"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Якимов Сергей Сергеевич - Страница 178

Признаться, птиц мне тоже было жалко. Местное человечество, как мне показалось, распоряжалось с животным миром весьма гуманно, раз столь редкие и странные виды животных сумели дожить до наших дней. Однако я прекрасно понимал, что прогресс неумолимо уничтожает разнообразие и неизменно убьёт какие-то из нынешних видов.

С другой стороны, очень вероятно, что через пару-тройку десятилетий природа на опустевшей от человечества земле снова возьмёт своё. А вот острое чувство социальной справедливости, зарождающееся в период взросления у юных особ, я всегда старался погасить. Ещё не хватало, подумалось мне, чтобы возлюбленная моего реципиента попала в цепкие лапы какого-нибудь модного политического движения или какой-нибудь секты. Потому я ответил быстро и весьма прямолинейно:

“Нинель Кирилловна, неужели вы хотите идти на митингъ? Я с радостью васъ поддержу пойду съ вами, но это же опасно! И для васъ, и для вашей карьеры дипломата!”

“Но ведь бедные птицы могутъ пострадать! У меня въ детстве была любимая игрушка — пингвинчикъ. Сейчас поищу…”

Я уже догадывался, что сейчас будет. Через пару минут, когда я уже завтракал, пришла фотография. Большой, слегка потрёпанный, но достаточно милый пингвин, которого она держала на вытянутой руке, сидя на кровати. Признаться, я увидел его уже во вторую очередь. В первую очередь мой взгляд упал на задний план фотографии, где был край фигурки Нинель Кирилловны, облачённой в лёгкую полупрозрачную футболку и розовые трусики. В очередной раз проклянув отвратительное качество местных встроенных в телефон фотокамер и попытавшись разглядеть волнующие изгибы с максимально-возможным увеличением, я ответил:

“Нинель Кирилловна, прошу, пощадите, не сводите меня съ ума своей прелестной фигуркой в столь ранний час! Мне ещё на званый ужинъ к родителямъ. Кстати, можем встретиться… Снова в парке для чтений, хоть вамъ там и не понравилось”.

“Вы снова пишете съ ошибками! Увы, я тоже соскучилась по вамъ, но мне надо ехать къ репетитору. Къ тому же Альбина сегодня куда-то отпросилась, а съ другими изъ дворовыхъ я не готова…”

«Надо было вычеркнуть Альбину», — усмехнулся я про себя, но решил не портить ребятам праздник. К тому же, возможно, слова про репетитора были правдой, а не какой-нибудь странной отмазкой. Это в живом общении я умел разгадать женскую ложь, и то, как выясняется, не всегда. А в переписке за буквами может стоять что угодно — от искреннего сожаления до очередного желания покрутить парня на коротком поводке.

«Ничего, дорогая, — подумалось мне, — ещё не известно, кто на поводке — я у тебя, или ты у меня».

В этот момент в ворота настойчиво постучали.

— Эльдар Матвеевич! Это Леонард Голицын. Есть один разговор. Не терпящий отлагательств.

Первое, что я вспомнил, услышав совершенно непривычный для моего радушного соседа тон — это ту недорисованную картину в подвале у Эльзы Юлиевны. «Вполне вероятно, что контр-адмирал был другом Голицына», — подумалось мне. Выйдя за порог дома, я почувствовал, что иду на казнь.

Глава 3

Было не по сезону сыро и холодно, накрапывал мелкий дождик, и я пожалел, что не взял куртку — вышел в толстовке и брюках. К небольшой моей радости, контр-адмирала среди людей за моими воротами не оказалось. Их было четверо — Леонард Голицын, худой пожилой мужчина в чёрном плаще и два мордоворота, одетых по-летнему, в одинаковые синие футболки с незнакомой униформой. Я спросил:

— Доброе, надеюсь, утро. В чём дело?

— Пройдёмте в мой особняк. Это не займёт много времени. Я бы предложил проехаться, но моя машина в ремонте, а запасную ещё везут.

Мы, молча, зашагали по разбитой дороге дальше по улице, вдоль пустых и застраивающихся участков. Было тихо, лишь где-то на опушке леса кричала какая-то птица.

— Кто это кричит? Всё хочу узнать, — спросил я, чтобы разрядить напряжённую обстановку.

— Козодой, — отозвался мордоворот.

