Проклятьем заклейменный (СИ) - Батаев Владимир Петрович - Страница 41

— Чуть не удушил, кретин, — прохрипел я.

— И надо было удушить! Но… Я не смог!

— Тьфу, — я откашлялся и сплюнул в траву. Потёр горло ладонью. — Значит, ты нормальный адекватный человек. Я тоже не смог тебя резануть. А мог бы!

Кажется, он только сейчас сообразил, под какой угрозой всё это время находились его причиндалы в частности и здоровье в целом. Посмотрел на мой меч слегка округлившимися глазами.

— Ты Кольку убил! — воскликнул он.

— Не убил, а поспособствовал его отправке в другой мир, — возразил я. — Он тебе кто вообще? Какое тебе дело?

— Друг, с детства, — проворчал здоровяк. — Семьями дружили, соседи мы. А ты его…

— Я ему дал шанс быть героем! — рявкнул я. — И перестать быть таким засранцем! Могу тебя следом отправить!

— Нет, — понурился парень, опустив взгляд. — Я не…

Договорить он не успел. Выпрыгнувший из кустов гуль запрыгнул ему на спину и впился зубами в горло. Через секунду ударил звон колоколов. А ещё через мгновение мой клинок срубил гулю половину башки. Вот убивать нелюдей у меня рука не дрогнет.

Второму гулю я снёс башку в прыжке, но его тушка всё равно рухнула на меня, сбивая с ног.

— Демьян! Соловьёв! Соловей! Где ты⁈ — донеслись голоса моих девчонок.

Вот и подмога прибыла, с опозданием, конечно. Могли бы и пораньше. С гулями я сам могу разобраться.

— Они наверху! Под деревья! — прокричал кто-то, пробежав мимо меня.

И ломанулся ровно в те кусты, из-за которых выскакивали гули. Вскоре оттуда раздался крик, полный страха и боли. Да что ж такое! Этак общага у нас скоро наполовину опустеет.

— Подлечите этого пыльцой, — велел я своим девчонкам, указав на лежащего на тропинке здоровяка. — А я туда.

— Демьян… Он мёртв, — удержала меня за плечо Вежлева. — Вон… Мухи уже… Чувствуют…

По окровавленному горлу приятеля Урусова, имени и фамилии которого я так и не узнал, и впрямь уже ползали две мухи. А тело парня не шевелилось. И крики из-за кустов тоже затихли.

Так, это что получается? Потом ещё скажут, мол, это я во всём виноват. Вывел из строя почти половину группы быстрого реагирования. Да и собрался народ у арены из-за нашего спарринга. Этого не спас… Того не остановил… Мог? Да нифига не мог!

— Кто там наверху? — сухо спросил я. — Гуки на деревьях?

— Крыланы, — сообщила Троекурова, проигнорировав ту часть вопроса, которую наверняка не поняла. — Довольно опасные твари. Могут утащить в небо, а потом уронить.

Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть пролетевший в небе чёрный силуэт с распростёртыми крыльями. Следующий выскочивший из кустов гуль поймал грудью молнию от кого-то из девчонок. Я на это и внимания почти не обратил.

Вокруг раздавались панические крики, чьи-то отрывистые приказы, что-то взрывалось. И что со всем этим делать? Прорываться со своим бабьим отрядом к общаге? Или пытаться всех собрать, объединить? Опять петь «Вставай страна огромная»?..

Погодите-ка… Я всю эту песню, конечно, целиком не помню. Но вот ещё один куплет всплыл в памяти. Хотя даже не уверен, что он из этой песни. Но без разницы.

— Готовьте пыльцу, девчонки, — попросил я. — Если сейчас сработает…

— Что ты задумал⁈ — насторожилась Изольда, впрочем, торопливо расстёгивая рубашку и уже достав пакет пыльцы.

А я запел:

— Не смеют крылья чёрные

Над Родиной летать,

Поля её просторные

Не смеет враг топтать!

Летящий в небе надо мной крылан рухнул вниз пикирующим бомбардировщиком, врезавшись в крону дерева. К счастью, без взрыва. Очередной гуль, выскочивший из-за живой изгороди, едва приземлился и сделал шаг в нашу сторону, взорвался кровавой кашей. А у меня подкосились ноги, и я полетел навзничь спиной вперёд.

Кто-то из девчонок успел меня подхватить и придержать в падении. Другая задрала на мне рубашку. Через мгновение у меня на груди уже оказалась Варвара, а остальные сыпали пыльцу. Я скосил взгляд вниз, на почти полностью почерневшую грудь. Участки чистой кожи едва заметны среди черноты. И как я ещё не сдох?

