Столпы Земли - Фоллетт Кен - Страница 275

Филип был поражен не меньше, увидев своего заклятого врага. Томас тем временем продолжал говорить, словно не замечая рыцарей. Уильяму показалось, что архиепископ намеренно демонстрирует свое пренебрежение к гостям. Рыцари сели на невысокие табуретки и лавки, стоявшие вокруг кровати. Уильям тут же пожалел об этом: их визит теперь выглядел слишком уж дружественным; он чувствовал, что они теряют решимость. А может быть, Томас на это и рассчитывал?

Наконец архиепископ обратил на них свое внимание. Но не поднялся, чтобы приветствовать. Он знал их всех, кроме Уильяма, и взгляд его остановился на Хью Морвилле, самом высокопоставленном из них.

– А-а, Хью, – сказал он.

Уильям поручил эту часть операции Реджинальду, и поэтому он, а не Хью заговорил с архиепископом.

– Мы прибыли с посланием короля из Нормандии. Зачитать тебе его при всех или желаешь уединиться?

Томас переводил раздраженный взгляд с Реджинальда на Хью и обратно; ему словно неприятна была сама мысль о том, что беседу предстоит вести с самым молодым из посланцев Генриха. Он тяжело вздохнул и сказал:

– Оставь нас, Филип.

Тот поднялся и пошел к двери мимо рыцарей; в глазах его угадывалось беспокойство.

– Но дверь оставь открытой, – сказал ему вдогонку Томас.

Когда приор вышел, Реджинальд обратился к архиепископу:

– Именем короля я приказываю тебе прибыть в Винчестер и ответить на выдвинутые против тебя обвинения.

Уильям испытал необычайное удовольствие, заметив, как побледнел Томас.

– Вот, значит, как. – Архиепископ держался спокойно. Он поднял глаза от пола и взглянул на управляющего, который переминался с ноги на ногу в дверях. – Пусть все войдут, – приказал ему Томас. – Я хочу, чтобы все это слышали.

Монахи, священники, приор Филип один за другим вошли в комнату. Кто-то сел на скамьи, остальные остались стоять вдоль стен. Уильям не стал возражать: напротив, чем больше людей будет присутствовать – тем лучше; ведь главной целью этой встречи было показать при свидетелях, что Томас отказался подчиниться королевскому приказу.

Когда все заняли свои места, архиепископ обратился к Реджинальду:

– Повтори еще раз.

– Именем короля я приказываю тебе прибыть в Винчестер и ответить на выдвинутые против тебя обвинения.

– О каких обвинениях идет речь? – тем же спокойным тоном спросил Томас.

– Ты обвиняешься в государственной измене.

Архиепископ покачал головой:

– Генриху не удастся устроить надо мной суд. Я не совершал никаких преступлений. Бог свидетель.

– Ты отлучил от Церкви слуг Его Величества.

– Это сделал не я, а Папа.

– Ты также лишил многих епископов их постов.

– Я милосердно предложил им вернуться. Но они отказались. Хотя мои предложения остаются в силе.

– Ты поставил под угрозу преемственность власти, осудив коронацию сына монарха.

– Ничего подобного я не совершал. Архиепископ Йоркский не имеет права короновать кого-либо, и Папа вынес ему порицание за подобную вольность. Но никто никогда не говорил, что коронация была недействительной.

– Одно следует из другого, ты, чертов тупица! – не выдержал Реджинальд.

– Ну все, довольно, с меня хватит! – сказал архиепископ.

– А мы по горло сыты тобой, Томас Бекет! – заорал Реджинальд. – Видит Бог, как ты надоел нам своей самонадеянностью, своими смутами и изменами!

Томас встал.

– Мои замки заняты людьми короля! – возмутился он. – Король же забирает себе всю арендную плату, которая причитается мне! Архиепископу приказано не покидать пределов Кентербери! И вы еще смеете заявлять, что вашетерпение кончилось?

Один из священников попытался вмешаться:

– Милорд, давайте обсудим все в узком кругу...

– С какой целью? – оборвал его Томас. – Они требуют от меня того, что я не обязан делать и не сделаю ни при каких условиях.

На шум сбежались все, кто был во дворце; они толпились в дверях с широко открытыми от удивления глазами. Спор продолжался довольно долго, и собравшиеся могли теперь засвидетельствовать, что Томас отказался подчиниться королевскому приказу. Уильям сделал знак Реджинальду. Жест был почти неуловимым, но приор Филип заметил его и очень удивился, сообразив, что за главного здесь не Реджинальд, а Уильям.

