Хозяйка усадьбы "Тихий уголок" (СИ) - Ширкунова Резеда - Страница 23

Вначале женщина удивлялась такому вниманию к младенцу. Она считала нормальным, что отцы подходят к детям, когда те уже устойчиво стоят на ногах, и то на короткое время. Барин же своим поведением слишком отличался от остальных дворян.

«Аристократ же, что с них взять, они все чудаковатые, — думала кормилица, укладывая Катюшку спать. — Наш-то о дитя беспокоится, а у барина Мелкова, говорят, такие страсти творились. Слишком любил он развлекаться с девками и бабами. Прошлой зимой согнал крестьян и, велев раздеться догола, заставил съезжать с горки раз за разом, а сам смотрел на это непотребство. Мужики, собравшись, сожгли имение, загубив барина с барыней, и правильно сделали. Грех говорить, но туда им и дорога».

Вот и сегодня Владислав Парамонович первым делом зашел к дочери. Затем спустился в столовую, а после завтрака велел Прохору запрягать карету, намереваясь проехаться по своим землям.

— Барин, а на лошадь садиться не будете? — удивился управляющий.

— Опасаюсь, Прохор. Вдруг закружится голова, и не смогу удержаться в седле, — ответил Семен, боясь признаться, что никогда не сидел верхом. И каким образом учиться, не вызывая подозрений, он не знал.

Карета медленно катилась по проселочной дороге, слева и справа лежали поля, вдали виднелся лес. Колосья ржи тянули зеленые ростки к солнцу, слегка покачиваясь на ветру, щебетали птицы, над головой пролетали разноцветные бабочки, жужжали шмели, снующие по своим важным делам, шелестели крыльями стрекозы. И, конечно же, все пространство было наполнено беспрерывным стрекотом кузнечиков. Ощущая себя частью природы, барон любовался прекрасным солнечным летним деньком, и на душе у него становилось легко и просто, а проблемы отходили в сторону.

Через полчаса они въехали в Марьинку, находящуюся ближе остальных деревень к усадьбе Кротовых. Именно о ней упоминал Прохор, когда речь зашла о вольнонаемных.

Дом ремесленника стоял на отшибе, на небольшом холме. Сбоку имелась пристройка, в нее вела отдельная дверь. Оттуда слышались глухие звуки ударов молотков по доскам. Недалеко от пристройки тлел костер, на горящих углях кипело варево, от которого неприятно пахло: нежный запах луговых цветов заглушала гадкая рыбная вонь. Возле костра маячил прыщавый юноша с едва-едва начавшим пробиваться над верхней губой и на подбородке пушком.

Увидев остановившуюся карету и выходящего оттуда барина, мальчишка почтительно поклонился и кликнул отца.

— Ну, чего орешь? — буркнул появившийся из пристройки крепкий светловолосый мужчина. Увидев подъехавшего барина, тоже склонился.

— Добрый день, — поздоровался Семен.

— Добро пожаловать, Владислав Парамонович. Какими судьбами? — поинтересовался столяр.

— Клей рыбный готовите?

— Да, батюшка, варим, — кивнул мастер. Они с сыном переглянулись. — Заказ получили, — пояснил, не понимая интереса хозяина к его труду.

— Скажи, Саврос, а много ли ты выручаешь за свои изделия? И какую мебель изготавливаешь? Я же правильно понял, что ты делаешь мебель?

— Правильно, Владислав Парамонович. Сборкой телег и саней тоже не брезгуем. Всего помаленьку, — насторожено ответил крестьянин.

— Не хочешь взять учеников?

— Нет, барин, — твердо сказал отец семейства. — У меня трое сыновей. Вот, старшенького, Димку, учу. Там и остальные подрастут.

— А я хочу тебе кое-что предложить. Только прежде скажи своему пацану, что клей сейчас переварится. Нельзя давать ему сильно кипеть.

Саврос глянул на готовившийся на костре рыбный клей и крепко выругался, отчего лицо Димки покрылось красными пятнами. Барин был прав: еще несколько минут, и шестичасовая работа пошла бы в выгребную яму.

Отец грозно зыркнул на сына и вновь повернулся к Семену.

— Есть куда присесть? — уточнил барон. — Беседа предстоит долгая.

— В доме детишек мал мала меньше, поговорить не дадут. Пройдемте в мастерскую.

Семен последовал за Савросом.

