Столпы Земли - Фоллетт Кен - Страница 163

Не тут-то было. Через несколько минут притащился Альфред.

– Если бы Джек Шербур был моим отцом, я бы не спешил трепаться об этом повсюду. Не знаешь, что ли, кем он был?

– Он был жонглером, менестрелем, – заявил Джек, стараясь придать своему голосу уверенность, однако с тревогой думал, что еще скажет Альфред. – Сдается мне, ты и понятия не имеешь, кто такой жонглер.

– Он был вором! – выпалил Альфред.

– А-а, пошел ты, кусок дерьма! – Джек отвернулся и отпил глоток, но пиво не шло ему в горло. У Альфреда наверняка была причина так говорить.

– А известно ли тебе, как он помер? – не унимался Альфред.

«Вот в чем дело, – мелькнуло в голове Джека. – Вот что он узнал вчера в Ширинге. Поэтому-то так и лыбится». Он неохотно повернулся и посмотрел Альфреду в лицо.

– Нет, Альфред, я не знаю, как умер мой отец, но думаю, ты собираешься мне об этом рассказать.

– Его вздернули как паршивого вора, коим он и был на самом деле.

У Джека вырвался непроизвольный вскрик. Он нутром чувствовал, что это было правдой. У Альфреда просто ума не хватило бы выдумать такое. Джек мгновенно понял, чем объяснялось молчание матери. Многие годы он втайне боялся узнать что-либо подобное. Все это время он делал вид, что все нормально, что он вовсе не ублюдок, что у него был настоящий отец с настоящим именем. Но на самом деле он всегда подозревал, что с его отцом связано что-то постыдное, что насмешки, которые он слышал, имели под собой основание и что действительно было что-то, чего он должен был стыдиться. Он и так уже чувствовал себя униженным: Алина отвергла его, дав тем самым понять, какой он жалкий и ничтожный. А теперь правда об отце обожгла его, словно еще одна пощечина.

Рядом стоял и улыбался необычайно довольный собой Альфред: он был в восторге оттого эффекта, который произвело его откровение. Для Джека правда об отце явилась страшным ударом, но видеть, как радуется его горю Альфред, – это уж слишком, и, потеряв голову, Джек выплеснул свое пиво в осклабившуюся физиономию своего сводного брата.

С удовольствием наблюдавшие за происходящим подмастерья поспешно попятились. Взревев от ярости, Альфред протер глаза и неожиданно быстро для такого верзилы ударил Джека своим огромным кулаком по лицу, да так сильно, что вместо боли тот почувствовал, как у него онемела щека. Но прежде, чем Джек успел опомниться, другой кулак Альфреда вошел ему в живот. Этот удар оказался ужасно болезненным. Джек подумал, что ему уже никогда не удастся снова вздохнуть, и, согнувшись пополам, он рухнул на землю. Но когда Джек упал, Альфред пнул его в голову обутой в тяжеленный башмак ногой.

Ничего перед собой не видя, Джек попытался подняться на ноги. Однако Альфред еще не был удовлетворен и схватил вставшего наконец Джека. Тот, не на шутку испугавшись, начал что было сил вырываться. Он знал, что жалости от Альфреда все равно не дождется и, если не сможет убежать, будет избит до полусмерти. Альфред держал его очень крепко, но в какой-то момент отвел для очередного удара руку, и тут, отчаянно рванувшись, Джек от него ускользнул.

Он стрелой помчался прочь – Альфред бросился вдогонку. Джек обежал вокруг бочки с известью и опрокинул ее под ноги Альфреду. Тот перепрыгнул через бочку, но, к несчастью, врезался в бадью с водой. Расплескавшаяся вода, залив известь, закипела и свирепо зашипела. Строители, видя, как уничтожаются такие дорогие материалы, возмущенно закричали, но Альфред был глух к ним, а Джек думал лишь о том, как спастись. Он бежал, все еще скрюченный от боли и полуослепший от полученного по голове удара.

Альфред почти догнал Джека и, изловчившись, зацепил его ногу. Джек полетел вперед головой. «Сейчас я умру, – пронеслось у него в мозгу, пока он кувыркался по земле. – Сейчас Альфред меня убьет». Он закатился под приставленную к строительным лесам лестницу. Альфред устремился за ним. Джек чувствовал себя загнанным в угол кроликом. Только лестница спасала его, и, как только Альфред нырнул под нее, Джек выскочил с другой стороны и помчался вверх по ступенькам. Он карабкался с проворством крысы.

