Дорога Патриарха - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 95

ЧТО И СЛЕДОВАЛО ОЖИДАТЬ

Королева Дамары Кристина сидела на белом стуле с металлической спинкой перед большим зеркалом, установленным на туалетном столике. На столешнице громоздились флакончики, баночки, разные притирания и духи, которые ей присылали в подарок со всех уголков страны и даже из Имплитура. Придворные дамы без устали напоминали Кристине, что ее внешность чрезвычайно важна, ведь, гордо выступая рядом со своим царственным мужем, она воплощает собой мечты и чаяния всех женщин Бладстоуна.

Величественный мираж, необходимый для поддержания власти.

Кристина выросла в знатном семействе, но, несмотря на это, не любила всю эту мишуру. По натуре она была искателем приключений, путешественницей, бойцом, всегда готовым сказать решительное слово.

Однако сегодня, когда отпустили Артемиса Энтрери, к ее словам не очень-то прислушивались. Вот Гарет расхаживает в глубине спальни, и его отражение время от времени мелькает в зеркале. Он расстроен, потому что с самого момента освобождения Энтрери Кристина не сказала ему ни слова, не скрывая, что не одобряет его решения.

Какая все же плутовская игра - брак. Оба супруга знают, что за кошка между ними пробежала, но часами, а то и целыми днями могут ходить вокруг да около, никак не решаясь поговорить напрямую.

По крайней мере, так ведет себя большинство пар, но прямодушная Кристина такого лицемерия не выносила.

– Если тебе нужна королева, которая воздерживается от высказывания собственного мнения, думаю, подыскать такую будет несложно, - заговорила она и тут же пожалела, что слова ее прозвучали так язвительно; что ж, по крайней мере, начало разговору было положено.

В зеркале над ее головой появилось отражение Гарета, и его сильные, спокойные руки легли ей на плечи. Ей нравилось ощущать кожей тепло его ладоней.

– Дурак бы я был, если бы решил избавиться от своего лучшего друга и советчика, - сказал он, чмокнув ее в макушку.

– Разве я хоть слово сказала о мастере Кейне? - спросила Кристина, прикидываясь изумленной, и улыбнулась.

Гарет тоже усмехнулся, нежно сжав ее плечи. Повернувшись, Кристина посмотрела мужу в глаза:

– Ты совсем не слушал меня, пока шло разбирательство по делу этого Артемиса Энтрери и его жутковатого приятеля.

Гарет смиренно вздохнул.

– Ну почему? Что такого ты знаешь о них, чего мы все - даже Кейн - не знаем?

– Да ничего я о них не знаю, - признался он. - И думаю, что мир стал бы намного лучше, не будь в нем этой парочки. Никаких привлекательных черт в типах вроде них я не нахожу. Но и права руководствоваться исключительно своими догадками у меня нет. Как нет и оснований для того, чтобы признать их виновными.

– Они же изменили короне!

– Тем, что посмели претендовать на земли, которые формально никому не принадлежат?

– И все же ты низложил самозванца.

– Да, я не мог этого так оставить, - кивнул Гарет. - Вааса станет баронством Дамары, этого я непременно добьюсь. И уверен, что все города этой северной территории меня поддержат. Палишук-то уж точно ждет объединения.

– Тогда как это расценивать? Как измену? Или захватчик - ты?

– Наверное, отчасти и то и другое.

– И ты веришь дроу и его диким россказням о том, что все так и было задумано с самого начала? - недоверчиво поинтересовалась Кристина. - Что он специально все подстроил, чтобы дать тебе возможность выступить героем и напомнить жителям Палишука о славных делах прошлого? Да он же все делает ради собственной выгоды и не успел создать собственное королевство только потому, что ты выступил так спешно!

– И я так думаю. И считаю, что дроу чрезвычайно опасен. Ведь проникнуть в Цитадель Убийц и добыть голову Нелликта мало кому по плечу. Дозорные с него глаз не спустят. И через десять дней их здесь не будет.

– Иначе их убьют?

– Да. Кстати, сестры-драконы согласились перенести их подальше от наших границ.

– Чтобы они сеяли раздор где-нибудь в другом месте…

– Не исключено.

– И ты, говоря такое, будешь утверждать, что праведно служишь Ильматеру?

– Иногда я сам не знаю, - сказал король и отошел к кровати.

Кристина передвинула стул, чтобы видеть его лицо.

– Любимый, в чем дело? Почему этот человек так беспокоит тебя? - спросила она напрямик.

Гарет долго молча смотрел на нее и наконец, сказал:

– После встречи с Артемисом Энтрери я, как король, стану лучше.

Кристина изумленно вскинула брови:

– Потому что никогда не будешь на него похожим?

– Нет, дело не в этом. Я говорил с ним с глазу на глаз, и он верно сказал, что ни родословная, ни прошлые подвиги не могут сделать правителя достойным. Только мои настоящие поступки, то, что я делаю сейчас, оправдывают столь важный для меня титул. И я бесполезно занимаю это место, если не добиваюсь воплощения надежд на лучшую жизнь всех жителей своей страны - всех без исключения.

– Это Артемис Энтрери сказал тебе такое? - недоверчиво переспросила Кристина.

– Не знаю, понимал ли он истинный смысл своих слов, но в общем - да, именно это он и сказал. По крайней мере это то, что я почерпнул из его речей. Я правлю Дамарой и стремлюсь включить в границы своего государства и Ваасу. Но это решение должно быть на благо жителей Ваасы, иначе у меня не больше прав претендовать на титул ее короля, чем…

– Чем у Энтрери, Джарлакса или Женги?

– Верно.

Гарет прямо посмотрел ей в глаза, и на лице его расцвела та самая улыбка, которую так любили все, кто знал его, улыбка, внушающая надежду и уверенность. Кристина невольно растаяла

– Тогда, ради блага Дамары и Ваасы, пусть этот Энтрери навсегда останется в твоей памяти, - сказала она. - А сам он со своим дружком убирается отсюда куда подальше.

– Ради блага Дамары и Ваасы, - добавил Гарет.

Она встала и подошла к мужу, которого так бесконечно любила.

Ударив, она замахнулась снова, потом опять и опять. Захлебываясь слезами и криком, Калийа вновь и вновь с ожесточением безумия всаживала кинжал в тело распростертого под ней мужчины. Почувствовав бедром теплую кровь, она стала бить с еще большим остервенением. Слезы заливали ей лицо, но она не открывала глаз и, всхлипывая, повторяла имя Париссы.