Фантазии (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 20

— Ого, какая куколка! Детка не промах!..

За стойкой стоял сам Мейс. Она развязала кошель и протянула пару монет.

— Салли, тебе как всегда?

Она вспыхнула. Захотелось крикнуть: нет никакого «как всегда», я не пью ничего, крепче лонка! Я прихожу ради отца, и то нечасто! Только третий раз… ладно, пятый… или десятый?..

— Угу, мастер Мейс.

Он взял монетки и сунул бутылку ей в руку. Пьянчуги заржали, увидев цвет пойла:

— Хороший выбор, детка!

Салли вжала голову в плечи и поспешила к выходу, как тут раздался женский голос:

— Подойди-ка, сядь.

Она обомлела: из темного угла взирала горгулья.

— Миссис Гейл?..

— Громче, будь добра. Оповести все графство.

Салли опустилась на скамью.

— Дай сюда.

Горгулья отняла бутылку и изучила на просвет. Мутная жидкость не оставляла сомнений: косуха самого дешевого сорта.

— Я так и думала.

Салли залепетала:

— Неверно думали, миссис. Я совсем не пью, это только для папы…

— Именно так и думала. Если б купила себе, я б тебя больше зауважала. Но овца и есть овца.

Салли скрипнула зубами, в груди поднялся давешний гнев.

— Лично я не нахожу ничего хорошего в пьющих женщинах!

Миссис Гейл подвинула к ней свой кубок:

— Попробуй.

Салли с омерзением оттолкнула пойло. Впрочем, успела уловить запах: то была не косуха, а вино с очень приятным ароматом. Огрызнулась:

— Не вижу разницы. Все пьяницы кончают одинаково.

— Тогда зачем поишь отца этой дрянью?

Такая несправедливость была уже за пределом. Салли захотелось сказать: это я намочила под дождем ваше письмо. Совсем бы выбросила, если б знала!

— Папа послал меня. Дал денег и велел…

— Он не дал тебе денег. Он пропил половину мозгов и не может сложить два и три. Ты ведешь хозяйство. Ваш, смешно сказать, бюджет — весь у тебя на поясе. Значит, это ты спаиваешь отца.

Салли не знала, что хуже: само обвинение — или то, как походя горгулья поняла все про ее папу. Захотелось схватить вино со стола и плеснуть ей в лицо.

— Отец приказал, я не смею ослушаться. Он суровый человек.

Миссис Гейл подавилась вином и смехом.

— О, боги! Суровый, конечно… Ягнята родятся только у баранов.

Салли сжала кулачки.

— Вы ничего не знаете, миссис! Отец служил еще герцогу Айдену Альмера. Носил красную вишню — значок лучшего стрелка роты. Но звери Гной-ганты сожгли его руку Перстом. Куда ему теперь?!

Горгулья притихла и опустила взгляд:

— Пускай идет учителем в школу…

Салли растерялась. Долго сидели молча напротив друг друга. Она спросила:

— А что бы вы делали на моем месте?

— Не знаю, на твоем месте не была… — Миссис Гейл сделала глоток. — У тебя деньги, бухло и мозги. У него — только одна рука. Такие вот условия задачи.

— Он ждет меня, пора идти, — Салли поднялась из-за стола.

— Ну, до завтра, овечка.

Всю дорогу она думала, как поступить… Нет, чушь, ничего не думала. Просто пыталась набраться храбрости, отчаянья, отваги… Войдя в дом, сразу шмыгнула на кухню, спрятала деньги в поддувало под печкой, куда отец не заглядывал со времен владыки Телуриана.

— Эй, доча, принесла?..

— Да, папенька, вот.

— Спасибо, родная, прости… наливай.

Салли откашлялась.

— Отец, это вам на всю неделю.

— Да не, за сегодня скушаю…

— Кхм. Папенька, это на неделю. Больше не дам.

Он поднял глаза:

— Да как не дашь? Это ж мои деньги.

— Хозяйство веду я. Все покупаю я. Вот и посчитала: можем позволить себе одну бутылку в неделю.

Отец был трезв и потому свиреп. Огоньки бешенства мигом вспыхнули в глазах.

— Ах, дрянь! Я тебя родил! Что скажу, то и сделаешь! Наливай!

Салли плеснула в кружку, и он злобно хлебнул.

