, и кровь в венах бурлит ещё больше.

А что, если с тем парнем? Или с Женей, его ведь тоже не было за столиком? Или, может, за ней парень приехал?

Покидаю территорию клуба и оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, куда могла пойти Ромашкина.

Но искать не приходится, потому что стоило чертовой девчонке отойти на шаг от нашей компании, как она снова влипла в неприятности. И угадайте, кто, скорее всего, опять получит в нос?

Вероника всего в нескольких метрах от входа в клуб, и к ней уже успели пристать какие-то отморозки. Я чертовски злюсь, когда один из них хватает ее за руку, притягивая к себе, и лапает за задницу.

Она вырывается, что-то шипит ему, но силы явно неравны.

– Эй, парень, какие-то проблемы? Это моя девушка, вообще-то, и мне не нравится, что твоя рука находится не там, где нужно. – Ловлю на себе испуганный взгляд Ромашки и не могу понять, в какой момент заделался ее личным защитничком.

– Девушка, значит? – скалится он, но отпускает Веронику, которая сразу же несётся ко мне.

Я обнимаю ее за талию, придвигая к себе, наблюдаю за парнями, которые, кажется, не собираются искать неприятностей, и хочу поскорей увести Нику отсюда, но кому-то неймётся.

– Слушай, брат, всего один вопросик: а трахается она так же отменно, как танцует? Я часто вижу ее в стрип-клубе, отличная крошка, даже завидую тебе. – Он смотрит на меня насмешливым взглядом, полагая, что может выбить из колеи информацией о месте работы моей «девушки».

– Ты уж точно об этом не узнаешь, – говорю сквозь зубы и делаю шаг в сторону, подталкивая застывшую на месте Веронику, но отморозок явно забыл о чувстве самосохранения.

– Так, может, договоримся? На часик, например, малышке ведь явно нужны деньги. – И вот тут-то весь мой хваленый самоконтроль идет черту под хвост, и со всей силы заряжаю кулаком мудаку в нос. Ибо нечего предлагать такую херню. А ещё из-за того, что в голову внезапно закрадываются мысли, что Ника в клубе может не только официанткой подрабатывать, и я очень не хочу в это верить.

Парень отлетает и падает на задницу, я же не собираюсь останавливаться и надвигаюсь на него.

Ром, не надо, пожалуйста. – Ромашника хватает меня за руку, пытаясь оттащить подальше, и я поддаюсь. Он того не стоит. Вот только в наш побег вмешиваются его друзья и я неожиданно получаю в глаз. Хорошо так получаю, аж звезды посыпались.

– Эй, оставь его. – В Нике напрочь вырубаются мозги, и она решает, что меня нужно спасать. Бьет своими маленькими кулачками в грудь противнику, не понимая, как я переживаю за нее в этот момент.

Этим придуркам может стрельнуть в голову что угодно, вплоть до того, что они могут ударить беззащитную девушку. Я отталкиваю Нику в сторону и сцепляюсь с двумя парнями, но, к счастью, нас останавливает охрана. Растягивает по разным сторонам тротуара, грозя вызвать полицию.

Я урою тебя, говнюк! – О, это мне. – Я знаю, где найти твою девку, так что не думай, что это тебе так просто обойдется. – А вот это мне уже не нравится. Чертовски не нравится.

– Не могла найти для работы место поприличней? – Хватаю Ромашкину за руку и тащу вдоль аллеи, злясь на всех на свете. А еще глаз чертовски болит. – Второй раз за неделю из-за тебя заработал фингал, – усмехаюсь, пытаясь разрядить обстановку, но как-то не получается.

Вероника молча следует за мной, не сопротивляется и даже не смотрит на меня. Замечаю, как по ее щеке скатывается слеза, и чувствую, как в груди что-то больно кольнуло. Захотелось обнять ее, успокоить, но я вовремя вспоминаю, кто передо мной, поэтому делаю вид, что ничего не замечаю, и иду дальше, сжимая сильней ее ладонь.

– Садись, я отвезу тебя домой. – Открываю пассажирскую дверь тачки, помогая ей забраться во внедорожник, потому что ко всему прочему она ещё и пьяна. Ее выдаёт походка и то, что забраться в машину у неё получается не с первого раза. – Куда ехать? – Нажимаю пальцем на поисковую строку в навигаторе, ожидая название улицы и номер дома.

– В общагу, пятую.

– Какую общагу?

– Нашу, пятую, – тихо говорит она, смотря в окно и полностью игнорируя мой вопросительный взгляд.

– Нет, хватит с тебя приключений на сегодня, домашний адрес говори, никаких общаг. – И какого черта ей понадобилось ночью, да ещё и в таком виде, переться в общежитие?

Вдруг ко мне приходит неприятная догадка: скорее всего, у Ромашкиной есть парень и он живет в пятой общаге. От этого я злюсь ещё больше. И где же был этот парень сегодня ночью? Почему отпустил ее одну? Он вообще в курсе, где она работает? Что это за парень такой?

– Адрес, – повторяю раздраженно.

– Я тебе уже сказала! Я живу в пятой общаге, что непонятного? – выкрикивает, поворачивая ко мне голову и впиваясь в меня злым взглядом.

– Ты же городская, – ни хрена не понимаю я, с этой Ромашкиной тронуться можно. Тайна за семью печатями, мать твою.

– Это что, показатель того, что я не могу жить в общаге? Не хочешь подвозить меня, так и скажи, пешком дойду. – И хватается за ручку, пытаясь сбежать от меня.

Но никуда ты не денешься, Ромашка. Я усмехаюсь, заводя мотор.

– Эй, разблокируй дверь, я хочу выйти! – кричит она.

– Выйдешь. Обязательно. Возле пятой общаги. – Жму на газ, выезжаю с парковки, а потом медленно еду по пустой дороге.

– У тебя синдром черепахи, что ли? – недовольно шипит Ника, кутаясь в джинсовку.

– А у тебя синдром недовольной стервы?

– Соловьев, ты как был дикарем, так и остался им!