Изгнание - Лампитт Дина - Страница 117

Догадка Николь оказалась совершенно правильной: Кингсвер Холл был построен не только во времена царствования королевы Елизаветы, он был построен в тот период, когда она пылала бешеной любовью к Роберту Дадли, графу Лестеру, в то время, когда она была на вершине своей славы и красоты. Дом стоял с 1566 года, то есть с того самого года, когда французский посол поклялся своему испанскому коллеге в том, что Лестер «первый раз переспал с королевой именно в новогоднюю ночь».

– Грандиозно! – воскликнула Николь, когда Мирод, слегка покраснев, передавала ей эти исторические сплетни. – Я всегда подозревала, что она в этом плане была слегка озабочена.

– Арабелла! – произнесла совершенно шокированная Мирод, что дало Николь повод подумать, что ее золовка до сих пор девственница.

Судя по тому, что говорил ей Джоселин, и по ее собственным подсчетам, Мирод должно было быть сейчас сорок шесть лет, хотя бесцветные одеяния и неухоженные волосы делали ее гораздо старше. Оглядев ее как-то при свете яркого августовского солнца, Николь очень захотелось добраться до этого бесцветного лица и оживить его той простой косметикой, которую Г. Маркхам в своей книге советует применять каждой женщине. Но с ее приезда прошло всего две недели, и Николь побоялась сказать что-либо по этому поводу, ей и так приходилось постоянно рушить барьеры, которые золовка то и дело воздвигала между ними, и Николь подумала, что своим замечанием она может еще более ухудшить ситуацию.

Дом очень хорошо гармонировал с окружающей природой. Со стороны реки располагалась застекленная терраса, а на заднем дворе, похожий на маленький горный поток, бил фонтан. С западной стороны была голубятня, по всей видимости, очень старая, а за ней – окруженный стеной сад. К этому Джоселин успел добавить и несколько современных построек: с восточной стороны дома приютились две одинаковые беседки, стоящие в так называемом тиссовом саду, в центре которого уже более современный фонтан бил посреди глубокого и очень красивого озера. С тыльной стороны дом огораживали конюшни и хозяйственные постройки все из того же нежно-розового кирпича с отполированными дубовыми дверями, а спереди он был надежно защищен речной излучиной.

Внутри дом был настоящим музеем с бесконечным числом комнат, каждая из которых была украшена и обставлена мебелью разных стран мира. Просторная длинная галерея тянулась по второму этажу всего восточного крыла дома, а под ней располагалась таких же размеров библиотека. Соединяющий два крыла здания коридор был тоже довольно внушительных размеров, один его конец заканчивался галереей, откуда можно было смотреть вниз в центральный зал, а второй упирался в несколько сумеречных спален, которые теперь занимали Николь, ее дочь и служанка. В западном крыле находился целый ряд комнат, принадлежавших Джоселину, одна из которых, как с удивлением обнаружила Николь, оказалась лабораторией для проведения научных опытов.

Даже не спрашивая, Николь поняла, что семья Аттвудов когда-то была католической, потому что в самых неподходящих местах по всему дому были разбросаны укромные уголки, в которых мог спрятаться священник. Каменная панель центральной галереи бесшумно отодвигалась, за ней скрывалась лестница, ведущая наружу. Подоконник в библиотеке отодвигался, и под ним находилась лестница, идущая в подвалы. Стоило нажать в определенном месте на ручную панель, и в столовой отодвигалась одна половица, открывая вход в крошечную комнатку, расположенную между полом дома и потолком подвала. Но самым интересным для Николь показалось то, что в спальне Джоселина отодвигалась встроенная в стену панель, и за ней открывался подземный ход, ведущий в один из летних домиков.

– А что было сделано сначала, – спросила Николь у Мирод, – ход или домик?

– Подземный ход. А этот домик, закрывающий выход из него, Джоселин строил с особым удовольствием.

– И по этому ходу убегали священники?

– Да, но после того, как умер наш отец, мой старший брат, который теперь живет во Франции – герцог Эйвон, принял протестантство в целях политической безопасности.

– Но мне казалось, Джоселин говорил, что вы его вырастили, и что вас было только четверо детей, двое из которых умерли. Откуда же тогда появился этот герцог?

– Это действительно так. Нашему брату было уже пятнадцать, когда родился Джоселин, и он ушел странствовать по миру.

– А потом история повторилась, и вам пришлось нянчить и воспитывать дочь Джоселина.

– Да, – ответила Мирод и вздохнула. – Она меня очень беспокоит. Ведь она едва произнесла несколько слов с тех пор, как вы появились в доме.

– Вы хотите сказать, что я ей не нравлюсь?

Сестра Джоселина вдруг улыбнулась искренне и обаятельно:

– Мне кажется, она видит в вас соперницу, Арабелла. Должна признаться, что ни она, ни я не ожидали, что вы окажетесь такой молодой и очаровательной. Когда Джоселин написал, что женился, я подумала о женщине гораздо более старшей.

Считала ли Сабина ее соперницей или нет, но факт оставался фактом: девушка как будто растворилась, словно превратившись в одну из теней, прячущихся в многочисленных углах огромного дома. Она каждый день садилась с ними за обеденный стол, одетая во все черное, и лениво ковырялась вилкой у себя в тарелке. За ужином она тоже неизменно появлялась, пила вино, но почти ничего не ела, разве что крошечный кусочек дичи. Николь даже подумала, что у нее анорексия,[10] но спросить об этом не было никакой возможности, ибо девушка окружила себя глухой стеной молчания, пробить которую пока не удавалось. Это было неприятно, но Николь старалась не позволить Сабине отравлять жизнь своим явным презрением и искренне наслаждалась красотой и загадками особняка, видом прекрасных садов, прогулками по берегу реки и вообще всей атмосферой тишины, мира и спокойствия.

Война, между тем, продолжалась. Новости поступали в основном благодаря Карадоку, который каждый день ездил в Дартмут и привозил оттуда все сплетни, какие только ему удавалось раздобыть. Они узнали, что король, побыв некоторое время с Минетт, двигался теперь в Корнуэлл, преследуя графа Эссекса. Между тем, принц Руперт вместе с Георгом Горингом направлялся в Шрусберри. Еще, как стало известно из тех же источников, в лагере роялистов начался раскол. Король узнал, что сэр Генри, лорд Уилмот, в отсутствие принца Руперта тайно встречается с графом Эссексом. Они ведут мирные переговоры, которые, как предполагал Уилмот, могут положить конец войне, если военачальники с обеих сторон придут к единому мнению.