— Теперь отдай деньги.

— Не отдам.

— Где спрятала?!

— Отец, я хочу, чтобы мы жили как люди!

Единственной рукой он схватил ее за грудки.

— Где деньги?! Говори, придушу!

— Папенька, пожалуйста… Я ж нам хочу добра…

Он поднял ее над полом и впечатал в камни стены.

— В последний раз спрашиваю!

Тогда Салли шепотом запела:

— Во имя герцога взводи — и бей! Ради Альмеры взводи — и бей! На счет: раз… на счет: два…

Отец выронил ее. Попятился, опустился на лавку. Залпом влил в себя косуху, хрипло вздохнул, умылся слезами.

— Прости, доча… Ты права, ну, прости же…

Она убежала к себе, заперлась, упала лицом в подушку. Хотелось горько рыдать.

Нет, по правде, не хотелось. Если совсем честно, в ее груди маленьким язычком пламени трепыхалась гордость.

Я — не овца!

Суббота — короткий день. Утренний класс не занимался совсем, а вечерний пришел утром. Когда явилась Салли, горгулья уже сидела за столом. Подняла одну бровь, как бы с вопросом: решила задачу? Салли коротко кивнула.

Села за парту, достала тетради и набор для письма.

— Тема урока — страдательный залог, — объявила миссис Гейл и указала тростью на Салли: — Эй, жертва, это по твоей части. Вот два предложения. Я ухаживала за парнем, потом утомилась. Я была влюблена и отвергнута. Какая разница?

Салли сказала:

— Вроде бы, первое зависит от меня, а второе — нет.

— Смешно признать, но ты права. Попробую добиться, чтобы поняли и остальные.

Миссис Гейл стала писать примеры на доске. Она была в неизменных перчатках, мел ронял крошки на черные бархатные пальцы.

Салли украдкой заглянула в шухляду — и сердце прыгнуло до самого горла. В сочинении добавился абзац!

«Он ее совсем вылечил, да?..

Рыцарь делал все, что мог, — то есть, почти ничего. Правда, солнечный свет и хорошая пища понемногу приводили даму в чувства. Рыцарь окружал ее заботой и осыпал дарами. Но она не могла забыть прошлого».

— В великой милости своей императрица Минерва заботится обо всех детках подопечных земель и хочет дать вам достойное образование. Для этого она ввела единый стандарт, которому отныне должны соответствовать школы. Если будете прилежно учиться согласно стандарту, то окончите школу достаточно грамотными, чтобы поступить в академию или даже университет.

Салли не знала, какой прок от академий и университетов, но благостный тон отца Бартлби не оставлял сомнений: поступить туда — большое счастье. Учитель расхаживал вдоль доски, заложив левую руку за спину, наставительно размахивая правой и поглядывая на портретик Минервы над доской. Владычицу прибили нынешним утром, еще вчера там висела только Глория-Заступница.

— Завтра, дети, нас ждет очень важное событие. Ревизоры из министерства образования придут на открытый урок. Я хочу, чтобы вы уразумели все значение этого дела. Согласно стандарту, школы делятся на три ступени. Ревизоры определят, какой из них мы удовлетворяем. Чтобы считаться полноценной школой и выдавать грамоты об окончании курса, заверенные министерством, мы должны заслужить хотя бы третью, низшую ступень. Дети, вы понимаете меня?

Эмма сказала:

— Завтра нужно быть молодцами, отец Бартлби.

— Именно так! С вечера проверьте, чтобы одежда была в исправности. Тщательно повторите уроки, особенно математику — она пойдет первой. Умойтесь и причешитесь как следует. На занятиях держите себя в руках и помните о манерах. Примите это как мою личную просьбу. Вспомните, что говорила Праматерь Глория.

— Когда помогаешь людям, украшаешь свою душу.

— Верно. Ради Глории-Заступницы, помогите мне и школе.

Салли подняла руку и задала вопрос:

— Правда ли, что миссис Гейл могут уволить?

По гладкому лицу священника пробежала тень.

— Напомни-ка мне первую заповедь.

— Свое место в мире прими с достоинством.

— Вот именно. Теперь начнем урок.

Отец Бартлби стал зачитывать главу из истории Сошествия, Салли делала заметки в тетради. Учитель читал медленно, с большими паузами. Хватало времени отвлечься и подумать о своем.