Чёрный пёс (СИ) - Бубела Олег Николаевич - Страница 157

Пару минут спустя моя магия отрапортовала о завершении. Убрав руки, я оценил результат своих трудов. Что сказать, теперь формами Тонкс не сильно уступала родной тетке. Грудь и бедра добавили объема, мышцы увеличились, черты лица окончательно потеряли подростковую угловатость и стали несколько хищнее, да и в росте Нимфадора прибавила сантиметров пять. Сейчас назвать ее ребенком у меня язык не повернулся бы. Кровь волшебного существа превратила милого котенка в сильного и смертельно опасного тигра, от которого в данный момент исходили волны довольства и счастья.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Готово! – объявил я. – Можешь вставать.

Нимфадора открыла серебряные глазки и села на диване. Наблюдавшие за операцией Пожиратели не удержались от восхищенного вздоха, а кое-кто – от матерного загиба. Да и я сам, чего греха таить, был приятно поражен увиденным и даже ощутил легкое напряжение ниже пояса – все-таки семейное сходство с Трикси у племяшки было очень явным, а джинсы – весьма тесными. Не обратив внимания на реакцию окружающих, девушка оглядела свои руки, с довольной моськой пощупала грудь, провела ладонью по волосам и с удивлением обнаружила на ней порошок, похожий на угольную пыль. Из-за трансформации метаморфини краска осыпалась с ее шевелюры, оставив на одежде и диванной подушке черные пятна. Но эта мелкая неприятность решилась двумя взмахами рога – пришедшая на помощь племяшке Трикси быстро удалила остатки краски и предусмотрительно наколдовала зеркало, перед которым принялась крутиться счастливая Нимфадора.

- Уильям! – позвал я Перевертыша, залипшего на обновленную Тонкс.

- А? – машинально облизнув губы, поглядел на меня осоловелый Тоддервик.

- Твоя очередь! – указал я на диван.

Быстро сняв пиджак, парень аналогично обеспечил мне доступ к вене и разлегся на диване. Прислушавшись к ощущению своего магического резерва, который пока не нуждался в пополнении, я оперативно провел вторую процедуру эволюции. Или уже пятую за этот насыщенный событиями день. Несмотря на то, что телом и душой Уильям был абсолютно здоров, магической силы я потратил много, не просто заставляя организм волшебника раскрыть свои скрытые резервы, но и максимально развивая его врожденный талант метаморфомага. Благодаря контакту с Нимфадорой я знал, что конкретно нужно искать в теле очередного пациента. Дело было только за кровью и энергией, которую я не экономил.

Не знаю, то ли сыграло свою роль сознательное желание пациента стать лучше и красивее, чтобы соответствовать объекту романтического интереса, то ли у организма Тоддервика изначально были неплохие задатки, но в итоге Уильям сильно раздался в плечах и приобрел мышечный каркас профессионального бодибилдера. Едва обновленный Перевертыш пошевелился, одежда на нем натурально стала потрескивать, а когда маг сделал глубокий вдох, пуговички на рубашке не выдержали, обнажая мускулистую грудь, на которую залипла уже Нимфадора. Подойдя к своему парню, девушка взъерошила ему шевелюру, наградила полным восхищения взглядом и помогла подняться с дивана, освобождая место следующему пациенту.

Воспользовавшись технической заминкой, я подошел к внимательно наблюдающему за процессом Регулусу, который вместе со всеми проследовал в пространственный карман. Мне не хотелось лишать брата редкого зрелища, однако сейчас кому-то нужно было проследить за оставшимся в гордом одиночестве Барти. Ну, почти в одиночестве, если вспомнить Винки. Однако домовушка вряд ли сможет удержать хозяина от глупостей, а вот Рег сумеет не только упредить лишние телодвижения волшебника, но и развлечет его разговорами о любимом Лорде. Нисколько не обидевшийся парень вместе со своей пикси отправился выполнять деликатное поручение, сняв большой камень с моей души и позволив спокойно вернуться к работе.

