"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 286

Велина тоже слегка пошатывалась — каким бы ты великим бойцом и обученным следопытом ни был, силы человека не беспредельны. Она несколько дней шла следом за Годимиром, отслеживая его путь по серебряной стрелке. Видела троих посаженных на кол иконоборцев — вампир Лукаш исчез в неизвестном направлении, постаравшись как можно тщательнее скрыть все следы своего пребывания рядом с товарищами по вере и несчастью. Кол или сжег в костре, или уволок в лес, спрятав в кустах. Увидев обглоданные куницами и росомахами трупы с выклеванными глазами, девушка поняла, что дело неладно, и дальше уже не шла, а бежала. Измученная, но решительная поспела вовремя и спасла их с Ярошем от неминуемой смерти.

Кстати, Бирюк тоже пострадал — на левой голени вздулась багровая полоса, из которой кое-где выступила кровь. Разбойник утверждал, что это след не зубов, а когтей волколака, но прижечь рану на первом же привале согласился на удивление легко. Велина раскалила нож покойного Дорофея и прикладывала багрово светящееся железо к ране до тех пор, пока не возмутился Годимир, уставший вдыхать запах паленого мяса. При этом Ярош молчал, сцепив зубы.

Вот так двое шатающихся от усталости и один хромой пробирались на восход, стремясь покинуть Ломышанское королевство и перебраться на землю, подвластную Ошмянам. Они так спешили, что утратили бдительность — для странствующего рыцаря дело обычное, но разбойник и сыскарь!

Десяток всадников на разномастных конях. Кожаные куртки — наподобие жаков, но с длинными рукавами — перетянуты в талии широкими алыми кушаками. На ногах широкие полотняные штаны, заправленные в сапоги с высокими голенищами. На головах маленькие круглые шапочки из курчавой шкурки новорожденного барашка, обшитые стальными бляхами. В руках легкие пики.

Предводительствовал загорцами — а кто бы это мог быть еще, если не они? — настоящий рыцарь. Из-под коричневой суркотты выглядывали полы и рукава вороненого хауберка. На груди вышит герб — черная ящерка, усыпанная желтыми пятнами. Таких Годимир никогда раньше не видел. У седла рыцаря торчала рукоять настоящего длинного меча.

— Кто такие? — гаркнул немедленно командир загорцев. Светлые, почти белые, усы грозно смотрели в небо закрученными кончиками. Из-под суконного, простеганного подшлемника выглядывал длинный чуб. — Откудова будете?

Годимир вздохнул. Как часто в последний месяц ему приходится слышать этот вопрос, произносимый редко когда доброжелательно, а все больше с угрозой, несущий намек — мол, не приведи Господь, окажешься не тем, кого мы ждем тут. Но делать нечего… Словинец приосанился, поправил меч на поясе.

— Я — рыцарь Годимир герба Косой Крест из Чечевичей.

— Из хоробровских, что ли? — нахмурился загорец. Пики его дружинников опустились, нацелясь драконоборцу в грудь. — Что-то ты не шибко похож на рыцаря!

Речь загорского рыцаря почти не отличалась от привычного Годимиру наречия. Слова те же самые, но говорит так, словно каши в рот набрал. Чародей Вукаш изъяснялся чисто, даже излишне чисто, словно магистр риторики из университета.

Драконоборец развел руками:

— Что поделаешь, пан рыцарь! Напали на нас третьего дня… вернее, ночи волколаки. Едва отбились. Коней потеряли…

Черты загорца слегка разгладились. Расчет Годимира оказался верен — как сказал бы Ярош, если бы был меньше занят распухшей ногой, пан пану глаза не выклюет.

— Верно, — согласно кивнул рыцарь с ящерицей. — Третьей ночи полнолуние было. Как же ты, рабро[94], в такое время из дому выбрался на ночь глядя?

— Я — странствующий рыцарь, пан… Не знаю, как тебя величать.

— Я — рыцарь Юран герба Млок[95], полусотник армии короля Момчило Благословенного, — слегка поклонился рыцарь.

Годимир вежливо вернул поклон.