Пристройка напоминала склад деревообрабатывающего предприятия. В одном конце лежали материалы для работы, в другом — наполовину собранные изделия, а в стороне стояли готовые предметы мебели. Среди них виднелись несколько стульев, большой стол и кресло.

Зайдя внутрь, Семен вдохнул полной грудью. В воздухе витал сильный запах древесины и смолы, с детства так им любимый.

— Я хочу открыть мастерскую по изготовлению мебели, — начал он разговор. — Для этого мне нужны работники, знающие премудрости ремесла, — видя настрой мастера, предупредил: — Погоди отказываться. За каждого крестьянина, взятого на обучение, буду платить по две серебрушки в неделю.

О своих планах Семен заранее рассказал Прохору, и тот одобрил, уж очень управляющему хотелось отправить на обучение к столяру сына. Он и подсказал, какую сумму надо предложить учителю, чтобы тот не отказался от учеников.

— Я хорошо разбираюсь в этом деле, — пожал плечами Семен. — Если ты, Саврос, отклонишь мое предложение, все равно начну обучать своих людей. Пусть получится дольше, но не в моих правилах отказываться от планов. А если согласишься, то, кроме платы за учеников, за изготовленные ими изделия тебе будет идти десять процентов. Это хорошая цена, так как за материалы я заплачу из своего кармана. Не обману, не переживай. У меня просто не так много времени, чтобы конкретно этим заняться, а ты получишь дополнительные деньги. И тебе хорошо, и нам хорошо.

Семен поднялся и направился к выходу. Уже садясь в карету, произнес:

— Через два дня приеду узнать твой ответ, — и махнул помощнику: — Трогай, Прохор.

Как только карета скрылась из виду, на крыльцо вышла симпатичная рыжеволосая женщина со светловолосым ребенком на руках. Взгляд, устремленный на мужа, выражал беспокойство и ожидание.

— Не знаю, Фросенька. Обдумать надо, — ответил Саврос, поняв, о чем хотела спросить жена. — Деньги предлагает барин хорошие, но выдавать секреты мастерства посторонним не хочется.

— А ты прикинь, какие можно открыть секреты, а какие лучше при себе оставить, — мелодичным голосом посоветовала женщина. — Ведь не все они понадобятся при изготовлении мебели. Но то, что барин разбирается, я сразу поняла. Он вовремя предупредил по поводу клея.

Кому, как не Фросе, об этом знать. Саврос был учеником ее отца, который, за неимением сыновей, всю науку передал зятю.

Столяр вернулся к работе. Но дело не шло, и, отложив молоток, он задумался над предложением барина. Размышления прервал оклик жены:

— Иди ужинать, Саврос. Уже темнеет, нечего глаза ломать. У тебя еще два дня есть.

— Знаешь, Фросенька, решил я взяться за обучение крестьянских детей. И ты права: не обязан я делиться всеми секретами. Пусть сами добиваются всего в жизни.

***

За то время, когда столяр, обхватив голову руками, размышлял над предложением барина, Семен успел объехать две деревни — Столбовую, через которую проходил тракт в столицу, и Лесную, где в основном занималась бортничеством. Проверив книги старост, он остался доволен. Может, конечно, и приворовывают, но не сильно наглеют.

«Как втянусь в дела, сам буду контролировать весь процесс», — решил мужчина, еще две деревни оставляя на другой день.

Глава 23

Два дня пролетели незаметно.

Семен побывал в оставшихся деревнях и засел за приходно-расходные книги, предоставленные старостами, вникая в дела, касающиеся барщины и оброка. Он, еще учась в школе, никак не мог понять, чем отличаются между собой данные повинности, и объяснения Прохора пришлись, кстати.

— Так ведь, барин, это, можно сказать, одно и то же — плата за пользование землей. Некоторые крестьяне работают на своих участках и отдают пятую часть продуктами, ремесленники иногда деньгами, а остальные, кто не хочет отдавать, отрабатывают на барском поле три дня. Я, вот, в книжке отмечаю, кто и чем отдал, — указал управляющий на толстую тетрадь. — Крестьяне из Лесной завсегда отдают медом, а из Студеновки и Двориков отрабатывают на полях. Барщину, значит. Со Столбовой же сам Творец велел брать дань деньгами, там две харчевни стоят, много купцов проезжает.— А почему они тогда оброка заплатили мало, если харчевни хорош