Убийца (ЛП) - Белл Тед - Страница 81

Ичи вернулся к своей картине, делая вид, что добавляет мазок то здесь, то там к образу свирепого бога Фудо Мё-о. Появились две молодые женщины, они упали на колени перед Ясмин, их лбы упали на землю.

— Да? Почему ты меня побеспокоил? она потребовала.

«Письмо, Высокочтимый. От американца. Он умолял нас принести его. Он сказал, что… что вы поймете и не будете обращаться с нами грубо».

«Дай это.»

Ясмин взяла конверт из дрожащей руки служанки и повернулась спиной. Две молодые женщины молча поднялись и растворились в тени изящной арки. Она открыла сообщение ногтем и вытащила две рукописные страницы. Прочитав их, она положила руку на огромное плечо Ичи.

«Да?» — сказал он, отвернувшись от картины.

«Прощальное письмо, Ичи-сан, написанное его жене… и детям… ох…»

Ичи поднял глаза и увидел ее слезы.

Он сказал: «Я сожалею о вашей боли».

— Вот откуда ты знаешь, что твоя жизнь окончена, Ичи-сан. — сказала она, держа в руках нацарапанное письмо американца его близким. Это… как твоя картина. Вы откажетесь от этого».

«Да», — сказал сумоист, собираясь с силами. «Этот американец, он хороший человек. Он достаточно долго страдал».

«О Боже, — сказала Ясмин, пряча письма в складках своей одежды, — разве все недостаточно настрадались?»

Глава сорок пятая

КОМАР, КОТОРЫЙ КУСАЛ СТОУЛИ В ШЕЮ, теперь превратился в просто красное пятно на ладони его левой руки. В его правой руке девять миллиметров мертвого кубинца. В «глоке» тринадцать экспансивных пуль и один запасной магазин в поясе. В его глазах, носу и горле едкий привкус горящей резины и бензина. Он подкрался к все еще тлеющей кустовой пальметто и оттолкнул в сторону обугленную ветвь пистолетом. Почерневшие и сплющенные мангровые заросли и морской виноград простирались примерно на сто ярдов по обе стороны узкого водного пути.

На поверхности воды ничего нет, кроме горящего топлива и пары дымящихся спасательных жилетов.

«Росс!» Сток зашипел, стараясь держать язык ниже. «Эй, Росс! Ты в порядке? Где ты, приятель?»

Он ждал, не ожидая ни черта ответа, видя, как это произошло. Да, Росс был бы там, где он его оставил, на носу с АК и наблюдал бы за изгибом воды. Внезапно навостряет уши, когда слышит впереди своего приятеля Стоука, который кричит и стучит по корпусу «Сигареты» из пистолета, а затем плещется вокруг и забирается на борт. Росс мысленно сосредоточился на этом. Тем временем Ссиссор прокрадывается мимо него по берегу, двигаясь тихо, не торопясь, забираясь за надувную лодку, располагаясь в мангровых зарослях с четким выстрелом.

Сиссору понравилась эта часть, и он, вероятно, съел ее. Аккуратно положив трубку РПГ на прочную ветку. Приметил эту штуку, возможно, на канистрах с бензином на корме. Ага. Или, может быть, прямо между лопатками Росса. Медленно нажимая на спусковой крючок (в последнюю секунду Росс, возможно, покачивал головой, пытаясь сконцентрироваться и расчистить морфиновую паутину), слышит позади себя ТУНК-СВУШ.

Черт, Росс.

Ты был речным. Я был летчиком.

«Ладно, ублюдок, вот и все!» Сток закричал, уже не обращая внимания, поднимаясь на ноги. «Я иду за тобой! У тебя есть шанс? Возьми! Сделай свой выстрел, потому что он будет твоим последним!»

Он встал на берегу, вытаращив глаза и тяжело дыша.

На листьях и ветвях мангрового дерева у воды, в том месте, где, должно быть, был Ножница, когда он выстрелил из гранатомета в Росса, все еще оставалось немного крови, засохшей крови. Что-то блестящее привлекло его внимание, пятно на корне, торчащем из илистого берега над его головой. Он протянул руку и почувствовал это, отдернул руку и посмотрел на ярко-красное пятно. Свежая кровь. Значит, Фанча тоже каким-то образом порезал ему задницу. Когда он причинял ей боль. Во время борьбы. На секунду отняла от него ножницы или, может быть, просто провела ногтями по его лицу. Не имело значения. Это было что-то.

Он работал вдоль берега, теперь совершенно спокойный, зная, что ему нужно делать. Следуйте за кровью.