— Чудная зверюшка у тебя на гербе, рабро Юран, — прищурилась Велина. Она стояла, опираясь на укороченный зубами оборотня посох, не опасная и даже незаметная. Но драконоборец не сомневался, что силы на прыжок, сносящий загорского рыцаря с седла, ей хватит. Ярош, постанывая и охая, тоже не спускал глаз с наконечника копья ближнего к нему всадника. Если надо, то подпоясанный кушаком щеголь и не заметит, как оружие поменяет хозяина. Однако Годимир не хотел доводить дело до драки. Тут бабка надвое сказала — может, и удастся втроем одолеть полный десяток, но потерять кого-либо из друзей в безрассудном бою молодой человек не хотел.

— Сие есть млок ядовитый! — гордо произнес загорец. — Из лесного пожара сия ящерица появляется, в огне пляшет, а после выходит и прячется под корягами и пнями. Ежели глупец какой ее в руки возьмет, у него кожа огнем печь начинает и слазит совместно с мясом до кости, отчего тот и помирает. Мои предки получили сей герб за беспощадность к врагам королевства, которых разили с той же неотвратимостью, что и млок свои жертвы!

— Очень поучительно, — едва заметно усмехнулась Велина. — В своих странствиях я не встречала подобного зверя, рабро Юран.

— Девице, не знаю, как тебя кличут, вообще-то более пристойно сидеть дома, нежели странствовать, — загорец подкрутил ус.

— Неужто ты думаешь, рабро Юран, что я по своей воле в путь пустилась? — скромно опустила глаза сыскарь. — У нас тоже считают для девиц пристойным дома матери по хозяйству помогать или вышивать, или с куделью у окошка тосковать… Но… Человек предполагает, а Господь располагает. Мой отец, известный в Пищеце рудознатец, надумал перебраться к Запретным горам, чтобы начать добычу самоцветных камней. Дело прибыльное, обещало быструю выгоду… Только не удалось нам даже до предгорий добраться. Шайка разбойников, с неким Сыдором из Гражды во главе, вырезала наш обоз. Не слыхал о таких разбойниках, рабро Юран?

— Отчего же не слыхать? Слыхал, — посуровел рыцарь. — Только был я о Сыдоре более высокого мнения.

Велина незаметно подмигнула Годимиру:

— Он нынче совсем совесть потерял — на каждом перекрестке кричит, дескать, благородный пан. Мол, в Ошмянах у него отец — каштелян королевского замка.

— Верно. — Рыцарь Юран нахмурился. — Говорил такое.

— Так брешет он самым бессовестным образом, — воскликнула Велина. — На самом деле грабитель и лиходей!

— Ты готова свидетельствовать свои обвинения, перед боярином Бранко из Кржулей, предводителем нашего войска? Подумай, девица, это очень серьезное обвинение…

— Готова! — дерзко воскликнула сыскарь.

«На что она рассчитывает?» — подумал драконоборец.

— Хорошо, — кивнул Юран. — Если Сыдор виновен, он будет наказан по заслугам. Слово рыцаря! А как ты выжила, если говоришь, что всех перебили?

— Эх, рабро Юран! — улыбнулась девушка, весело сверкнув белизной зубов. — В лес я убежала. Они сразу не заметили, а после и искать-то не стали. Откуда ж Сыдору знать, сколько людей в обозе было?

— Верно, верно…

— Я потом по лесу скиталась, чуть с голоду не пропала, пока с паном Годимиром не повстречалась. Он со своим проводником из местных кметей, — она мотнула головой в сторону Яроша, — по лесу блуждал в поисках драконов.

— Драконов? — Брови загорца полезли вверх. — Откуда же тут драконы?

— Ну, это как посмотреть, рабро Юран, — решительно вмешался Годимир. — Когда-то драконов в Заречье было тьма тьмущая… Вот я обет и принял — убить гада, который поселян обижает, проезжих людей убивает, благородным панночкам покоя не дает…

Ярош бросил на него быстрый взгляд. Разве что пальцем у виска не покрутил. Уж лесной молодец-то понял, о ком едва ли не в открытую ведет речь словинец.

Но загорец воспринял все за чистую монету.

— Верно, рабро Годимир, верно. Достойное дело. Это может быть по плечу только настоящему рыцарю.

Драконоборец живым воплощением скромности прижал ладонь к сердцу.

— Я помогу тебе, рабро Годимир, и твоей очаровательной спутнице, — продолжал загорский рыцарь, подкручивая ус. — Кстати, как тебя зовут, красавица?