Столпы Земли - Фоллетт Кен - Страница 205

Наконец из церкви вышел священник. В других городах служители Господа встречали их с выражением осторожного любопытства; этот же был похож, скорее, на заклинателя: в одной руке крест, которым он прикрывался, словно щитом, в другой – сосуд со святой водой.

– Что он себе вообразил? Неужели собирается изгонять дьяволов? – спросил немного опешивший Рейнольд. Священник прошел мимо, распевая что-то на латыни, и приблизился к Джеку.

– Приказываю тебе, дух дьявола, вернуться в царство призраков. Во имя... – начал он по-французски, но Джек, не выдержав, заорал:

– Я не призрак, болван ты чертов! – Он, казалось, сейчас взорвется от ярости.

Священник продолжал:

– ... Отца, Сына и Святого Духа...

– Нас послал с миссией архиепископ Кентерберийский, – попытался протестовать Рейнольд. – Он благословил нас.

– Он – не призрак! – сказала Алина. – Я знаю его с детства!

Священник, похоже, заколебался.

– Ты призрак человека, который жил в этом городе и умер двадцать четыре года назад, – сказал он. Из толпы послышались возгласы в подтверждение его слов, и он возобновил свои заклинания.

– Но мне всего двадцать лет, – сказал Джек. – Я, наверное, просто похож на того человека.

Из толпы вышел мужчина:

– Ты не просто похож на него. Ты – это он. Ты совсем не изменился со времени своей смерти.

По толпе пробежал испуганный шепот. Джек, вконец расстроенный, взглянул на говорившего: на вид ему было лет около сорока, с седой бородой, одет, как преуспевающий ремесленник или мелкий торговец. И вроде в здравом уме, подумал Джек.

– Мои спутники знают меня, – обратился он к мужчине. Голос его выдавал волнение. – Двое из них священники, женщина – моя жена, ребенок – мои сын. Они что, тоже призраки?

Мужчина, похоже, начал соображать.

– Джек, ты разве меня не узнаешь? – крикнула седая женщина, стоявшая неподалеку.

Джек подпрыгнул, точно его ужалили. Вот теперь ему действительно стало страшно.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спросил он.

– Я ведь твоя мать, – ответила женщина.

– Неправда! – крикнула Алина, и Джек почувствовал по ее голосу, что она тоже испугалась. – Я знаю его мать. Ты врешь! Что здесь происходит?!

– Дьявольское колдовство! – проговорил священник.

– Подождите, подождите, – вмешался Рейнольд. – Может быть, тот мужчина был Джеку родственником? У него были дети?

– Нет, – сказал седобородый.

– Ты уверен?

– Он никогда не был женатым.

– Это разные вещи.

Один или два человека защелкали языком. Священник свирепо посмотрел на них.

– Но ведь тот человек умер двадцать четыре года назад, – сказал седобородый, – а этот Джек говорит, ему всего двадцать.

– Как он умер? – спросил Рейнольд.

– Утонул.

– А тело его ты видел?

Все молчали. Наконец седобородый откликнулся:

– Нет, я не видел.

– А кто-нибудьвидел? – Голос Рейнольда звучал все увереннее, он чувствовал, что берет верх.

Воцарилась тишина.

Рейнольд повернулся к Джеку:

– Твой отец жив?

– Он умер, когда меня еще не было на свете.

– А кем он был?

– Менестрелем.

Толпа откликнулась глубоким вздохом.

– Мой Джек был менестрелем, – сказала седая женщина.

– Но нашДжек каменщик, – сказал Рейнольд. – Я видел его работу. Хотя он вполне мог быть сынамДжека-трубадура. – Он повернулся к Джеку. – Как звали твоего отца? Наверное, Джек-менестрель?

– Нет. Его звали Джек Шербур.

Священник повторил имя, произнеся его немного по-другому:

– Жак Шербур?

Джека словно обухом по голове ударило. Он никогда не понимал, откуда у его отца такое имя. Теперь все стало ясно. Как и многих странников, его назвали по имени города, откуда он пришел.

– Да. Конечно, – изумленно сказал юноша. – Жак Шербур. – Наконец-то он нашел следы своего отца, через столько лет, когда все надежды уже было умерли. Ему пришлось пройти столько дорог – через две страны, – и вот то, что он искал, обнаружилось здесь, на побережье Нормандии. Радость переполняла Джека, тяжесть, которая столько лет висела на нем страшной ношей, словно свалилась с его плеч. Поиски закончились успехом!

