Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Уайт Лорет Энн - Страница 109

Во рту Энджи пересохло.

– А как выглядела эта женщина? – хрипло спросила она.

– Моя бабушка разглядела только длинные темные волосы. Вроде бы молодая.

– А мужчины какие были?

– Здоровые, мускулистые. Они тоже скрылись в переулке, и сразу начались выстрелы, но их заглушили колокола. Бабушка еще расслышала вдали визг шин, и мимо окон на большой скорости проехал черный фургон. Хотя фургон, может, и ни при чем, говорила бабуля. Только к утру, когда съехались журналисты и полицейские и у ресторана собралась толпа, мы узнали, что в «ангельской колыбели» нашли ребенка.

– И вы ничего не рассказали полиции о том, что видела ваша бабушка?

– Отчего же, – возразил китаец. – Они пробовали поговорить с ней через меня в качестве переводчика, но бабуля передумала – сказала мне по-китайски, что ничего не видела и все сочинила. Я перевел ее слова полицейским. Ей уже было восемьдесят два года, и она не очень хорошо видела из-за катаракты. Как назло, больше никто не заметил той женщины и бежавших за ней мужчин… – старик пожал плечами.

К «Старбаксу» подъехал автобус, остановился и с громким шипением открыл дверцы, выпуская пассажиров. При виде автобуса старый китаец опомнился и взглянул на часы.

– Мне пора, – он свернул газету и, опираясь на столешницу, поднялся на ноги. – Удачи в ваших поисках, – он слегка поклонился.

– Подождите, подождите, – Энджи вскочила, шаря по карманам в поисках визитки. – Я не записала вашего имени, а мне может понадобиться встретиться еще или позвонить. – Она подала старику свою карточку. Прочитав, китаец поднял на нее глаза с иным выражением:

– Значит, вы все же из полиции?

– На острове Ванкувер я действительно работаю в полиции, но, клянусь, данное расследование не имеет отношения к моей работе. Это личная услуга моей подруге.

В маленьких карих глазах появилось недоверие.

– Моя подруга и была той девочкой, которую оставили в «ангельской колыбели», – вполголоса добавила Энджи, торопясь восстановить доверие прежде, чем старик уйдет. – Она хочет знать, почему ее там оставили и кто она. Я ей помогаю. Скажите, как с вами связаться, если понадобится?

– Мое имя Кен Лау, – наконец ответил старик, опуская визитку в карман. – Моя квартира на втором этаже. Мы всегда жили над «Розовой жемчужиной», а теперь я живу над «Старбаксом».

– А телефон?

– Найдете в телефонном справочнике. Лау с Франт-стрит.

С этими словами старик, шаркая, поплелся к выходу. Дверь за ним медленно закрылась.

Глава 7

Энджи ужасающе медленно продвигалась по длинной дамбе к паромному терминалу в Цавассене. Ей не терпелось вернуться на остров и успеть на ужин с Мэддоксом, чтобы поделиться своими открытиями, но дождь и шквал сорвали несколько паромных рейсов, и у переправы скопилась настоящая автомобильная очередь. Разговор с Кеном Лау съел весь запас времени.

Сейчас приходилось буквально ползти. Коробки на заднем сиденье «Ниссана» казались одушевленными и давили своим присутствием, полные запутанных тайн, заняться которыми чесались руки. Но придется подождать: Энджи решила вскрыть запечатанные коробки в стерильных условиях, в перчатках, на случай, если внутри окажутся годные для повторных анализов вещдоки. Паллорино уже решила позвонить доктору Санни Падачайе, директору отдела криминалистической экспертизы в Виктории, и спросить частную криминологическую лабораторию с самым современным оборудованием, где можно провести все тесты, какие позволят сохранившиеся образцы. Деньги – не проблема: эти вещдоки бесценны, а у Энджи есть сбережения – ей некогда было тратить все эти годы. Две коробки на заднем сиденье радикально изменили ситуацию: вместе с ними появилась надежда.

Энджи чертыхнулась, резко затормозив: очередь впереди машин встала намертво. Паллорино нетерпеливо постукивала ногтями по передней панели. Порывы ветра раскачивали «Ниссан», порывами неся через дамбу дождь и туман. Энджи нажала «иконку» мобильной связи и набрала номер Мэддокса. Телефон прозвонил несколько раз и переключился на автоответчик.

– Привет, это снова я. Застряла в очереди на паром, еду домой. Вот, решила тебе сообщить.

