Столпы Земли - Фоллетт Кен - Страница 135

Он несся среди горстки домишек, а следом за ним с гиканьем мчались его воины, бросая факелы на крытые соломой крыши. Двери начали распахиваться, и на улицу высыпали объятые ужасом мужчины, женщины и дети, которые с воплями старались увернуться от могучих копыт. Они в панике метались возле своих разгоравшихся жилищ. На краю этой свалки Уильям остановил коня и какое-то время наблюдал за происходящим. Из горящих построек выгоняли домашний скот, и обезумевшая свинья, не разбирая пути, носилась среди всеобщей суматохи, а посредине всего этого стояла корова и раскачивала из стороны в сторону своей тупой головой. Даже молодые мужчины, которые обычно быстры до драки, были растеряны и напуганы. Определенно, раннее утро – самое подходящее время для подобного рода набегов: когда человек полуголый, он менее агрессивен.

Выскочивший из одной из хибар смуглолицый черноволосый мужик принялся отдавать команды. По всей видимости, это и был Черномазый Отто. Его слов Уильям не слышал, но по жестам догадался, что Отто приказывает женщинам хватать детей и бежать прятаться в лес, однако что он говорит мужчинам? Через минуту Уильям понял. Двое молодых мужиков мотнулись к стоявшему в стороне сараю и открыли запертую снаружи дверь. Они заскочили внутрь, а мгновение спустя появились, держа в руках тяжелые молотки. Очевидно, это был их склад инструментов, и сюда Отто посылал и других мужчин. Так, значит, они собирались драться!

Три года назад Отто отказался постоять за Филипа. Что же изменилось теперь?

Как бы там ни было, его надо убить. Уильям зловеще улыбнулся и обнажил меч.

Уже шесть или восемь мужиков были вооружены кувалдами и длинными топорами. Уильям пришпорил коня и помчался к толкавшимся возле сарая ремесленникам. Они бросились врассыпную, но Уильям взмахнул мечом и рубанул по державшей топор руке одного из каменотесов. Топор упал.

Уильям галопом пронесся мимо и развернул коня. Он тяжело дышал, но чувствовал себя прекрасно: в пылу сражения нет страха – только восторг. Его воины следили за происходящим, глядя на своего господина в ожидании приказаний. Уильям сделал им знак следовать за ним и вновь поскакал к ремесленникам. От шести рыцарей они уже не смогут так легко увернуться. Уильям зарубил двоих из них, и еще несколько мужиков пали от мечей его воинов, правда, он мчался слишком быстро, чтобы точно сосчитать погибших, и не знал, все ли мертвы или лишь ранены.

Когда он в очередной раз развернулся, Отто уже организовал силы ремесленников, а как только рыцари снова бросились в атаку, каменотесы рассеялись среди пылающих строений. Уильям с досадой понял, что это была умная тактика. Мужикам стало легче избегать схватки с преследовавшими их рыцарями, когда они оказались разрозненными, да и кони шарахались от пламени горящих домов. Уильям погнался за седовласым ремесленником, державшим в руке кувалду, но несколько раз промахнулся, и в конце концов тот спрятался от него, вбежав в дом с горящей крышей.

Отто оказался крепким орешком. Он не только руководил каменотесами, но и воодушевлял их. Если его убить, остальные наверняка сразу все сдадутся. Уильям натянул поводья и поискал его глазами. Большинство женщин и детей уже исчезли, но посредине поля боя остались стоять, плача и держась за ручки, два пятилетних малыша. Хамлеевы рыцари рыскали между домов в поисках мужиков. К своему удивлению, Уильям увидел, что на земле, стеная и истекая кровью, распластался один из его воинов. Уильям даже растерялся: со своей стороны он никак не ожидал потерь.

Обезумевшая женщина металась от дома к дому, зовя кого-то. Наконец она увидела двух малышей и подхватила их на руки. Убегая, она чуть было не столкнулась с рыцарем Жильбером де Ренном. Жильбер поднял меч, чтобы зарубить ее, но вдруг из-за дома выскочил Отто и взмахнул топором. Старый мастер умел обращаться с этим орудием, и, пройдя через бедро Жильбера, лезвие топора вонзилось в деревянное седло. Отсеченная нога шлепнулась на землю, и визжащий Жильбер упал с коня.

Он отвоевался навсегда.

