Изгнание - Лампитт Дина - Страница 79

– Неужели это правда?

– Все до единого слова.

Два черных глаза были прикованы к ее лицу, и Николь подумала о том, что этот подросток – весьма чувственное молодое создание. В этот момент она услышала позади себя шелест мягкой одежды. Женщина обернулась и, посмотрев на лестницу, увидела человека, который был ей знаком. Лицо было слегка насмешливым и немного грустным, на нем лежала печать понимания своего предназначения… Николь встретилась взглядом с… Карлом I. Увидев, как она поражена, мальчишка хихикнул и, развернув темный пояс, который держал до этого в руке, надел его… И Николь увидела, что это – королевская подвязка.

– Ах ты, маленький чертенок! – воскликнула Николь, прежде чем подумать.

Но тут же замолчала. В следующее мгновение она уже играла достойно свою роль в спектакле, кланяясь двум королевским особам: королю и королевскому сыну. «А ведь тем, что я совершенно не узнала Карла и принца Уэльского, – подумала она, – я с головой выдала себя, это может означать только одно – я не живу в их времени».

Очарование короля было врожденным, и оно еще раз объясняло, почему так много знатных особ, не разделявших его политические убеждения, встали на этой войне на его сторону.

– Мне очень приятно снова увидеть вас, леди Аттвуд, – сказал он. – Поэтому когда принц сказал мне, что хочет пригласить вас как почетную гостью, и я нисколько не возражал. Однако, как я понял, он сыграл с вами какую-то шутку. Может быть, мне следует наказать его?

– Конечно нет, сэр. В какой-то степени это и моя вина.

– Тогда все в порядке. Пойдемте в гостиную, а его оставим здесь – пусть встречает гостей.

Король был явным меланхоликом, но было совершенно очевидно, что он умел ценить женскую красоту и весьма скучал по женскому обществу. Величественно кивнув головой, он, однако, не погнушался с готовностью проводить Николь наверх, и это показывало, как ему было одиноко с тех пор, как королева вынуждена была разлучиться с ним. Почти не веря в происходящее, Николь зашла в комнату, где собрались гости принца Уэльского.

Это было довольно странное сборище людей, каждый из которых поклонился вошедшему королю. Внимательно рассматривая их и опасаясь допустить еще одну ошибку, не узнав тех, кого ей полагалось знать, Николь увидела пожилых мужчин, слишком старых для того, чтобы принимать участие в сражениях. В их обществе находился молодой красивый юноша с шапкой блестящих светлых волос. Были там еще двое: приятный молодой человек с милой улыбкой и звонким смехом, Николь сразу узнала в нем придворного художника Добсона, потому что заметила у него на руках следы краски, и смуглый, сердитого вида мужчина, с надменным выражением лица, к которому кто-то обратился «Лорд Генри».

Были там, конечно, женщины и дети, которые тут же уставились на Николь: дамы – со свойственным им во всех столетиях интересом и явно оценивающе, а дети – просто с любопытством. Мило улыбнувшись всем сразу, Николь позволила слуге налить ей бокал красного вина и уже собиралась выпить его, когда одна из женщин подошла к ней и отвесила поклон:

– Джекобина Джермин, – представилась она, – я встречала вас в городе, миледи, но у меня не было подходящей возможности заговорить с вами.

Она была очень хорошенькая, миниатюрная, похожая на эльфа, ее розовое нежное личико окружало облако светлых кудрявых волос. На личике сияли яркие зеленые глаза. В общем, милое это существо производило впечатление чего-то нежного и очаровательного. Николь поклонилась в ответ.

– Вы здесь в Оксфорде со своим мужем? – вежливо спросила она.

– Нет, мужа я себе еще не нашла, – уклончиво ответила девушка. – Мне кажется, что все мужчины во-крyг – слишком великолепны для меня. Нет, я жду здесь своего брата Генри. Он сейчас на севере, вместе с королевой. Вы знаете, они очень большие друзья.

Маленькая фея, произнося последние слова, как-то напряглась, она как бы старалась дать понять, что между Генри Джермином и его королевой существует нечто большее, чем просто дружба. Николь вдруг поняла, что ей становится интересно.

– А вы? – продолжила разговор Джекобина. – Вы ведь замужем за этим плутом Аттвудом, не так ли? И вы, наверное, теперь единственный человек, который не захочет выслушивать о нем ничего дурного. Во всяком случае, мне так кажется.

– Вам кажется совершенно правильно. Как долго вы находитесь в Оксфорде?

– Я приехала почти сразу после Рождества, как только получила сведения, что ее величество и Генри сели на корабль.

– Так он был вместе с ней в Голландии?

– Конечно, – ответила Джекобина с совершенно невинным видом.

– Поздравляю вас!

Джекобина улыбнулась:

– Вы знаете, с ними в этой поездке было несколько друзей королевы, но ее величество из всех выбрала Генри и произвела его в полковники.

– Как все это интересно. Мне бы очень хотелось узнать об этом побольше.

Маленькая женщина кинула на нее проницательный взгляд:

– Неужели вы ведете такой замкнутый образ жизни, что совершенно не в курсе всех последних сплетен?

– Пожалуй, можно сказать и так, – осторожно ответила Николь, – там, где я жила до последнего времени, мне было абсолютно не до этого.

– Тогда я считаю своим долгом посвятить вас во все тайны.

– Буду вам очень признательна.

Джекобина оглянулась:

– Но сейчас для этого не совсем подходящее время. Вот идет наш именинник-принц, и его девственность прямо-таки выпирает из его коротких штанишек.

Николь хихикнула, эта фраза напомнила ей вечные закулисные театральные сплетни, хотя чаще всего они касались ее.

– О чем вы говорите? – спросила она.

Глаза маленькой феи вспыхнули изумрудным блеском:

– Нельзя же быть настолько наивной, леди Аттвуд. Чарльз ждет не дождется, когда ему удастся заняться любовью. Сегодня ему исполнилось тринадцать, и он жаждет завоевать чье-нибудь сердце.

– Мне кажется, ему удастся это сделать не раньше, чем ему исполнится пятнадцать, – эти слова вырвались у Николь прежде, чем она успела остановиться.

Ей оставалось только надеяться, что Джекобина не расслышала этих слов. Между тем молодой принц приблизился к ним и, поклонившись, протянул руку Николь.