— Нет, это перелётный попугай, — предположил высокий мужчина. — Помню, в детстве, мы ловили таких на берегу Оки…

— Ты ещё скажи, что это феникс, папенька. Зимородок это, — сказал Леонард. — Попугаи ещё не прилетели.

Папенька? Я резко развернулся.

— Эрнест Васильевич, ваша светлость, простите, не признал вас…

— Пустяки, — князь пожал мне руку. — Моё лицо теперь куда реже мелькает в передовицах журналов. К тому же, мой отпрыск не представил нас.

Хорошо, что угадал с отчеством — с этим могли быть проблемы. От сердца немного отлегло. Князь Голицын — как-то вечером успел навести справки в сети. Заместитель председателя правления Поволжско-Уральского Нефтегазового Картеля, один из крупнейших землевладельцев Поволжья, меценат, лучший антикризисный менеджер, инвестор одного из частных космодромов… С одной стороны, тот факт, что столь влиятельное лицо присутствовало на мероприятии, вселяло надежду на то, что мероприятие не будет являться моей казнью. Вряд ли контр-адмирал стал привлекать к такому пустяку столь высокопоставленное лицо. С другой стороны, сам факт присутствия столь высокопоставленного лица говорил о том, что причина моего вызова может быть куда более серьёзным, чем простое покушение на честь адмиральской супруги.

Одиночные коттеджи заканчивались, начинались пустые, поросшие бурьяном участки. Лес и поместье Голицына-младшего приближались, впереди показался высокий решётчатый забор с колючей проволокой. Всё выглядело как временное, потому что в паре сотен метров уже виднелась бригада, которая строила кирпичную стену. Охранник резво выскочил из маленькой будочки и открыл ворота.

Впереди, несмотря на ранний час, кипела работа. Пара строительных кранов, десяток строительных контейнеров с рабочими. Небольшой экскаватор, который размеренно рыл не то канал, не то пруд перед усадьбой. Помимо самого здания, строили и длинный гараж, и какую-то высоченную башню, и ещё пару небольших коттеджей — видимо, или гостевых, или для прислуги.

Рабочие, завидев нас, принимались изображать бурную деятельность. Я заметил, что большая часть из них — среднеазиаты и кавказцы, совсем как в привычных мне стройках Основного Пучка. Некоторые отрывались от занятия и кричали:

— Здравствуйте, сударь. Здравствуйте, ваша светлость!

— У меня почти все — мещане, свободнонанятые бригады, — не то пояснил, не то похвастался Голицын-младший.

— Я уже высказал на этот счёт своё мнение, сын, — достаточно сухо прокомментировал Эрнест Васильевич. — Меняй бригады. Чередуй крепостных и мещан. Будет куда эффективнее. А где-то можно и смешанные поставить.

— Смешанные есть. Кровельщики, например. Сколько не искал мещан — одни крепостные этим занимаются, удивительно!

— Ну, это особенный рынок труда, — кивнул Голицын-старший. — Итак, юноша, мы пришли.

Мы прошагали по деревянному настилу и разбросанным строительным поддонам до самого поместья — оно было огорожено дополнительным деревянным забором. Здесь к нам присоединилась ещё парочка мордоворотов.

Мы вошли в просторный, но ещё совершенно сырой холл. С одного угла на небольших лесах шпаклевали стены двое ребят, в другом — резали штроборезом канавки для электропроводки. Всё это было мне знакомо — в строительстве я разбирался неплохо. Все трое работяг мигом сдриснули, едва хозяева махнули пальцем.

— Обыщите его, кстати, — скомандовал Эрнест Васильевич, немного небрежно махнув на меня. — Я, конечно, просканировал. Но вдруг он… сами понимаете. Без обид, юноша.

Удивительно, когда он меня мог просканировать? Кольцо на палец я успел натянуть только перед самым выходом, а цепочка всегда была на мне. Неужели она помогла?

Один из хмырей прощупал меня, пошарил по карманам и обнаружил пистолет на поясе.

— Смотри чего! — он резко отдёрнулся назад. — Ну-ка, малец, руки!

— Он — дворянин, Иван! — Голицын-младший нахмурился. — Обращайся, как подобает.

Князь добавил:

— И пусть оставит эту ерунду на поясе. Там всего три патрона. И алгоритм защиты настолько старый, что… А вот колечко… Колечко я попрошу снять, молодой человек. Положите, скажем… вон на ту стремянку. Я попрошу Ивана постоять рядом и посторожить его. Договорились?