Жильбер был славным рыцарем. Разозлившись, Уильям пришпорил коня. Женщина с детьми исчезла. Отто пытался выдернуть свой топор из седла. Он поднял глаза и увидел приближающегося Уильяма. Если бы он сразу же побежал, то еще успел бы спрятаться, но он продолжал стоять и тянуть топор. Наконец лезвие вышло, но Уильям был уже рядом. Он взмахнул мечом. Отто не дрогнул и поднял топор. В последнее мгновение Уильям понял, что топор каменотеса нацелен на коня и он покалечит животное прежде, чем Уильям окажется достаточно близко, чтобы достать Отто мечом. В отчаянии он изо всех сил натянул поводья, и его боевой конь, остановившись как вкопанный, встал на дыбы. Удар пришелся в шею, и лезвие топора глубоко вошло в могучие мускулы животного. Фонтаном брызнула кровь, и конь пал. Прежде чем огромное тело успело придавить его к земле, Уильям выскочил из седла.

Он был в ярости. Боевой конь стоил целое состояние и прошел с ним через всю гражданскую войну. Просто в уме не укладывалось, что он мог погибнуть от топора каменотеса.

Уильям перепрыгнул через труп животного и в бешенстве ринулся на Отто.

Старый каменотес был серьезным противником. Держа топор обеими руками, он ручкой, сделанной из сердцевины дуба, парировал удары хамлеевского меча. Уильям бил все сильнее и сильнее, заставляя его отступать. Несмотря на свой возраст, Отто имел крепкие мышцы, и атаки Уильяма едва ли слишком сильно его задевали. Уильям схватился за рукоятку меча двумя руками и обрушил его изо всех сил. И снова клинок вонзился в дерево топорища. Затем Отто начал напирать, и Уильяму пришлось отступить. Но Отто все наседал.

Внезапно Уильям испугался за свою жизнь.

Отто поднял топор. Уильям отскочил назад, но его пятка за что-то зацепилась, он споткнулся и стал падать через труп своего коня. Шлепнувшись в лужу теплой крови, он все же смог удержать в руках меч. Над ним с поднятым топором стоял Отто. Грозное орудие уже низвергалось на него, но обезумевший от страха Уильям в последнее мгновение перекатился в сторону, почувствовав, как рассекающее воздух лезвие топора обдало его легким ветерком. Он вскочил на ноги и, сделав выпад, вонзил меч в каменотеса.

Будь Отто воином, он бы знал, что после неудачного удара человек находится в наиболее уязвимом положении, и отскочил бы в сторону, прежде чем вытягивать из земли топор. Но Отто воином не был, а был он просто храбрым чудаком и потому остался на месте, выставив для равновесия одну руку вбок, а другой держась за рукоятку топора и превратив свое тело в великолепную мишень. Выпад Уильяма был почти безадресным, но тем не менее он достиг цели. Острие клинка уперлось в грудь Отто. Уильям надавил сильнее, и лезвие меча вошло между ребер каменотеса. Отто отпустил топор, и его лицо приняло выражение, которое так хорошо было знакомо Уильяму. В его глазах застыло удивление, рот раскрылся, словно он хотел закричать, но крика не получилось, а кожа вдруг стала серой. Сомнений не было: его рана смертельна. На всякий случай Уильям вогнал меч еще глубже, а затем выдернул. Глаза Отто закатились, на рубахе расплылось ярко-красное пятно, и он упал.

Уильям обернулся и обвел глазами все поле боя. Он увидел двух удиравших каменотесов, очевидно, видевших, как погиб их мастер. На бегу они что-то крикнули своим товарищам, и те тоже начали отступать, отбиваясь от преследовавших их рыцарей.

Уильям неподвижно стоял и тяжело дышал. Проклятые каменотесы приняли бои! Он посмотрел на Жильбера. Его верный рыцарь, закрыв глаза, без движения лежал в луже крови. Уильям приложил к его груди руку: сердце не билось. Жильбер был мертв.

Уильям обошел вокруг все еще горящих домов и пересчитал тела. Убиты были трое каменотесов да еще женщина с ребенком, которых, по-видимому, растоптали кони. Трое хамлеевских воинов были ранены, один рыцарь погиб и четыре коня убиты или покалечены.

Закончив подсчет, он остановился возле трупа своего боевого коня. Он любил его больше, чем кого-либо из людей. Обычно после битвы Уильям чувствовал себя в приподнятом настроении, но сейчас он был подавлен. Получилась настоящая бойня. Он-то рассчитывал, что они просто вышвырнут кучку беспомощных работников, а все обернулось кровавым сражением с серьезными потерями.