А далее пошел конвейер. Один за другим маги проходили эволюцию, после чего начинали привыкать к своим обновленным телам, захлестывая меня волнами незамутненной радости. Что любопытно, существенных наружных изменений у моих пациентов больше не случалось. Либо по причине полного отсутствия специфических способностей, либо у волшебников, привыкших к своей физической форме и внешности, просто не возникало потребности в обретении новых пропорций. Черты их лиц остались прежними, что избавило магов от необходимости в очередной раз редактировать паспорта. Если бы не посеребревшие глаза с волосами, и вовсе было бы шикарно, но тут я вмешиваться не стал. Проще потом убрать эти особые приметы, чем ломать механизм своим желанием не допустить «лишних» изменений, когда сама природа считает их «правильными и нужными».

Закончив с Руквудом, оказавшимся последним в очереди, я устало помотал головой, тщетно пытаясь отгородить сознание от всеобщей эйфории. Продолжительная работа по изменению тканей и энергетики Пожирателей сделала-таки свое дело, заставив мои мозги закипеть от перенапряжения. И даже сила, полученная из крови единорога, не спасала – несмотря на изничтоженные четыре с лишним литра, я чувствовал себя выжатым лимоном… но жутко собой гордился! Я реально ощущал на своей голове лавры Создателя, подарив этому миру новую расу, которая даже без моей помощи имеет шансы спустя пару-тройку тысячелетий стать на планете доминирующей.

Глава 37. Эмпат

Наблюдая за счастливыми волшебниками, пребывающими в состоянии легкого опьянения от ощущения увеличившегося магического резерва, я мысленно позвал Кричера и попросил домовика доставить из библиотеки особняка восемь рогов среднего размера. Пора было обеспечить измененных Пожирателей и Нимфадору новыми магическими инструментами, после чего плавно переходить к следующему обязательному пункту программы – принесению Обетов.

А пока я мысленно сочинял торжественную речь, ко мне подскочила обновленная племяшка. Стиснув мою бедную тушку в удивительно сильных объятиях, Тонкс восторженно затараторила:

- Спасибо, дядя! Это просто потрясающе! Я никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо! Меня переполняет энергия, а тело кажется почти невесомым, но невероятно могучим! Спасибо, спасибо, спасибо!!!

От избытка чувств Нимфадора расцеловала меня в обе щеки, для чего ей даже не пришлось вставать на носочки. Оглушенный криками девушки и ошарашенный ее чувствами, которые оказались настолько сильными, что ввели меня в ступор, я постыдно проморгал момент, когда племяшка ослабила свою хватку и отошла в сторонку. За что и поплатился, стиснутый в костедробительных объятиях Тоддервика. Всласть помяв мои ребра, новоявленный клон Шварценеггера целовать меня не стал, за что я был ему крайне признателен. Парень просто поблагодарил меня от всей души и уступил место следующему Пожирателю.

Увы, парочка метаморфов оказалась лишь первыми ласточками, подав дурной, но заразительный пример остальным. Оценив новые возможности улучшенных тел и попробовав поколдовать, прочие волшебники тоже загорелись желанием выразить благодарность «виновнику торжества», поэтому следующие десять невыносимо долгих минут я ощущал себя плюшевой игрушкой, переходя из рук в руки, выслушивая многословные признания в любви и верности до гроба и отчаянно барахтаясь в чужих чувствах.

Не сказать, что это было приятно. Многострадальные ребра болели, ныло отбитое мощным ударом Долохова плечо, сильные эмоции окружающих, от которых я не мог отгородиться, вносили в сознание жуткий бардак, еще и усталость навалилась с новой силой. Однако я сцепил зубы, растянул губы в отеческой улыбке и молча терпел, ожидая окончания этой изощренной пытки.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Единственной, кто подметил мое неважное состояние, оказалась Беллатрикс. Моя спасительница! Безо всякого стеснения рявкнув на сереброволосых магов, она прекратила издевательства, выдернув меня из толпы в личное пользование и велев остальным заканчивать балаган. Не сразу, но волшебники вспомнили-таки о нормах приличия, утихомирили восторги, да и я кое-как сумел вернуть контроль над эмоциями, чувствуя как собственное невероятное облегчение, так и беспокойство прижимавшейся ко мне Трикси.