Изгнание - Лампитт Дина - Страница 102

Осада Йорка длилась уже почти два месяца. Он был отрезан от всего мира, в городе уже начинался голод, его жители сидели на воде и хлебе. Но возглавляемые маркизом Ньюкаслом, который как-то в письме назвал себя «самым преданным принцу Руперту человеком, горожане и не думали сдаваться. Замуровав себя в толстых древних стенах города, они сожгли все окрестные поля и деревни, чтобы враг не мог подойти близко, и неистово обороняли городские ворота. Они также были готовы в любой момент поджечь мосты через реки Ос и Фосс, если бы только враг решил воспользоваться ими.

Четырнадцатого июня 1644 года маркиз решительно отказался от предложения сдать город врагу, хотя те обещали накормить жителей. Вскоре после этого неприятель предпринял попытку атаковать город через Северные ворота, имевшие также название «Будтэм Бар», которую маркизу удалось отбить. Но даже такой мужественный воин, как маркиз, воспринял известие о том, что к нему на помощь спешит принц Руперт и что он уже совсем близко – всего в четырех милях от города, с несказанной радостью и послал ему приветственное письмо:

«Приветствую Вас, дорогой сэр, и благодарю Бога, что из множества путей Вы выбрали именно этот, ведущий ко мне. Вы – Спаситель Северных земель и Благородный Защитник Короны. Ваше имя, сэр, вселяет ужас в сердца самых неустрашимых вражеских полководцев, и они склоняют головы перед ним».

И это оказалось истинной правдой, потому что три военачальника «круглоголовых»: Томас Ферфакс, командующий войском из средней Англии, граф Ливен, со своим шотландским войском, а также граф Манчестер – главнокомандующий «Восточной Ассоциации», получивший это звание после нескольких блистательных побед на востоке Англии, когда он покорил несколько графств, включая Хантингтон и Линкольншир, – все они моментально отступили от стен города. Узнав об этом, жители города радостно выбежали за его пределы и накинулись на продукты и вещи, которые предназначались для них же и среди которых оказались, кроме всего прочего, четыре тысячи пар новой обуви!

Николь и Джоселин присоединились к войску принца тридцатого июня, когда оно под прикрытием ночи почти бесшумно двигалось между Демнтоном и Нарсборо. К счастью, Николь не пришлось встречаться с Рупертом лицом к лицу, потому что Джоселин пошел докладывать принцу об их прибытии один. Спросить, справлялся ли принц о ней, Николь не осмелилась.

– Я думаю, тебе лучше присоединиться к другим женщинам, – сказал Джоселин, когда они вдвоем легли на узкую походную кровать в отведенной для них палатке.

Николь посмотрела на него крайне удивленно:

– Каким другим женщинам?

– О, их здесь не менее сотни. Да и во всех армиях всегда полно женщин.

– А кто они?

– Уборщицы, носильщицы, прислуга, поварихи, швеи и просто женщины, которые сопровождают солдат.

– Проститутки?

– Да, ну и жены тоже.

Николь усмехнулась:

– А я тогда кто?

– Ты – и то, и другое, – пробормотал Джоселин, целуя ее, и она, почувствовав, как напрягся его половой член, немедленно потянулась к нему, как делала это всегда.

Употребив все свое женское обаяние, она смогла уговорить его взять ее с собой. Вечером в гостинице на Фрог Стрит она восхитила его, доставив мужу массу наслаждений. Причина этого была не только в том, что она страшно по нему соскучилась, Николь также подсознательно пыталась сгладить свою вину перед ним за связь с Рупертом. Он ничего не знал об этом и был уверен, что она исстрадалась по нему за эти несколько недель, ее губы неустанно ласкали каждый уголок его тела. Когда наступила кульминация, он был в таком восторге, что долго не мог прийти в себя.

– Не оставляй меня, – взмолилась она, – я не вынесу еще одной разлуки, которая может продлиться несколько месяцев.

– Я тоже этого не вынесу, – ответил Джоселин, все еще не придя в себя после экстаза…

И так Николь оказалась рядом с ним на лошади.

В ту ночь, когда все солдаты спали (лорд и леди Аттвуд среди них), один из шпионов принца Руперта вернулся в лагерь и разбудил своего командира, у которого в последнее время появилась привычка по ночам не спать, а лишь дремать, и который еще не знал, что женщина, в которую он страстно влюблен, находится совсем рядом. В результате этого ночного разговора планы изменились. Проснувшись утром, участники похода узнали об этом, и известие, передаваемое от одного к другому, быстро облетело лагерь.

– Врагу стало известно о том, что мы направляемся в Норсборо, а оттуда на восток и собираемся напасть на его войско, которое расположено к северу от Йорка. Поэтому они на лодках переправились через Ос и сконцентрировали свои силы неподалеку от Лонг Марстона, чтобы встретить нас там. Когда мы дойдем до Нарсборо, нам следует повернуть на север и зайти в город с другой стороны.

– А он умен, наш принц, – произнес Джоселин, седлая своего коня, такого же черного, как его кудрявые волосы.

– Конечно, – тихо ответила Николь.

Спустя полчаса огромное войско, состоящее из пеших и конных, захватив с собой орудия и амуницию, снялось с места так тихо, как это можно было ожидать от войска, растянувшегося на две мили, – слышны были лишь цоканье лошадиных копыт и тихий звон оружия. Не было барабанного боя, и ничто не могло указать врагу на то, что войско, ведомое гениальным предводителем, развернулось и подходит к городу с противоположной стороны. Увидев высокого, стройного мужчину, скачущего во главе, Николь почти пожалела о том, что решила поехать с мужем, ибо она теперь со всей очевидностью поняла красоту и физическую привлекательность принца Руперта. Человек, с которым она так неосмотрительно переспала, сегодня был одет так же изысканно, как всегда, алая шляпа украшала его темноволосую голову, сапоги с бахромой поблескивали в лучах солнца. Глядя на него, Николь все яснее понимала, что не любит его, что дело совсем не в этом. Просто теперь она испытывала стыд, который ей никогда раньше не был ведом.

Вытащив меч, командир показал направление, и вся армия, повинуясь этому безмолвному сигналу, продолжала двигаться дальше. Николь обернулась и посмотрела на вереницу женщин, шедших в конце процессии; ей вдруг захотелось, подобно им, делать что-нибудь для солдат, стать хоть чем-то полезной для победы войска. Она, как назло, никак не могла вспомнить, поможет ли предстоящее сражение снять осаду с Йорка.