Горячее лето 42-го - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 61

– Твою мать! – заорал я.

Пулеметной очередью мне перерубило ноги. Сразу сработала аптечка, ругаюсь, ноги восстановились, ожоги пропали, только боль фантомная осталась, это все привычно, но я больше сапоги жалел. Редко, когда такие отличные сапоги подходят, тридцать километров в них пробежал и никакой потертости, на ногах как вторая кожа сидели, как будто по мне и шили, и вот разорвались. Даже особо не успокоило, что зенитный пулемет на моем танке снес это пулеметное гнездо и немцы погибли. Так что я стал менять униформу, помылся мокрым полотенцем и заменил сапоги. Ничего, отличные. А пока все шло к тому, что моя берет, уже половина орудий у немцев выбита, и эта артиллерийская засада выходит им пшиком. Купив две арты, что встали за моим ИСом, отвел их метров на триста, и они открыли огонь. Первым залпом накрыли наблюдателей, что в бинокли следили за боем. Там было много генералов, кинематографисты с двумя кинокамерами, да и парочка спецов, что изучали следы на месте уничтожения моих танков. Накрыл наглухо, вторым залпом добил выживших. А потом перемешал там все с землей, особенно кинокамеры, этого еще не хватало. Специально все вокруг проверил и еще две точки обнаружил с разных сторон, где съемка велась, и их накрыл. Жаль, разведчик в небе все крутился, там тоже наверняка съемка идет. Но какая, фото- или кинокамерой, не знаю. А после, выбив орудия, двинулся вперед, им засада не удалась, несмотря на попытки немцев отойти. Причем между нами еще и минное поле оказалось, у них это не вышло. Один из танков двигался впереди, за ним остальные по его следам. Если подрывался, чинил ходовую, и он дальше ехал. Если погибал от детонации, то следующий уже шел впереди. Так и прошел минное поле, арты за нами, никому не дал уйти. Да и тех, кто на одиннадцать километров были, накрыл артами. Кстати, в восьми километрах находилась линия фронта, за ней в километре уже наши стояли, я их видел.

В этот раз самолетов тоже изрядно нагнали – штурмовики, бомбардировщики, даже истребители старались отметиться. Только я сбил сорок два самолета противника. Однако тут и крымские летчики отметились, тоже спустив с три десятка немцев. Да разведчика прогнали. Бои надо мной воздушные стояли страшные, сбитые то там, то тут падали. Своих сбитых летчиков мне спасти не удавалось, немцы их в воздухе расстреливали, которые в окопах сидели, я в отместку, как обычно, их всех перебил. В общем, окопы обеих линий обороны я зачистил за два часа, да так, что образовалась обширная брешь. Радиосвязь с местными командирами имелась, так что войска хлынули туда. Могло бы образоваться несколько мини-котлов, но немцы поспешили отойти, а наши за ними. Ладно, пусть РККА с ними разбирается, немцев я изрядно проредил, так что, отогнав танки в сторону, арты продолжали ухать залпами, целей у них хватало, не давали немцам организованно отойти, а я обмяк в своем кресле командира танка и пытался прийти в себя. Тут в люк застучали, кто-то из командования подъехал. Осмотревшись в приборы наблюдения, поморщился. Так и есть. А присмотревшись, понял, что какой-то генерал-лейтенант. Пришлось вылезать. А как вылез, меня мгновенно скрутили, и последовал удар приклада. Шлемофон сбили с головы, отправив меняв беспамятство. И что это такое было? Немцы?

Очнулся я в самолете, почувствовав вибрацию, гул моторов, их точно больше одного, и незаметно, стараясь не шевелиться, чуть приоткрыл глаза, благо лежал на левом боку. Оказалось, я лежал связанный на полу, а на лавках сидели бойцы НКВД, все вооруженные ППШ. Немцы? Это надо же какой финт провернули, чтобы только выкрасть меня, в расположении атакующих советских войск, в форме РККА и НКВД, найти меня и, выманив генералом, взять в плен. Рукоплескаю стоя. Чуть позже, похлопаю, когда освобожусь. Глянул на тактическую карту, хотел определиться с количеством противника, а все вокруг горят зеленым. Обалдеть! Так это свои? В таком случае их сложно назвать своими. И как быть, убивать парней не хочу, они приказ выполняли, а бежать точно нужно. Общаться с правительством я не желаю. По карте понял, что это Ли-2. Восемь охранников, похоже два командира, и два летчика, со мной тринадцать человек на борту. Еще какие-то мешки были, но это, возможно, попутный груз. Карта показывала, что летим мы на трехкилометровой высоте. Судя по направлению и положению солнца, куда-то в сторону Москвы. Рассчитать это было несложно, я неплохой штурман. Теперь стоит подумать, что делать.