– Теперь все ясно, – сказал Рейнольд и торжествующим взглядом обвел толпу. – Жак Шербур не утонул, он выжил. И отправился в Англию. Он недолго жил там, познакомился с девушкой, у нее должен был родиться от него ребенок, но Жак умер. Родился мальчик, и женщина назвала его в честь отца. И вот сейчас ему двадцать, и он точная копия своего отца в молодости. – Рейнольд посмотрел на священника: – Так что никакой нечистой силы здесь нет, святой отец. Просто вновь собирается семья.

Алина взяла Джека под руку. Он стоял, потрясенный, горя желанием задать сотни вопросов, и не знал, с чего начать. Наконец выпалил первое, что пришло на ум:

– А почему вы были уверены, что он умер?

– Тогда на «Белом Корабле» погибли все, – сказал седобородый.

– "Белый Корабль"?

– Я помню его, – сказал Эдвард. – Это было знаменитое кораблекрушение. Утонул наследник трона. И его место заняла Мод. И мы получили Стефана.

– Но как мой отец попал на этот корабль? – спросил Джек.

Ответила ему седая женщина, назвавшаяся матерью Джека Шербура.

– Он должен был развлекать знатных особ во время плавания. – Она взглянула на Джека. – Так, значит, ты – его сын. Мой внук. Прости, что приняла тебя за призрака. Ты так на него похож.

– Твой отец был мне братом, – сказал седобородый. – Я твой дядя Гийом.

Джек вдруг осознал, что вот она – семья его отца, его родные, которых он так долго искал. Он больше не чувствовал себя одиноким в этом мире. Он нашел свои корни.

– А это мой сын Томми, – сказал он. – Посмотрите, такой же рыжий.

Седая женщина с любовью посмотрела на малыша и вдруг с изумлением воскликнула:

– О Боже, я ведь уже прабабушка!

И все засмеялись.

– А все-таки интересно, как мой отец попал в Англию? – сказал Джек.

Глава 13

I

– И сказал господь сатане: «Обратил ли ты внимание. Твое на раба моего Иова? Посмотри на него. Вот лучший из всех людей, которых я когда-либо видел». – Филип замолчал на мгновение, наблюдая за реакцией со стороны внимавших ему. Это был не дословный перевод, а скорее свободный пересказ известной притчи. – «Разве он не самый справедливый, непорочный, богобоязненный и удаляющийся от зла, скажи?» И ответил ему сатана: «разве даром богобоязнен Иов? Ты дал ему все. Только взгляни на него. У него семь сыновей и три дочери. Семь тысяч мелкого скота и три тысячи верблюдов, пятьсот пар быков и пятьсот ослиц. Потому-то он такой хороший». И сказал тогда господь: «хорошо. Забери все это у него и посмотришь, что будет». И вот что ответил Сатана...

Филип продолжал свою проповедь, а из головы не выходило странное письмо, которое он получил этим утром из Кентерберийского аббатства. Оно начиналось с поздравлений ему по случаю обретения им чудотворной Плачущей Мадонны. Приор не знал, кто такая Плачущая Мадонна, и был уверен, что у него ее не было. Далее архиепископ писал, что рад был услышать о возобновлении строительства собора в Кингсбридже. И этого Филип не собирался делать. Он ждал теперь знака Божьего, прежде чем взяться за что-либо, а пока, в ожидании, проводил воскресные службы в маленькой приходской церкви. В конце своего послания архиепископ Теобальд хвалил Филипа за его проницательность при выборе мастера-строителя, который помогал возводить новый алтарь в Сен-Дени. Филип, конечно, слышал об этом аббатстве и о знаменитом аббате Сюжере, самом влиятельном духовном лице королевства Франция; но ему никогда не приходилось слышать о новом алтаре в Сен-Дени, как не назначал он никакого мастера на строительство собора в Кингсбридже. Филип подумал, что письмо наверняка предназначалось кому-то другому и попало к нему по ошибке.

– Итак, что же сказал Иов, когда лишился всего нажитого и дети его умерли? Проклинал ли он Господа? Хвалил ли Сатану? Нет! Он сказал: «Я родился голым – голым и умру. Бог дал – Бог взял. И будет благословенно имя Его». Вот что сказал Иов. А потом Господь сказал Сатане: «Ну, что Я тебе говорил?» И ответил Сатана: «Хорошо, пусть так. Но у него осталось еще его здоровье, не так ли? Человек может без многого обойтись, было бы здоровье». И Господь понял, что Иов должен еще немного пострадать, чтобы доказать Его, Господа, правоту, и Он сказал: «Тогда забери его здоровье и увидишь, что будет». И Сатана сделал Иова больным, и тело его покрылось струпьями с головы до пят.