Реджинальд монотонно произнес, словно читал по написанному:

– Архиепископ Томас, ты больше не находишься под защитой короля. – Он развернулся и скомандовал: – А теперь всем освободить помещение!

Никто не тронулся с места.

– Вам, монахи, – продолжал он, – я приказываю именем короля сторожить архиепископа и не дать ему улизнуть.

Конечно же они откажутся. Уильям это прекрасно понимал. Но именно их неповиновение и нужно было ему: он молил Бога, чтобы Томас попробовал бежать, и тогда было бы легче покончить с ним.

Реджинальд повернулся к управляющему, Уильяму Фицнилу, который был, кроме всего, еще и личным телохранителем архиепископа.

– Ты арестован, – объявил он ему, схватил за руку и вывел из комнаты. Тот не сопротивлялся. Уильям и остальные рыцари вышли следом.

Они сбежали по ступенькам и выскочили из дома. Рыцарь Ричард все еще стоял на страже у крыльца. Уильям ломал голову, что делать с управляющим.

– Ты с нами? – спросил он его.

Человек был напуган до полусмерти.

– Да, если вы за короля!..

Пожалуй, в таком состоянии он ни для кого не представляет опасности, решил Уильям. И приказал Ричарду:

– Глаз с него не спускай. Из дворца никого не выпускать. Дверь держи закрытой.

А сам побежал к шелковице, где остальные рыцари уже натягивали на себя доспехи и застегивали пояса с мечами. Вот он, долгожданный момент, думал он со странной смесью азарта и страха, сейчас мы вернемся обратно и покончим с архиепископом Кентерберийским. О Боже! Уильям уже давно не надевал шлем, и края кольчуги, которые прикрывали шею и плечи, все время задирались. Он проклинал свои неловкие корявые пальцы. Возиться с железками было некогда. Заметив неподалеку какого-то мальчишку, который, раскрыв рот, смотрел на него, Уильям крикнул:

– Эй, ты! Тебя как зовут?

Мальчуган обернулся, посмотрел в сторону кухни, словно сомневался, отвечать ему или нет, и наконец сказал:

– Роберт, мой господин. Все зовут меня Роберт Свирель.

– Подойди сюда, Роберт Свирель. Помоги мне.

Мальчишка не решался.

Терпение Уильяма лопнуло.

– Иди сюда, или я, клянусь Богом, снесу тебе голову с плеч вот этим мечом.

Роберт нехотя приблизился. Уильям показал ему, как правильно держать кольчугу, пока он будет надевать шлем. Наконец он справился, а мальчишка убежал прочь. Когда-нибудь я расскажу об этом своим детям, мимоходом подумал Уильям.

Шлем был с забралом и с защитным щитком для рта на ремне, который пристегивался у щеки. Остальные рыцари тоже надели свои шлемы, лиц не было видно, и никто теперь не смог бы узнать их. Каждый держал в одной руке меч, в другой – секиру.

– Готовы? – спросил Уильям.

Все дружно кивнули.

Время разговоров кончилось. Больше никаких команд не требовалось, наступило время действовать. Оставалось только вернуться во дворец и убить Томаса.

Уильям сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул.

И тоже застегнул ремень на шлеме.

Из сторожевой будки выскочил один из воинов и распахнул главные ворота.

Во двор ворвались рыцари, которых Уильям оставил в домике через дорогу. Как и было велено, они громко выкрикивали:

– Люди короля! Люди короля!

Уильям рванулся к двери во дворец.

Рыцарь Ричард и управляющий Уильям Фицнил широко открыли ее.

В это время двое слуг архиепископа, воспользовавшись тем, что Ричард и Фицнил на мгновение отвлеклись, успели закрыть вторую дверь, ведущую с крыльца в большой зал.

Уильям всем телом обрушился на дверь, но было поздно: они уже опустили тяжелый засов, намертво заперев ее. Шериф грязно выругался. Неудача, да еще в самом начале. Рыцари начали долбить в дверь секирами, но безуспешно: сработана она была на совесть. Уильям ощутил легкое чувство растерянности. Стараясь изо всех сил побороть первые признаки паники, он соскочил с крыльца и стал искать вторую дверь. Реджинальд оказался рядом.