"Фантастика 2024-81". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Григорьянц Георгий Рубенович - Страница 116

Сила ветра стала такой, что двигаться не было возможности. Из рук некоторых солдат яростный ветер отнял и унес с поля боя щиты, а одного римского воина подъемная сила вместе с щитом вырвала из рядов легионеров и понесла вверх высоко в горы. Он летел, солдаты, раскрыв рты, смотрели ему вслед, а затем стали бросать щиты на землю, которые, подхваченные потоком воздуха, закружились над местом сражения в вихре безудержного танца.

Ураганным ветром снесло несколько легионеров в ущелье, лошадь с армянским всадником оступилась и рухнула вниз, вверх летели шлемы и штандарты, с обрыва падали оружие, повозки, вьючные животные. Драться не было никакой возможности, и, когда оба военачальника это осознали, немедленно подали сигнал к отступлению.

– Боги недовольны мной! – кричал Митридат своим полководцам.

– Я перед боем не принес жертву богам! – кричал Триарий своим трибунам и префектам.

Противники разошлись и, спасаясь от полного разгрома стихией, спрятались в горных складках. Сражение не состоялось.

Понтийские крепости Кабира, Газиура, Команы, Зела, Дадасы и другие стояли на подступах к одной из столиц Понтийского царства Амасии, которая раньше была резиденцией царей и главным сосредоточением мудрости государства, а сейчас в ней располагался римский гарнизон – легион Сорнатия. Город Амасия, возвышавшийся на левом берегу реки Ирис и известный как дом мыслителей, поэтов и писателей, был разграблен, но не разрушен, и его население, приняв римские порядки, жило новой, но спокойной жизнью. А вот в крепостях, окружавших Амасию, среди невысоких гор и живописных долин, тихих рек и топких болот, жизнь бурлила: одну крепость захватили римляне, другую войска Митридата, третья без конца переходила из рук в руки, четвертая захватывалась, освобождалась, оборонялась и разрушалась каждый день, и это соперничество в конце концов должно было неизбежно привести к кровавой развязке, наступление которой было вопросом времени, и даже маленькой крепости Зела удалось войти в мировую историю: у ее стен произошла знаменитая битва.

Фабий, считая крепость Кабира недостаточно укрепленной, вместе с остатками легиона, не дождавшись Триария, самовольно оставил ее и перебрался в недалеко расположенную крепость Евпатория; Триарий, захватив плохо укрепленную крепость Газиура, мечтал в одночасье прославиться, обдумывая новый план битвы и пленения Митридата; легат Сорнатий сидел со своими солдатами в Амасии, предаваясь любимому занятию – чтению книг, и пассивно ждал распоряжений от Триария, которого теперь назначили старшим.

Была ночь, светила луна, река равнодушно катила свои воды мимо крепости Газиура, ночная стража со стены зорко следила за окрестностями, а легат Триарий сидел за картой и ломал голову, как разгромить Митридата. В комнату быстро вошел его помощник, военный трибун, с донесением:

– Легат, разведчики доносят, что Митридат осадил крепость Дадасы.

Триарий оживился:

– Это та самая крепость, в которою свезли трофеи?

– Да, в ней много ценностей, готовых для отправки в Рим. Наш гарнизон долго не устоит.

Честолюбивый Триарий увидел новый шанс отличиться.

– Мы незаметно окружим войска понтийского царя, осадившего Дадасы, и ударим сразу с трех сторон. Мы добудем себе победу! Выступаем! Подготовь приказ Сорнатию и Фабию идти на Дадасы!

Весть о выступлении разнеслась по легиону Триария быстро, и солдаты, просидевшие в тылу всю войну, теперь рвались в бой, взволнованно передавая из уст в уста:

– Наше имущество, предназначенное для отправки в Италию, под угрозой. Выход один – дать сражение!

Легион двинулся к крепости Дадасы, которую с трудом удерживал небольшой римский гарнизон. У крепости Зела римляне стали лагерем, туда же пришли легионы Сорнатия и Фабия и также, разбив лагеря, готовились к сражению. Митридат, получив от разведки известие о скоплении противника в районе Зелы, распорядился:

– Олфак, оставить у крепости Дадасы сторожевой отряд пехоты и лучников, а войска готовить к бою.

