"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Якимов Сергей Сергеевич - Страница 284

— Угу, — кивнул я.

— Дволянь?

— Дволянь, — согласился я.

Он тут же небрежно махнул рукой сиамцу, пробубнив что-то. Судя по жесту это можно было перевести примерно как «заверните».

Тут же подбежали трое, подняли, потащили куда-то, другие достали и протянули сиамцу оплату, и процессия медленно двинулась по улице, унося меня из-под навеса. Краем глаза я заметил, что сиамец также достал откуда-то из хижины и вручил японцам какой-то пакет. Неужели личные вещи?

На миг я задумался — стоит ли что-то сказать Самире на прощанье. Стоит ли подвергать её опасности, выдавая то, что мы знакомы. И стоит ли прощаться в принципе. Как это не цинично звучит — может, это лучший и самый безопасный для неё вариант покупателя?

В нашей ситуации то, что интересовали исключительно русские, могло говорить о чем угодно. От особого отношения в плане дипломатии до особо-извращенных предпочтений в области группового секса и каннибальской гастрономии. Но не прошел и миг, как всё решилось за меня.

— Эльдар!! Не-ет! — заорала Самира.

Главный японец поднял руку, и процессия тут же остановилась. Развернулся, подошёл к навесу — диалога я не видел, но мог услышать.

— Росья?

— Hai, hai! Tashikani!

— Дволянь?

— Hai!

Затем — снова диалог с сиамцем. Всё это время трое носильщиков-солдат стояли смирно и ждали, почти не шевелясь, словно муравьи, схватившие большую гусеницу. Держали, надо сказать, весьма бережно и в жутко-неудобных позах. Капля пота со лба одного из них упала мне на плечо, я скосил взгляд, усмехнулся и спросил:

— Что, тяжко, да?

Тот поджал губы и даже не посмотрел на меня. Вскоре движение возобновилось.

— Я тут!! — крикнула Самира. — Меня взяли! Я так боялась, что нас разлучат!

— Хорошо! Как ты думаешь, кто это?

— Военные! Это офицеры армии Великой…

Она осеклась, я услышал японскую речь.

— Самира? — переспросил я.

На этот раз я едва расслышал, что она сказала.

— Он сказал, что если я буду кричать — ему придется применить силу, и что я должна вести себя достойно и сообразно с сословием.

— Ничего, Самира. Мы ещë успеем поговорить.

Уточнение, что офицеру «придётся» применить силу, если, конечно, это была прямая цитата — вселило осторожный оптимизм. Значит, мы попали не к откровенным мясникам, а к лицам чуть более цивилизованным. И интуитивное желание Самиры остаться со мной рядом могло оказаться верным.

Нас несли обратно к морю. Странно, но мешки на голову надевать не стали, и мы теперь видели весь маршрут. Между песчаных скал, затем куда-то вниз по узкой дороге по берегу неглубокого каньона, и к бухте, огороженной от моря двумя высокими холмами. Когда мы спускались к ней, я заметил стайку дельфинов, резвящихся у выхода из бухты. Идиллия! Если бы не завязанные артефакторной цепочкой руки.

В бухте была оборудована небольшая пристань и виднелись три судна. Одно утлое, рыболовецкое, с косым парусом. Одна весьма ухоженная, но небольшая яхта, скорее, прогулочный катер, вероятно, принадлежащий одному из покупателей.

И здоровенный, в метров сорок длиной военный корабль. Крашеный в серо-бурые цвета, с надстройкой обтекаемых форм в стиле «стеллс», ощетинившийся зенитками и пулемётами. Я затруднился ответить, как это классифицировать, как военный катер, или же как небольшой корвет. Над ним развевался тот же красно-чёрно-белый флаг с полусферой и лучами, что и на рукавах солдат, и не возникало ни малейших сомнений, что несут именно туда.

Интересно, как такая громадина прошла Маныч-Аустралийский? Насколько я знал, пролив в Оранжевое море стерегла российская эскадра. Наверняка здесь не обошлось либо без «наших новоизраильских коллег», как обычно выражались говорящие головы в новостях, либо без мощных сенсов, возможно, аборигенов, которые каким-то образом притащили судно с восточного берега континента. Гипотетически, решил я, корабль можно было упихнуть в полуразобранном виде на несколько фур или даже в приличных размеров транспортный самолёт. Так что появление такого судна в замкнутом полудиком море на континенте, не подчиняющимся привычным мне политическим законам XXI века — было вполне объяснимым.

