Изгнание - Лампитт Дина - Страница 60

Осень, которая поначалу угнетала сыростью и холодом, превратилась в неописуемый хоровод красок и цветов. Небо, которое в сентябре было бледно-голубым, в октябре – серым и скучным, в ноябре сделалось пронзительно ярко-синего цвета, стало высоким и прозрачным, как стекло, и дни стояли такие ясные, что казалось, до склонов, лежащих на противоположной стороне долины холмов, можно дотронуться, протянув руку. В парке возле дома деревья приобрели оттенки всех вин, которые можно найти в винном погребе: искрящийся янтарем мускат, темно-красная, волнующая кровь мальвазия, горящая ярким оранжевым огнем гальвания, бледно-желтый рошель. Николь, гуляя по хрустящим листьям с Мирандой на руках, мысленно переносилась в прошлое: в те времена, когда она гуляла в высоких ботиночках рядом с матерью, пока Джон Карстейр не разлучил их; все это казалось теперь таким далеким, как будто произошло вовсе не с ней.

Карадок уехал на поиски Джоселина, и ни от одного из них не было никаких известий. У Николь было много свободного времени, и как-то, просматривая библиотеку, она нашла удивительную книгу. Она называлась «Английская домохозяйка», написал ее Г. Маркхам, адрес которого был смешным: «У Библейского знака на Лудгейт-хилл», а напечатал – человек по имени Джордж Собридж, там было написано, что книга отличается от первоначального варианта, она печаталась шесть раз, прежде чем была «дополнена и расширена и стала необходимой для каждого человека этой нации». Взгляд Николь привлек также и подзаголовок: «Внешние и внутренние качества, которыми должна обладать настоящая современная женщина».

Как ни странно, там было несколько довольно неплохих рецептов: «Взять форель, хорошенько выпотрошить ее и помыть, потом положить в глубокую оловянную тарелку. Взять полпинты сладкого вина, кусок масла, целый мускатный орех, петрушки, чабера и чабреца, – все это мелко порубить и хорошо перемешать, смесью набить живот форели и тушить четверть часа. Измельчить вареный желток и посыпать им форель сверху, обложить блюдо травами, посыпать сахаром и подавать на стол». А вот еще один, более необычный: «Взять индюшку или лебедя, выпь, журавля, утку или любую другую крупную птицу. Спустить с нее кровь и хорошенько выпотрошить, варить на огне до тех пор, пока она не станет мягкой, потом положить внутрь несколько ломтей первосортного белого хлеба, смоченного в уксусе, и снова варить».

С книгой в руке Николь отправилась на кухню, ей захотелось что-нибудь приготовить. Малышку, которая могла уже сидеть, она расположила за столом и сунула ей в руки ложку.

– Надо же, Арабелла, никогда не думала, что вы такая хозяйственная, – проговорила Эммет, зайдя на кухню и увидев госпожу, укладывающую что-то в кастрюлю.

Ее это явно удивило.

– Ну, не такая я уж и хозяйственная. Но знаешь, цыпленок «табака» у меня получается очень неплохо, а лосось, запеченный в тесте, – просто божественно.

– А что это такое?

– О, я просто пошутила, – ответила Николь, а Эммет, к счастью, не обратила внимания на ее слова, так что ее ошибка осталась незамеченной.

В книге, кроме кулинарного раздела, было еще много интересного, например глава «Домашнее лечение» была просто захватывающей. Некоторые хвори, такие как нарыв в ухе, прыщи на лице, запах изо рта, связанный с болезнью желудка, не говоря уже о соплях в носу и о сифилисе, который назывался французский или испанский люэс, считались настолько ужасными, что автор не считал возможным писать о них.

Николь особенно понравился рецепт: «При бешенстве, или воспалении головного мозга, больному следует впрыснуть через ноздри сок свеклы, что немедленно очистит и промоет ему голову, потом дать ему выпить горячего пива, смешанного с отваром фиалок и салата-латука; он тут же успокоится и безумная болезнь покинет его».

– Да, не завидую тому, на ком испробуют такое средство, – сказала она Миранде, которой читала книгу вслух.

Девочка радостно улыбалась и была в тот момент похожа сразу на двоих – на Майкла Йорка и Майкла Морельяна, что все больше удивляло Николь.

Ее мысли довольно часто возвращались к любовнику Арабеллы, которого она знала всего несколько часов и не старалась угадать, где он и куда направляется, если он, конечно, еще жив. В ее мозгу иногда возникала ужасная картина: Майкл и Джоселин убивают друг друга, и Николь впадала в депрессию. Слова «Разделенные мечом», казалось, приобретали для нее все большее значение, особенно теперь, когда новости о войне доходили только через слуг и очень редко – через священника.

Как и предсказала Николь пораженному мистеру Холлину, сражение при Эджгилле произошло в октябре и закончилось бегством графа Эссекса и победой короля. Рассказы об этом сражении отличались друг от друга, но все они сводились к признанию того, что победу завоевал принц Руперт, который неожиданно налетел на врага со своей конницей и отрыл огонь сразу из тысяч орудий, чем напугал противника и с легкостью обратил в бегство все его четыре полка. Однако роялисты тоже понесли немалые потери. Королевская охрана, специальный полк, замаскировался недостаточно хорошо, и в какой-то момент королю лично угрожала опасность, в то время как его знаменосец сэр Эдмонд Верни был подло и жестоко убит. Николь со священником с благоговением обсуждали слух о том, что он, отказавшись от помощи офицера охраны, убил шестнадцать парламентариев и сам был сражен вражеским мечом. Но и после смерти он так крепко сжимал древко знамени, что пришлось разрубить ему запястье, чтобы забрать флаг.

– Его тело не нашли, – добавил мистер Холлин почти шепотом, – но говорят, что обнаружили руку с кольцом, на котором был маленький портрет короля.

– А что стало со знаменем?

– Его, слава Богу, отбили чуть позже, войско Лукаса возвратило его королю.

К наступлению ночи с обеих сторон погибло, как слышал священник, около полутора тысяч человек из тридцати тысяч, начавших сражение. Темнота опустилась на поле, когда там все еще шла битва. Граф Эссекс получил подкрепление – к нему присоединились еще двое членов Парламента: полковник Джон Гемпден и капитан Оливер Кромвель. Когда наступил рассвет следующего дня, обе армии уже подсчитали свои потери и восполнили их, но ни одна не решилась снова начать сражение. Наконец, под крики и вопли роялистов Эссекс со своими людьми начал отступать в Уорик.