Страна Арманьяк. Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Башибузук Александр - Страница 147

Затем, запахнув полу шитого золотом халата, проследовал к своему походному трону, где и утвердился, потягивая мальвазию из кубка. Кроме меня с Антуаном и Карла, в зале совещаний больше никого не было. Не считая, конечно, обслуги и моих негрил с лучниками тела в карауле. Подобные дела не требуют огласки, могут появиться лишние кандидаты на лакомый кусочек.

– Сир… позвольте заверить вас… святые сестры останутся довольны. Опять же, сир, ответственность если и падет, то только на меня… – И я одновременно явил своим видом величайшее смирение и решимость ответствовать за все свои будущие прегрешения.

Мля… научился лицедействовать за время придворной службы. И никуда не денешься, хотя иногда и воротит.

– И как вы, барон, это устроите? Хотелось бы знать. – Карл Смелый скептически окинул меня взором.

– Очень просто. Монашек никто не будет насиловать… А если и будут, то при полном их согласии…

В общем, через час уговоров Карл сдался. Правда, пообещал образцово-показательно наказать в случае бесчинств над невестами Христовыми. Дальнейшее являлось только делом техники и… конечно, небольшого везения. Оставив в лагере только негрил при карауле, я с полусотней арбалетчиков, таким же количеством спитцеров и кутильеров, при неизменных трех десятках мосарабов и шестиорудийной батарее совершил стремительный марш и ворвался в аббатство на плечах громадного обоза с провиантом, как раз сделавшего там остановку перед выдвижением к Нанси. Пользуясь внезапностью, охрану быстро перекололи – это при минимальных своих потерях, монахинь – во избежание насилия – заперли под караулом в общей молельне, пригожих послушниц отправили на сеновал для употребления по существу – и все… Фортуна опять повернулась ко мне передом.

Сегодня пошел второй день как мы осваиваем мощности аббатства. Обоз с провиантом как свидетельство своей виктории я уже отправил в расположение войск. Представляю, какой там ажиотаж поднялся… Только стадо бычков при обозе насчитывает не менее сотни голов. Остальное, в том числе сокровищница, требует более вдумчивого отношения. Да и не нашли мы пока казны городской – ведем деликатное дознание. Не будешь же в самом деле монахинь пытать… Но аудитор полон решимости.

По сути, мои действия являются дикой авантюрой. Полный отрыв от действующей армии с таким мизерным количеством сил чреват. Ответка может последовать незамедлительно, но постараюсь успеть. Стены у аббатства крепкие. Что за гам?

– Не прикасайтесь ко мне, еретики!!! – раздался за дверью женский визг. – Прокляну святотатцев!!!

Я вылетел в коридор и узрел картину: три здоровенных, обвешанных оружием спитцера испуганно жмутся к стенам, а к ним, потрясая кулачками, подступает статная монашка в шелковой рясе…

М-да… Согласно многим историческим трудам, с лицами монашеского полу особенно не церемонились – насиловали, грабили и убивали. Но как очевидец могу заметить: подобные утверждения все же являются некоторым преувеличением. Бывало, конечно, но в основном беспредельничает солдатская вольница, то есть наемники, мародеры и прочие разные там живорезы с рутьерами. Или регулярное воинство, но при прямом на то приказе непосредственных отцов-командиров. Бывало и такое. На самом же деле отношение к церкви в это наше время достаточно трепетное и почтенное. Церковь в силе, да и строжайший приказ от меня последовал – святых дочерей по возможности не притеснять. Поэтому я своих спитцеров понимаю. Одно дело в сене послушницу повалять, даже если она немножечко сопротивляется, а совсем другое – по загривку съездить матери аббатисе. Чревато…

– Что здесь творится?! – грозно рыкнул я, обращаясь к Якобу Бользену.

– Дык… – замялся сержант, – доставляем по вашему приказу.

– Они меня хотели изнасиловать!!! – истошно взвизгнула аббатиса. – Нечестивцы!!!

– Что, прямо в коридоре?

Теперь смешалась аббатиса:

– Нет… но намерения их ясны как божий день…

– Понятно. Прошу вас… – Я распахнул перед монахиней дверь. – А вы, сержант, действуйте далее по распорядку. Выполнять. И удвойте караул при молельне. Да, проследите, чтобы святым дочерям исправно доставляли потребное и выводили по нужде разной. И проконтролируйте, как грузят возы.