Внесли по трапу на первую палубу, офицер скомандовал сворачиваться наряду, дежурившему у трапа, затем рявкнул что-то в едва заметную гарнитуру. Я услышал, как где-то глубоко внизу зашумели дизели, а нас между тем пронесли внутрь в судна и впихнули в каюты. Как только я оказался внутри, солдаты сноровисто развязали цепочки на руках и ослабили на ногах, после чего лязгнули засовом и удалились.

Наконец-то свобода — хотя бы рукам. И одиночество — признаться, его мне очень не хватало. Сперва я немного размялся, затем осмотрелся. Каюта напоминала камеру-одиночку: тусклая лампа под потолком, двухярусная кровать, сортир с раковиной за ширмой, небольшая тумбочка для вещей — которых, разумеется, у меня никаких с собой не было. Наклонившись под кровать, я обнаружил пожухлый, сложенный вчетверо постер с обнажённой и наигранно-напуганной красоткой, связанной верёвками в технике шибари.

— Японцы… морячки.

Сквозь шум моторов я услышал наверху не то песню, не то строевые речёвки. Десяток глоток одновременно скандировал:

— Нанпо Хан-ей Но-дай Ханкью! Нанпо Хан-ей Но-дай Ханкью! Nanpō han’ei no dai hankyū!

Пару слов я перевёл — «южный» и «великий». Наверняка это было что-то про пресловутую Великую Полусферу Южного Процветания. Продолжалось, впрочем, недолго.

Интересно, куда посадили Самиру, подумалось мне? Насколько я понял — где-то поблизости.

— Самира! — несильно громко крикнул я.

В ответ из-за стенки я услышал какие-то приглушённые звуки, в которых угадывался тембр Самиры, но никаких фраз не было слышно. Прислонил ухо, и в него тут же постучали..— /.—. ---.-.…

— Я в порядке. Развязали, — расшифровал я.

— Тоже, — настучал я.

Долго так не поговоришь, поэтому я попробовал сконцентрироваться, вызвать свой первый навык и понять, как устроена цепочка. Напрягся, вспомнил знакомую японскую мелодию…

И снова получил порцию жгучего перца во все мышцы, заставившего скрючиться. Цепочка не то, чтобы блокировала все импульсы силы — она отвечала на их стимуляцию болью.

Остаточные знания артефактора говорили о том, что у каждого подобного предмета есть аккумулятор и ёмкость, выражаемая в кейтах. Судя по тому, как легко рабовладельцы расстались с цепочкой, технология была очень дешёвой, а значит и ёмкость — небольшой.

Соответственно, решил я, её можно потратить, и я её полностью разряжу.

Итак, я присел на кровать и продолжил эксперименты. Это выглядело форменным актом мазохизма, но я раз за разом вызывал свои навыки, каждый раз заканчивая процесс дозой боли, ярости и с трудом сдерживаемых выкриков.

Примерно через десять минут в стенку забарабанила Самира.

— Ты как? — расслышал я.

— Ок, — настучал в ответ.

Затем подбежал к раковине и с жадностью стал тянуть живительную струйку не вполне чистой воды.

Попытки решил прекратить. Да и ждать долго не пришлось — через несколько минут лязгнул засов, и двое матросов махнули головой, мол, на выход.

Повели коридорами в тесный кабинет, за столом которого сидел всё тот же офицер — то ли капитан корабля, то ли командующий подразделением, которое нас выкупило.

Усадили на стул напротив, встали позади. Офицер сверлил меня взглядом, я сверлил его. Судя по седым усам, он явно не являлся чистокровным японцем — то ли с примесью европейской, то ли айнской, то ли какой-то ещё крови. Просто потому что он ещё не был совсем глубоким старцем, а столь густая растительность не бывает у азиатов.

Он тихо начал разговор, а стоящий слева солдат переводил на вполне приличный русский.

— Вас приветствует полковник Каяно. Вы находитесь на сторожевом корабле «Аки Харадо», официальном представителе воли Великой Полусферы Процветания Юга в Оранжевом Море. Отныне вы являетесь военнопленным. Это ваш статус. Вы будете использоваться для обмена пленными в зоне конфликтов, а также для проведения различных исследований.