Изгнание - Лампитт Дина - Страница 70

– Это главный перекресток? – спросила Николь.

– Да, – ответил Карадок и повернул повозку направо на улицу, которая, как думала Николь, называлась Корн-Маркет, хотя она показалась ей немного шире, чем она ее помнила.

– Куда мы теперь едем?

– Сейчас минуем Корн-Маркет, потом церковь Святого Михаила и выедем через Северные ворота.

– Выедем из города?

Кажется, впервые за всю поездку Карадок обернулся и посмотрел на нее.

– Лорд Джоселин расположился в доме за пределами города. Он посчитал, что вы захотите жить подальше от людского шума и толпы.

– Как это мило и разумно с его стороны. А где находится дом?

– Возле церкви Святого Илии, недалеко от Сент Джонс-колледжа. В отличие от города, население которого растет с каждым днем за счет притока новых людей, там очень свежий воздух.

– Я и не представляла себе, как мал Оксфорд внутри этих стен.

Карадок еще раз взглянул на нее:

– Мне показалось, вы сказали, что бывали здесь раньше.

– Да, но с тех пор он сильно изменился, – ответила Николь, давая своим тоном понять, что не собирается продолжать беседу.

Только когда они поравнялись с Корн-Маркет – стоящим посреди улицы длинным низким строением, открытым по бокам, но придавленным крышей, опирающейся на деревянные колонны, – стали заметны признаки жизни в этом городе. Несмотря на ранний час, мимо них проехала, гулко цокая копытами по мостовой, группа всадников, явно только что въехавших в город. Они разделились на две группы, чтобы обогнуть низкую базарную постройку, и Карадоку пришлось остановить телегу у обочины, чтобы пропустить их. Николь разглядывала их во все глаза – это были первые солдаты, которых она видела с тех пор, как король поднял знамя и объявил войну.

– Очень красиво, – одобрительно проговорила Эммет.

Карадок усмехнулся, и его лицо совершенно преобразилось:

– Их полно в городе, они только и делают, что пьют, дерутся да портят девушек. Так что будь осторожна, моя милая.

– Тебе незачем мне указывать, как себя вести, – сдержанно ответила Эммет. – Я сама прекрасно разберусь, что к чему.

Карадок рассмеялся, и Николь очень удивилась, поняв, что он обыкновенный человек, просто ее он почему-то не любит.

– А вдруг тебе попадется особенно бойкий петушок?

– Не груби! – воскликнула Эммет, а Николь оставалось только гадать о смысле произнесенных им слов.

Повозка поравнялась с Иезус-колледжем – единственным колледжем в Оксфорде, который был построен при Елизавете, его кирпичный фасад выглядел красивым и новым. И тут перед ними выросла башня церкви Святого Михаила. Несмотря на ее головокружительную высоту, Николь поднималась на самый верх, когда была здесь в двадцатом веке. Теперь же она смотрела на нее совсем другими глазами, понимая, что башня служит прикрытием с северной стороны города. Теперь она поняла значение ее полного названия, которое несколько раз слышала: «Церковь Святого Михаила у Северных ворот». Между тем повозка подъехала к большим деревянным воротам и, после того как Карадок показал пропуск, подписанный Рупертом, покинула стены города.

Впереди, чуть правее возвышался Беильел-Колледж, он сильно отличался от того колледжа, который знала Николь. В ее веке от викторианской архитектуры в облике этой постройки, которая была заложена как первое здание университета еще в 1282 году, не осталось почти ничего. Теперь же она увидела две высоченные башни и квадратный монастырский двор. Инстинктивно Николь повернула голову налево, где должны были находиться театр «Аполон» и Оксфордский драматический театр, но, конечно, их там не было. Прямо перед ними посреди улицы стояла церковь Святой Магдалины, а слева от нее – ряд домов. Напротив них, рядом с любимым колледжем его преосвященства архиепископа – Сент Джонс-колледжем – возвышался дом, почти такой же красивый, как и сам колледж.

– Вот он, – коротко бросил Карадок, – тот самый дом, где расположился лорд Джоселин.

– Эти хоромы сгодились бы и для самого короля, – проговорила Эммет, расширив глаза.

– Ты почти угадала. Этот дом принадлежит кому-то очень важному.

Повозка заехала в ворота и по извилистой дорожке подкатила к ступенькам, ведущим к парадной двери. Николь не проронила ни слова, слыша только тяжелый стук своего сердца. Хотя она и уверяла себя в том, что она современная женщина из двадцатого века и может выпутаться из любой ситуации, сейчас она думала лишь о том, стало ли Джоселину каким-то образом что-то известно о ее отношениях с Майклом. В тот момент, когда повозка остановилась, и Карадок помог ей выйти из нее, прежде чем вытащить оттуда Эммет, актриса почувствовала, что дрожит. Потом вдруг неожиданно к ней пришло спасение. От сонного слуги, который провожал ее в дом, Николь узнала, что лорд Джоселин уехал вместе с принцем Рупертом и вернется только вечером.

– В таком случае, я хочу что-нибудь перекусить, а потом немного отдохнуть, – сказала она, почувствовав облегчение от того, что все самое страшное откладывается до вечера.

– Конечно, миледи, – ответил слуга и пригласил уставшую грязную компанию пройти в переднюю.

Николь, однако, зашла не сразу, она помедлила на пороге, внимательно осматривая дом, в котором ей теперь предстояло жить.

Дом, который Джоселину Аттвуду удалось каким-то образом заполучить под жилье, был поистине великолепен. Он был построен в классическом стиле, и огромное количество освещенных солнечным светом окон делали его величественным и просторным. Пол в прихожей, в которую выходили двери почти всех основных комнат, был выложен черным и белым мрамором, богато отделанный потолок имел форму креста, а перед каждой дверью стояло по две ионических колонны с треугольными фронтонами. В архитектуре Николь никогда не была сильна, так что все, что она могла установить из своих наблюдений, что дом построен в течение последних пятидесяти лет.

Прихожая, в которую она вошла и села на один из стульев с высокой спинкой, стоящий перед камином, была тоже очень красивой. Одну стену полностью занимал огромный ковер, изображающий мифологическую сцену с Венерой и Вулканом, в нем преобладали яркие красный, зеленый и синий цвета; на другой висел ковер с изображением сцены охоты. Огонь горел в камине, выполненном в геральдическом стиле. Цвет пламени, а также красные оттенки, преобладающие в гобелене и картинах, прекрасно гармонировали с турецким ковром и тяжелыми занавесками на окнах.