В келье усадил невесту Христову в кресло – ранее ей же и принадлежавшее, подал кубок с подогретым вином и подвинул вазу с засахаренными фруктами. Решив, что полностью исполнил свой куртуазный долг, уселся напротив и задал вопрос:

– В чем природа вашего беспокойства, матушка?

При этом стал оную матушку пристально рассматривать. М-да… далеко не дурнушка и довольно молода. Вон какие ямочки на щечках симпатичные… Хотя и проскальзывает в обличье нечто истерическое и стервозное. Ну, это понятное дело – длительное воздержание кого хочешь нервным сделает. Лет тридцать дамочке… может, с небольшим. Такая пышная, видом весьма породистая, следовательно, явно не подлого происхождения. Да и не может быть аббатиса столь роскошного аббатства являться простолюдинкой. Такими благами даже награждают в наше время. Вполне может оказаться одной из дочерей влиятельной родовитой семьи, будучи с детства посвященной церкви. А может, сама приняла постриг, ведомая некими обстоятельствами али чем еще компрометирующим. Сейчас и узнаю…

– Да как вы смели!!! – Аббатиса опять стала себя накручивать, впрочем не забывая отхлебывать из кубка и хрумкать цукаты мелкими белоснежными зубками.

– Кавалер ордена Дракона, кондюкто лейб-гвардии его светлости Карла Бургундского, барон Жан ван Гуттен. – Вместо того чтобы отвечать на сомнительный вопрос, я встал и с легким полупоклоном явил свой полный титул.

– Графиня Алоиза фон Шва… – Монахиня по инерции тоже раскрыла свое инкогнито, но быстро опомнилась и келью огласил очередной вопль: – Святотатцы, насильники!!! Вас Бог покарает!!!

– Право дело, матушка… – я поморщился, – не стоит так кричать. А то и правда невесть что подумают. Насколько я понял, вы вступили в сан совсем недавно?

– Это не имеет никакого значения! – гордо вскинула головку аббатиса. – Насилия церковь не потерпит. О вашем поведении будет сообщено в Ватикан!!!

– Господи… да вас никто не собирается насиловать…

– Как? Совсем? – с величайшим подозрением и, кажется, весьма разочарованно уставилась на меня монахиня. – Вы же солдаты, насильники, поголовно нечестивцы и негодяи?..

– Да, мы примерно такие, но насиловать не будем. – Я слегка поклонился и долил святой дочери вина в кубок. – От слова совсем. Что, впрочем, не касается обслуги и послушниц. Но тоже без особой грубости.

– Замолят как-нибудь… – небрежно отмахнулась аббатиса, а потом, опять поняв, что прокололась, широко и истово перекрестилась.

Вот так так… И что же она от меня хочет?

– Матушка, предлагаю вам со мной отужинать. Поверьте, мой повар творит чудеса. А я за вами поухаживаю со всем почтением. А в процессе мы постараемся сгладить все неудобства, причиненные святой обители…

Настоятельница не стала возражать.

Поужинали…

– Ничего нет… ой, ой, ой… Господи, поми-и-илуй!!! – взвыла Алоиза и стала набирать темп, активно двигая пышным задом. – Ой, ой…

– Мулов с конюшни все одно заберу! – Я, ускоряясь, нащупал тугую грудь аббатисы. – Городскую казну, отданную вам на сохранение, – тоже… и без разговоров… И ты мне покажешь, где она скрыта…

– Отправили мы ее. Ничего не-э-эту-у-у… – Аббатиса захлебнулась в вопле и рухнула на меня, рыдая в голос.

Впечатленный таким бурным восторгом от моей мужской силы, я погладил всхлипывающую женщину по волосам:

– Да что вы в самом деле, Алоиза…

– Пустое, Жан… – Аббатиса приникла к моей груди. – Я оплакиваю свое мирское прошлое…

Да уж… вот такой казус случился. Не ожидал… «Декамерон» в чистом виде. Впрочем, я ее не осуждаю. Оказывается, Алоиза получила свой сан и доходное место всего три недели назад. А до этого вполне полноценно вкушала все прелести мирской жизни. До той самой поры, как скоропостижно помер ее престарелый муж. После чего родня, пользуясь отсутствием наследников, быстренько спровадила ее в монастырь. Впрочем, поступили по справедливости: не монашкой, а настоятельницей крупного богатого аббатства. В самую пору сказать цитатой из классика: «О времена, о нравы…»