Он пробыл у воды пару минут. Увидев слева от себя еще больше блестящей крови на кустовой пальмовой ветви, он направился вглубь страны. Видеть все это в своем уме, оставаться на месте, останавливаясь каждые двадцать секунд, чтобы прислушаться. Скитс и птицы вернулись. Древесные лягушки. Повсюду по песку снуют крабы-скрипачи. Солнце взошло и жарко. Глубокая суровость. Жара и стрельба по тарелочкам. Свежая кровь на сухой траве, где он скорчился в кустах. Где ты, черт возьми, Ножницы? Ты возвращаешься к сигарете?

Да, вот и все. Вернулся к своей лодке. Это именно то, что он будет делать. Мальчик, должно быть, пришел к очень поразительному осознанию.

Вот он, улыбается, готовит свой аппетитный выстрел, но что-то грызет его задницу, как раз перед тем, как он нажал на спусковой крючок. Что не так с этой картинкой? Ах, да. Никакого большого черного парня на резиновой лодке с белым парнем, вот в чем дело. Не видел никаких крупных цветных парней, которые скользили и скользили по берегу, так где же он, черт возьми? Он должен быть в воде. Или он оставил лодку и поплыл вверх по каналу. Верно, думает Сиссор, чернокожий мужчина поплыл вверх по реке к «Диабло».

Сток был рад, что дал Фанче другой пистолет.

Он поднялся на ноги и побежал сквозь густой кустарник небольшой поляны к Сигарете, когда мимо его уха просвистела единственная пуля. Он сильно ударился о землю, вскарабкался и покатился прямо в заросли пальметт. Не хорошее прикрытие. Еще две пули подняли землю в трех футах слева от него. Крутой угол. Стрельба с высоты. Сток поднял голову и увидел большое дерево Гамбо Лимбо на дальнем краю поляны. И еще куча кипарисов, но в кипарисе не спрятаться.

Ножницы любили стрелять в людей с деревьев. Его МО.

Сток встал и всадил в Гамбо четыре пули. Затем он, пригнувшись, побежал к приземистому дереву Калуса слева от него, которое могло служить небольшим укрытием. «Калуса» взорвалась прежде, чем он добрался туда. Белый след дыма вел обратно к вершине Гамбо, как раз туда, где его держал Сток.

Попался.

Сток побежал вперед, прямо на него, сделав три аккуратных выстрела по верхушке дерева, как раз там, откуда шел след от гранатомета. Ждал, чтобы увидеть, как парень упадет, и тогда он услышал хлопок оттуда, из-за верхушек деревьев, и кто-то ударил Луисвилльским Слаггером ему в левое бедро, бац. Хорошенько развернул его, может быть, два раза, но он удержался на ногах, еще всего сто ярдов, качая ногами, а потом его ноги перестали так хорошо двигаться. Грязь или что-то в этом роде.

Он добрался почти до основания Гамбо, стреляя из Глока и крича парню: «Давай, Ножницы! Давай вниз! Посмотрим, что у тебя есть! Покажи мне что-нибудь! Черт! У тебя нет ничего, застрели невесту перед церковью!»

Он пролетел через грязную яму, полную воды, что-то перевернул, кинулся вперед, теперь «Глок» стрелял всухую, пустой. Он удержал равновесие, двинулся вперед и вытащил из пояса свежую обойму с патронами. Черт, он залез на дерево и стащил это дерьмо за лодыжки. Засунь Глок парню в рот и посмотри, сможет ли он таким образом вымолить у Бога прощение. Он сделал бы это, и еще что-нибудь, но его ноги больше не двигались. Не мог даже поднять пятки, как в том кошмаре, когда пытаешься бежать, но ничего не двигается.

Он услышал сосательный звук, когда попытался поднять правую ногу и посмотрел на свои ноги. Больше не мог их видеть. Они исчезли в какой-то грязной жиже у подножия дерева. Прошел уже лодыжки, черт возьми, почти на полпути к коленям. Он услышал, как над ним шелестят листья, а затем парень просто спрыгивает с дерева Гамбо и приземляется на ноги на клочке болотной травы рядом с грязью. У меня никелированный магазин 357-го калибра, нацеленный на лоб Стоука.

— Привет, — сказал человек без глаз. Никаких зеркальных оттенков. На левой щеке у него было три рваных следа от когтей, которые все еще кровоточили. Фанча хорошо его поймала, благослови ее милую маленькую душу. Сток улыбнулся парню.