Она нажала отбой, но странная пустота оттого, что с Мэддоксом целый день невозможно связаться, немного подпортила радость от обретения коробок и рассказа Кена Лау.

Энджи ждала, когда машины снова двинутся по дамбе, выдававшейся в неспокойный океан. Небо потемнело, набежали сизые тучи – надвигался новый атмосферный фронт. И тут внимание Энджи привлек яркий свет в тумане на узкой полоске пляжа. Она вгляделась через боковое стекло, покрытое извивающимися червячками сползающих капель. Вокруг источника неестественно яркого света собралась группа людей. Вверху, у кромки насыпи, Энджи заметила фургон телекомпании «Си-би-си». Заинтригованная, она достала из бардачка бинокль – полицейские привычки укореняются глубоко – и опустила стекло. Дождь мгновенно намочил ей щеки, пока Энджи наводила резкость. Кто-то держал огромный раскрытый зонт над полной блондинкой, которую с пристрастием расспрашивала репортерша в длинном черном пальто и с микрофоном в руке. Короткие волосы толстухи ерошил ветер, на поводке она держала маленькую белую собачку. Когда женщина повернулась боком, Энджи поняла – она не полная, а беременная на солидном сроке: живот натягивал синюю куртку. Блондинка указала на скальный выступ на берегу, и оператор повернул камеру в том направлении. Энджи охватило смутное предчувствие надвигающихся важных событий.

От звонка мобильного она так и подскочила и сразу нажала кнопку на контрольной панели, не сомневаясь, что звонит Мэддокс.

– Паллорино, – машинально назвалась она, едва не прибавив «отдел расследования сексуальных преступлений».

– Веддер, – послышалось в трубке, и Энджи замерла. Веддер был главой ее отдела и непосредственным начальником Энджи последние шесть лет. Именно через Веддера независимая комиссия предпочитала общаться с Паллорино.

– Сэр? – отозвалась Энджи, поспешно поднимая стекло.

– Можешь подъехать сегодня в управление? Выводы комиссии готовы, внутреннее расследование тоже закончено. Нужно встретиться и обсудить.

На долю секунды Энджи лишилась дара речи. Кашлянув, она спросила:

– И что там вывела комиссия?

– Это мы тебе скажем при встрече. Да, и приведи с собой представителя профсоюза.

Черт!.. Глаза у Энджи защипало. Она с силой потерла лоб.

– Я сейчас в очереди на паром в Цавассене, – медленно сказала она. – Если втиснусь на следующий рейс, буду у вас в кабинете в начале шестого. Сейчас позвоню Мардж Бьюченан и узнаю, может она в это время или нет.

– Мне перезвони, когда с Бьюченан договоришься.

– Сэр, а кто это «мы», вы сказали?

– Я и Флинт.

Энджи выругалась про себя. Инспектор Мартин Флинт возглавлял управление специальных расследований, куда входили отдел расследования сексуальных преступлений, отдел по борьбе с сексуальной эксплуатацией, отдел, занимавшийся рецидивистами, и отдел по борьбе с домашним насилием и сексуальными домогательствами. Все, ей конец – точно уволят.

– Но скажите мне хоть что-нибудь, я же должна подготовиться!

– Энджи, мне очень жаль. – От того, что он назвал ее по имени, легче не стало: тон Веддера свидетельствовал, что и ему не легче. Веддер хорошо к ней относился, принимал ее сторону, когда Энджи сталкивалась с закоренелыми сексистами – тем же Харви Лео. Паллорино сдружилась с Веддером и доверяла ему как никому другому. Значит, работа стремительно накрывается медным тазом. Нечего было и надеяться – вышибут с треском. Просто она не ожидала, что так быстро… Больше всего ее теперь волновало, передаст ли комиссия ее дело в прокуратуру: ей ведь могут вменить в вину неоправданное применение летального оружия. – Извини, что вызываю сегодня, – я помню про твой день рождения.

Да уж, поздравил так поздравил.

– Я буду в управлении, сэр, – отрывисто ответила Энджи, ткнула в кнопку, сбрасывая звонок, и некоторое время посидела неподвижно. Через боковое стекло было видно, что съемочная группа переместилась ближе к торчащему выступу. Грузовичок, стоявший за «Ниссаном», просигналил – впереди машины медленно поехали. Не оборачиваясь, Энджи показала за плечо средний палец и нагнулась, переключая передачу. Теперь ее переполняло не нетерпение, а тревога, оттого что прежняя, знакомая жизнь действительно закончилась.