Как освободиться – я знал, продам веревки, что меня стягивали, в магазин и свободен, а связали хорошо, не пошевелишься, но и тело не сильно затекло. Блин, ведь не хотел связываться с советским командованием, как знал, что какую-нибудь подлость устроят. Ну, может, я не «понимал» намеки на встречи, на прямые просьбы побывать у начальства, все отказывался. А тут мне прямо указали, что встретиться все же придется. Не успел я об этом подумать, как пришел файл от модераторов игры. Вздохнув, открыл его:

«Внимание, игрок. Ваше прошлое задание отменяется с заменой. Так как Вы его частично выполнили, Вам полагается награда. Вы награждаетесь специальностью инженер-конструктор. Новое задание отмечено как «особое» – сбежать от конвоя и вернуться за линию фронта. На выполнение дается два часа. Список наград за выполнение. Первая – пять тысяч баллов на личный счет, и Вам будет доступна опция «секретарь». Вторая – пять тысяч баллов на личный счет, и вы получите способность задерживать дыхание под водой на двадцать минут. Третья – пять тысяч баллов на личный счет и должность куратора».

Мысленно ругнувшись, даже не обратив внимания, как мне дали инженера, знания нужные, я уже понял и то, что задание впервые сразу описано, подтвердил, что готов выполнить его, выбрав в качестве награды первое предложение. Не потому что ценное, а потому что первое. Пофиг на награды, валить нужно. Так что мне подтвердили начало, кстати, начался отсчет, в верхнем правом углу зрения висел таймер, и времени у меня все меньше и меньше. Просмотрев магазин, нашел парашюты. Не такие, что летчики используют, а десантные. Так что, продав веревки, я сразу же продал часть самолета, такое возможно, хотя я ни разу и не пользовался этой опцией, а точнее, в виде контура лежавшего тела, моего тела. Так что я провалился вниз под удивленные крики бойцов и стал падать, а самолет полетел прочь. Надеюсь, долетит с таким отверстием, я ничего в конструкции машины не нарушил.

Сейчас явно было ранее утро, солнце только-только показалось из-за горизонта, если сегодня восьмое августа, значит, отправили в Москву на следующий день как захватили, а скорее ночью. Черт, а голова болит, не жалели меня, когда били. Шишка на темени. Это я так пытаюсь отвлечься от паники, что подбиралась ближе. Черт, я не парашютист, ни разу не прыгал, а тут пытаюсь в полете надеть парашют. Те экстремалы, что так делают, психи. Как это смотрится со стороны? Вот и я думаю, что смешно и страшно. В общем, надеть так и не смог парашют, метров пятьсот до земли осталось, так что накрутил ремни на руки, и зубами дернул за кольцо. С хлопком вылетел вытяжной парашют, а за ним и основной. Дернуло так, что я думал, у меня руки выдернет, но к счастью обошлось, хотя суставы с мышцами и болели.

Перекатившись и погасив скорость, я от радости обнял землю и поцеловал, отплевываясь от травинок и мусора. А приземлился я на заливном лугу, рядом несколько стогов, явно недавно накосили и собрали. Посмотрев на возвращающийся самолет, из которого один за другим фактически надо мной падают бойцы, и над ними открываются купола парашютов, я сразу же решил, пора тикать. Купив БТ-7, запрыгнул в башню и на скорости рванул прочь. Заодно аптечку активировал, боль из рук ушла. Карта показала ближайшую дорогу. В какой стороне передовая, я примерно сориентировался, теперь бы успеть. На танке вряд ли. Значит, будем искать аэродром. Причем наш, советский, и угонять самолет оттуда. А бойцам, что следом за мной совершали приземление на тот луг у какой-то речки, осталось только материться, глядя мне вслед. По краю луга вилась дорога, малоезженная, но она меня вывела на накатную, но убитую дорогу. Чтобы притормозить бойцов, да и помочь нашим раненым, я купил ящики с пенициллином в ампулах, на десять миллионов кредита, получился немалый склад ящиков, который без охраны точно не оставишь, и погнал дальше. Покупки заняли минут пять, не больше. А доехав до ближайшей деревни, остановил машину у колодца центральной улицы. Я уже вернул оружие, ремень на пояс, пистолет-пулемет, документы при мне теперь снова. Планшетка тоже, бинокль тот же. А то ничего не было, я больше скажу, комбинезона и шлемофона тоже не наблюдалось, и, пока ехал, все это вернул. И вот сидя на башне, поинтересовался у ребятишек, что, открыв рты глазели на героического танкиста и его героический танк.