— Это что такое было⁈ — грозно вопросила Изольда, встав у меня над головой.

В распахнутой рубашке, да и встала так, что мне открывался вид на чёрные кружевные трусики у неё под юбкой. Так что вся грозность тона впечатления не произвела.

— Великая песня, — с трудом шевеля онемевшими губами, пробормотал я. — Эмоции миллионов людей… Сильных эмоций… У вас тут не было мировых войн, да?

— У нас тут Прорывы и вечная война с нелюдью, — поджала губы Изольда, обхватив себя руками за плечи. — Но от того, как ты это сказал, мне аж страшно стало. Мировая война…

— Наши победили, — попытался улыбнуться я. — Хотя мне теперь стыдно, что я не знаю эту песню целиком.

— Сыпьте ещё пыльцы! — визг Варвары донёсся до меня, будто через слой ваты. — Всю сыпьте! Он весь чёрный! Столько энергии! Проклятье…

Я прикрыл глаза… Или перед ними просто потемнело? Да какая разница. Ладонь стиснула ребристую рукоять. Клинок завибрировал в ответ. Тревога и поддержка одновременно. Одобрение и недовольство. Хотел повоевать, железяка? Напиться крови этих чернокрылых? Не сегодня. И, возможно, не со мной.

И снова я в комнате с белым потолком, лежу на койке, прикрытый простынёй. История повторяется, только почему-то не как фарс. За окном глубокая ночь, вон и на соседней койке кто-то спит.

— Тени рассвета легли на крыло, ты выжил сомненьям и бедам назло, — шёпотом пропел я, приподнимаясь на койке.

— Не так быстро, молодой человек! — остановила меня рука, опустившаяся на грудь. — Хотя уже не такой молодой…

Я-то думал сосед по палате дрыхнет, ан нет. И вообще это не пациент, а Анхелика Семёновна. Решила подежурить ночью рядом с умирающим пациентом? Так я вроде уже не умирающий. И в любом случае, что она могла бы сделать с проклятьем?

— Не молодой? — переспросил я, уловив смысл её слов.

В качестве ответа мне вручили квадратное зеркало, лежавшее на тумбочке рядом стеклом вниз. Я оглядел свою рожу и выдохнул с облегчением. Ну, скажет тоже, не молодой. Да, уже не юное лицо восемнадцатилетнего пацана, скорее парня лет двадцати пяти… В состоянии после жёсткой трёхдневной попойки почти без сна. Но даже если так и останется, то можно будет спокойно пьянствовать, никто не заметит разницы. Во всём есть свои плюсы.

— Да нормально, — пожал плечами я, от чего простыня сползла ниже.

— Но использовать магию вам пока точно не стоит, господин Соловьёв, — покачала головой докторша, взглядом указав мне на грудь.

Я тоже посмотрел вниз и беззвучно выругался. Следы проклятья не исчезли полностью, как обычно бывало после лечения пыльцой. Грудь покрывала сетка чёрных линий, узором напоминающая паутину, в углу которой притаилось клеймо-паук. Тьфу, я будто Человек-паук, только без костюма из спандекса! И раз уж узор чёрный, то тогда скорее Веном. Ну, неплохо, но могло быть и что-нибудь покруче.

Под моим взглядом линии внезапно сместились, сформировав символ Супермена, только с русской буквой «С». Так, трусы поверх штанов я носить, конечно, не буду, да и красный плащ мне нафиг не упал. Но теперь я хотя бы супергерой Соловей-Разбойник.

Интересно, это навсегда так останется, или просто пыльцы для полного излечения не хватило?

— Господин Соловьёв! — слегка повысила голос Анхелика Семёновна. — Что я сказала насчёт магии?

Тем временем её рука огладила чёрный символ у меня на груди, а потом скользнула ниже, под простыню.

— Не думаю, что мне требуются подобные медицинские процедуры, — суховатым тоном заявил я.

Меня там пять девчонок ждут, волнуются, наверное. Хотя скорее дрыхнут, конечно.

— А кто из нас тут доктор? — игриво улыбнулась женщина, нашарив ладонью то, что искала. — Что ж, кажется, тут у вас всё работает. Но, пожалуй, требуется дополнительная проверка.

— И кому из нас это требуется? — криво усмехнулся я.

— Ох уж эти вселенцы, — покачала головой Анхелика, облизнув язычком сочные полные губы. — Вам скажешь слово, а в ответ пять.