Изгнание - Лампитт Дина - Страница 146

– Тогда я просто не знаю, – растерянно произнесла Джекобина, – как сообщить лорду Джоселину, где ты.

– Может, мы сами отправимся в Лестер?

– Я запрещаю тебе это, – твердо сказал Майкл, – ты ведь только что родила еще одного ребенка. Неужели ты хочешь, чтобы вы оба умерли от заражения крови?

Джекобина тоже не замедлила вмешаться:

– Арабелла, ради всего святого, будь благоразумной. У тебя теперь сын и дочь, и в первую очередь тебе надо думать о них.

Николь прекрасно понимала, что они оба правы.

– Да, конечно, – согласилась она, и только тут заметила, что Джекобина и Майкл не только смотрят друг на друга с интересом, но уже успели обменяться несколькими мимолетными улыбками, на которые она, впрочем, сейчас, не обратила особого внимания.

В Маркет-Хорборо во всех гостиницах было полно свободных комнат, потому что многие из полковых дам, которые занимали их раньше, больше не смогли сюда вернуться. Николь постоянно думала о множестве трупов, еще не преданных земле, о тех несчастных, оставшихся в живых, но лица которых теперь навсегда будут страшно обезображены – они остались где-то там, на дороге, и теперь, наверное, разбрелись по окрестным деревням. Женщины остановились в гостинице «Ангел», и пока Джекобина укладывала Николь в постель, а потом искала акушерку, которая могла бы обеспечить матери и ее новорожденному сыну хороший уход, Николь горько плакала.

– Как ты думаешь, что теперь с ними будет?

– С армейскими женщинами? Бог знает. Наверное, те, кто могут ходить, отправятся на поиски: одни – своих мужей, другие – любовников…

– …Чтобы те отвергли их, ведь они теперь так безобразны.

Джекобину передернуло:

– Давай не будем говорить об этом. Это слишком ужасно, чтобы все время думать об этом.

– Я бы предпочла умереть, чем быть так жутко изуродованной.

– Да, – согласилась с ней Джекобина, – я тоже.

После этого разговора Николь, как ни странно, спокойно уснула и долго спала. Проснулась она только для того, чтобы покормить ребенка, и когда акушерка – высокая худая женщина – заботливо промывала теплой водой ее лоно. Проснувшись окончательно, она поняла, что благополучно проспала день, когда Арабелле исполнился двадцать один год. Было семнадцатое июня, и она узнала, что Лестер уже почти полностью находится в руках парламентариев.

– Что же нам теперь делать? – спросила она Джекобину, которая с умилением смотрела, как ее подруга поглощает завтрак.

– Мы все решили. Перед отъездом полковника Морельяна в Лестер мы с ним обсудили, как поступить, чтобы нам всем было хорошо.

– Ну, и что же вы решили? – довольная, спросила Николь.

– Так вот, ты и я с двумя детьми отправимся в Девон, в отдельной повозке, но с армией парламентариев. Полковник сказал, что это единственный путь, во время которого он сможет обеспечить нам безопасность. И прежде чем ты попытаешься спросить меня о Джоселине, я тебе сообщу, что он сейчас вместе с королем, который, если верить слухам, направляется в Раглан Кастл, что в Хардфордшире. После этого вся королевская армия отправится в Бернстейпл, на встречу с принцем Уэльским, который тоже движется туда из Бристоля. Идея полковника заключается в том, что мы с их войском доберемся до Девоншира, а там ты сможешь отделиться от него и встретиться со своим мужем, который тоже будет там.

– Как это благородно со стороны полковника.

– Я очень рада, что ты согласна, потому что я зашла довольно далеко в подготовке этого мероприятия: наняла лошадей и экипаж, а возница согласился рискнуть своей шкурой, но только за очень высокую плату.

– Ну, что ж, значит все решено.

Джекобина нахмурилась:

– Единственное, что нас беспокоит, это твое теперешнее состояние, путешествие предстоит нешуточное. Томас Ферфакс знаменит тем, что движется со своим войском как молния. Поэтому нам придется переносить ужасную тряску по многу часов.

– Не волнуйся, это я перенесу, – убежденно ответила Николь. – Что мне остается еще делать? – она помедлила и добавила: – Ты ничего не сказала об Эммет.

– Экипаж не слишком велик, и она туда не поместится, поэтому полковник Морельян отправил ее к другим женщинам, и теперь Эммет числится в армии «круглоголовых» кухаркой. И, между прочим, уже отправилась с ними.

– А мы бы не могли тоже с ними отправиться? – спросила Николь. – Может быть, так было бы проще?

– Нет, – ответила Джекобина, рассмеявшись, – видишь ли, парламентарии разрешают передвигаться вместе с войском только тем женщинам, которые работают. А любовницам и шлюхам это запрещено.

– Но они же тоже работают, – ответила Николь, и подруги рассмеялись.

В ту ночь Николь встала с кровати, оглядела свою фигуру и вздохнула, понимая, что заняться собой ей удастся, только когда они доберутся до Девона. Она понимала, что сейчас это не столь уж и важно, но была еще одна мысль, которая не давала Николь покоя. Она очень хорошо осознавала, что во время родов чуть не вернулась в свое время, что стоило ей сделать еще одно усилие, и она преодолела бы тоннель и оказалась в своем прежнем теле. Теперь, когда Николь отказалась это сделать, она почти с ужасом думала о том, что сама сожгла за собой все мосты.

После того как восемнадцатого июня сэр Томас Ферфакс – главнокомандующий армией нового образца – отвоевал Лестер, он отправился на запад и пятого июля 1645 года занял Таунтон и Сомерсет. По дороге он остановился лишь раз, чтобы поговорить с руководителями клобменов. Это были те люди, которые формировали собственные отряды из сельских жителей. Они были вооружены простыми дубинками, и им приходилось сражаться как с «круглоголовыми», так и с роялистами, в основном они защищали свои владения и имущество. За время похода, однако, Ферфакс был дважды атакован ими (в Солсбери и Дорсете), но оба раза ему удалось выкрутиться путем мирных переговоров, не пролив ни капли крови. Кроме этого на его пути не было никаких препятствий, и его войско, несмотря на ужасную жару, двигалось вперед с невероятной быстротой, делая по семнадцать миль в день.

А за его армией, на некотором расстоянии, но стараясь не отстать и из боязни потерять связь с Майклом Морельяном, ехали Николь и Джекобина. Их экипаж был действительно очень мал, они изнывали от жары и тряски, а выходить на воздух им удавалось только по ночам, когда они останавливались в какой-нибудь гостинице. И почти каждую ночь Майклу удавалось улизнуть из военного лагеря, он навещал их и проводил с ними несколько часов. Миранде было уже почти три года, она понимала, что Майкл – ее отец, и называла его «папочка», произнося это слово как-то по-своему.