– Понял, государь!

Ночь прошла спокойно, но с восходом солнца оба войска начали строится в боевые порядки. На холме высилась крепость Зела, а под холмом, в долине, две мощные армии стояли напротив друг друга – по 15 тысяч человек с каждой стороны.

Перед строем римлян на коне скакал Триарий в красном плаще:

– Мы и раньше наносили поражение войскам Митридата, и сегодня победим!

Легионеры в предвкушении легкой победы кричали:

– Victoria aut morte![29]

Перед строем понтийцев, армян и еще десятка наций Востока Митридат в пурпурном плаще, скача на коне, провозглашал:

– Я сам поведу вас в бой! Мы освободим свою землю! Свобода или смерть!

Армия в восторге закричала:

– Митридат! Митридат! Митридат!

Эхо боевого клича каждого из войск многократно отразилось от холмов и стен крепости, превратив слова о смерти в гулкий рев. По сигналу трубы римляне начали движение вперед, на врага, которого надо опрокинуть, рубить и уничтожить, подбадривая себя боевым кличем и ускоряя шаг. Пехота царя Митридата, состоящая из ветеранов войн, крестьянского ополчения и получивших свободу рабов, воодушевленная царем, готова была безжалостно разнести в клочья что угодно. Две массы войск неудержимо неслись навстречу друг другу, как две снежные лавины в горах. Метнув пилумы, воины обнажили мечи и пошли в атаку.

Солдаты – римские и понтийские – со свирепыми лицами столкнулись, и началась рубка: они беспощадно резали, кромсали и уничтожали друг друга. Римские легионеры, не ожидавшие яростного напора разнородной пехоты Митридата, вдруг стали отходить, а когда Митридат ввел тяжелую армянскую конницу и нанес удар по левому флангу пехоты римлян, те обратились в бегство. Таранный удар конницы, возглавляемый лично Митридатом, был такой силы, что буквально смел весь левый фланг римлян, состоящий из солдат легиона Фабия. Митридат с конницей стал преследовать бегущих римлян, строй остальных легионов нарушился и распался. Не выдержав натиска понтийцев, солдаты Рима запаниковали и, бросая оружие, побежали. Битва превратилась в побоище, причем часть сил легиона Триария попала в болото, откуда уже никто не выбрался.

Митридат в пылу сражения, забыв осторожность, мчался впереди всех. Внезапно он почувствовал сильную боль: его ударили мечом в бедро. Теряя сознание, царь все еще стремительно летел на своем коне с копьем в руке, влекомый мыслью о победе, но силы стали оставлять, и он медленно сполз с коня и упал на землю. Его обступили телохранители и солдаты, кто‑то пытался остановить бежавшую из раны кровь, но Митридат уже ничего не слышал и не видел.

Бегство и гибель римлян продолжались, но вдруг пыл борьбы угас, натиск понтийцев, у которых возникло смятение, ослаб, и римляне, те, что остались в живых, получили возможность спастись, и они неслись с завидной прытью с поля боя мимо своего лагеря к спасительной крепости Газиура. Триарий пытался прекратить паническое бегство легионов и организовать сопротивление:

– Стойте! Занять боевой порядок! За мной!

Все было тщетно, и, выругавшись, тоже поскакал в крепость.

Митридата, истекающего кровью, понесли в тыл, и личный лекарь Тимофей да скифские целители делали все возможное, чтобы спасти ему жизнь. А палатку, где перевязывали царя, окружили понтийские воины в страхе за жизнь своего любимца. Уже в крепости Команы Митридат, мертвенно‑бледный, пришел в себя и позвал скифа Олфака.

Гипсикратия, не отходившая от мужа, со слезами на глазах сказала:

– Митридат, любимый, Олфак пришел.

Царь открыл глаза и тихим голосом спросил:

– Ну что, мы их побили?

– Да, мой государь! Бой был ожесточенный, римляне понесли огромные потери: более семи тысяч человек.

– Хорошо.

– На поле осталось лежать 150 центурионов и 24 военных трибуна, – продолжал Олфак. – Наши потери в семь раз меньше. Лагерь римлян захватили.