Следом за ним, сотрясая лестницу, стал подниматься Альфред. Обычно Джек без труда убегал от него, но сейчас у него кружилась голова и ему все еще было тяжело дышать. Он долез до самой вершины лестницы и нетвердой походкой ступил на деревянный помост строительных лесов, но, споткнувшись, повалился на стену. Ее кладка была уложена только сегодня утром, и раствор еще не успел схватиться. Как только Джек взлетел на нее, вся секция стены зашаталась, а три или четыре блока, соскользнув, полетели вниз. Раскачиваясь на самом краю и глядя, как низвергающиеся с высоты восьмидесяти футов огромные камни пробивают крыши построенных возле самой стены сараев, Джек подумал, что через мгновение и он полетит следом за ними. Однако ему удалось обрести равновесие, и он молил лишь о том, чтобы в этот момент в сараях никого не оказалось. Добравшийся до конца лестницы Альфред стал надвигаться на Джека.

Он раскраснелся и тяжело дышал; глаза полны ненависти. Джек не сомневался, что в таком состоянии Альфред был способен на убийство. «Если он поймает меня, – думал Джек, – то просто сбросит отсюда». Альфред наседал, Джек пятился. Наступив на что-то мягкое, Джек догадался, что это была куча раствора. Быстро нагнувшись, он зачерпнул полную пригоршню и швырнул ее прямо в глаза своего преследователя.

Ослепленный, Альфред остановился, тряся головой и стараясь разлепить глаза. Наконец-то Джеку представилась возможность спастись. Он помчался на дальний конец помоста строительных лесов, намереваясь спуститься, убежать из монастыря и остаток дня провести, скрываясь в лесу. Но, к его ужасу, лестницы там не было. И слезть по стойкам лесов тоже было невозможно, ибо на этом конце они крепились на вставленных в кладку стены бревнах. Джек был в ловушке.

Он оглянулся. Альфред уже прочистил глаза и теперь шел на него.

Оставался последний путь.

На недостроенном торце стены, где алтарь должен был примыкать к трансепту, каждый ряд кладки был на полблока длиннее верхнего, образуя узенькую лестницу, которой иногда пользовались наиболее отважные строители, чтобы забраться на строительные леса. Затаив дыхание, Джек шагнул на верхушку стены и осторожно, но быстро стал продвигаться вперед, стараясь не задумываться, что случится, если он поскользнется. Дойдя до края, он взглянул вниз. Его замутило. Он оглянулся: Альфред шел по стене. Джек начал спускаться.

Невозможно было понять, почему Альфред не боялся: смелым он не был никогда. Казалось, ненависть притупила его чувство страха. Пока они спускались по крутым и скользким ступенькам, Альфред начал настигать Джека. До земли оставалось еще более двенадцати футов, когда Джек понял, что Альфред был уже слишком близко. Отчаявшись, он прыгнул на соломенную крышу сарая плотника, а с нее на землю, однако приземлился он неудачно и, подвернув ногу, упал.

Шатаясь, Джек поднялся, но те секунды, которые он потерял, пока лежал на земле, позволили Альфреду спуститься и подбежать к сараю. В мгновение ока он очутился перед Джеком и остановился, выжидая, в какую сторону тот побежит. Некоторое время Джек в нерешительности колебался, но затем, сделав шаг в сторону, юркнул в сарай.

Внутри никого из ремесленников не было, ибо все они в это время собрались вокруг пивной бочки. На скамьях лежали их молотки, пилы, стамески и деревянные заготовки, над которыми они работали. Посредине, на полу, возвышалась недоделанная опалубка под будущую арку, а сзади, прямо возле стены собора, полыхал очаг, который топили стружкой и всякими деревянными обрубками и обрезками.

Отступать было некуда.

Зажатый в угол, Джек повернулся лицом к Альфреду. От страха он какое-то время не мог сдвинуться с места, но затем в нем прорвалась злость. «Раз уж мне все равно помирать, – подумал он, – то перед смертью я пущу Альфреду кровь». И, не дожидаясь, когда Альфред его ударит, он наклонил голову и в бешенстве бросился на него.