"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Якимов Сергей Сергеевич - Страница 119

Кирилл расхохотался, упитанный охранник поддержал его. Чтобы поддержать неформальную обстановку, Джек с самым серьезным видом поинтересовался:

– Что есть «дьиерьмо»?

Казалось, что стекла сейчас лопнут от взрыва хохота. Один из охранников в приступе неудержимого смеха дернулся так, что косточка из его руки спикировала прямо на подстилку несказанно обрадовавшейся такому неожиданному сюрпризу ушастой собаки.

…После того, как все формальности, вернее формальность по отсутствию всяческих формальностей, как то: регистрация, выдача разрешения на въезд, были за определенную плату быстро улажены, Кирилл и Джек вышли обратно на автостоянку.

– Видал, какой офис? – кивнул Кирилл. – И зарплата тоже ничего. Кто захочет работать здесь в худших условиях и за маленькую плату. А еще они иногда закрывают глаза на таких, как ты, туристов. И на грузы без надлежащих сопроводительных документов. Так что отходов сюда ввозится раза в три больше, чем утверждают власти.

Держа в руках фотоаппарат, к ним подошел двухметровый парень.

– Фото на память, – сказал он своим тонким голосом.

Сидя в джипе, Джек разглядывал уже готовую фотографию, где он стоит рядом с улыбающимся худым великаном. Кроме изображения фотоаппарат автоматически наносил на фотографию надпись: «Зона Отчуждения», а также дату, время и уровень радиации.

– Местная достопримечательность, – глядя на машущего им рукой парня, заметил Кирилл. – Их в семье пять таких. Самый низкий – 207 сантиметров. Зарабатывают на жизнь, как и он… Угадай, сколько ему лет?

– Голос детский, – чувствуя какой-то подвох, ответил Джек, – лет семнадцать-восемнадцать?…

– Тридцать один. Он самый старший из братьев…

Под невероятных размеров лопухом сидел облаченный в рваные шорты паренек лет девяти-десяти и с поразительной скоростью грыз семечки. Джек даже очень удивился, что семечки эти имеют самые обычные параметры, а не превышают размером, скажем, кость абрикоса.

Позади мальчишки за лопухами виднелась группа прижавшихся друг к другу домиков, в строительстве которых использовались самые различные материалы, начиная от бетонных плит и кирпичей, и заканчивая бревнами и кусками пластиковой вагонки. Нескольким семьям дом заменяли корпуса старых автобусов и грузовых машин.

Это поселение представляло собой гнетущее зрелище, а периодически попискивавший дозиметр был для его жителей похоронным звоном. Ничего, кроме медленного вымирания впереди их не ждало.

Джип двинулся дальше по заасфальтированной, наверное, столетие назад дороге, выбоины, ямы и трещины которой кое-где были засыпаны мусором, но в большинстве своем делали дорогу трудно проходимой, и было понятно, что Кирилл не поехал сюда на своей машине не только для того, чтобы уберечь ее от заражения, но и потому, что передвигаться здесь можно было только на внедорожнике.

Они проехали по Зоне двадцать семь километров, однако уже на третьем Джеку захотелось поскорее убраться отсюда. Наверное в аду он чувствовал бы себя получше. Ад все-таки выдуман людьми, а Зона сотворена ими…

С дороги они свернули на две еле заметные колеи, что уходили вглубь рыжеватого соснового бора. Переваливаясь с кочки на кочку, преодолевая пересекавшие это подобие дороги коряги, джип двигался практически в полной тишине, нарушаемой только тревожным шепотом ветра в сухой хвое сосен. Ею был устлан весь подлесок, а на колее она была хорошо примята, значит недавно здесь прошла машина, а возможно, и не одна. Это еще, конечно, не значило, что на этих машинах сюда привезли заложников или прибыл сам Лаутер, но все-таки ясно свидетельствовало о том, что к убежищу кто-то подъезжал.

Джип остановился, не доезжая метров десяти до массивного шлагбаума, на котором над знаком радиационной опасности угрожающе скалился стилизованный череп. Далее, еще метров пятьдесят шел рыжеватый лес, потом – метров пятьдесят пустого пространства, где красовались ряды пеньков, а уже за ним возвышался серый бетонный забор высотой метра два с половиной, над которым виднелась массивная крыша какого-то приземистого сооружения.

– С воздуха действительно выглядит как могильник, – заметил Кирилл, – ничем не отличается от пяти таких же, уже имеющихся в Зоне.

Он осмотрелся по сторонам, потом дал задний ход и свернул в лес. Проявляя отличное водительское мастерство, ему удалось протиснуться между частоколом деревьев метров на тридцать вперед – при этом защитные балки несколько раз все-таки приняли на себя заботу о сохранности бортов при соприкосновении со стволами деревьев – и, подмяв заросли какого-то кустарника, засунуть в них джип. Смеркалось, а в полутьме вечерних часов слегка торчавшая из кустов машина все равно будет незаметна.

– Посидим, понаблюдаем… – Кирилл заглушил двигатель и, опустив спинку своего сиденья, оказался в удобном для длительного ожидания полулежачем положении.

Джек последовал его примеру и хотя прекрасно понимал, что ничего другого им пока не остается, все равно с трудом сдерживал свое желание перейти к активным действиям.

Светящийся циферблат часов показывал почти два часа ночи.

Вот уже полчаса Карина не сводила взгляда с этих горящих зеленым светом цифр, будто надеялась, что соответствующее убегающим секундам мигание двух точек поможет ей заснуть. Но вместо снов она видела, как сменяют друг друга уходящие минуты.

Пятьдесят девятая сменила пятьдесят восьмую, до двух часов осталась одна минута и, как показалось Карине, ровно столько же осталось до того момента, как она сойдет с ума. Неимоверным усилием воли она сдерживала готовый сорваться с ее губ крик отчаянья, желание схватить и со всего размаху бросить в стену эти часы, а потом поработать ногами над музыкальным центром, попрыгать на сброшенной на пол коллекции компакт-дисков, а в довершении всего порвать каждую страницу из лежащей на столе кучи журналов на сотню маленьких кусочков и потом разбросать их по всему полу.

Может стоило сделать всё это, а затем спокойно уснуть?!

Но Карина не хотела показывать своей слабости. Ей достаточно было представить снисходительную улыбку, которая появилась бы на лице Уильяма Лаутера при виде учиненного ею разгрома, чтобы избавиться от желания разгромить эту комнату.

Она поднялась с дивана и, не включая света, в полной темноте направилась к двери ванной. Правда, включив в ней свет, вынуждена была надолго зажмуриться. На ощупь открыла кран и плеснула на лицо холодной воды, потом открыла наконец глаза и посмотрела в зеркало.

Оттуда на нее смотрело абсолютно несчастное бледное лицо с хорошо знакомыми с самого детства чертами, а вот грустный измученный взгляд будто принадлежал другому человеку. Довершали картину капли воды, которые на щеках можно было принять за слезы. Карина увидела, как глаза в отражении заблестели от настоящих слез и усмехнулась. Лицо в зеркале сквозь слезы усмехнулось в ответ…

Из комнаты донесся какой-то шум, на секунду в ней стало светлее от проникнувшего туда света – и вновь темнота и тишина. Но Карина была уверена, что ей не показалось. Она замерла, прислушиваясь, и действительно уловила еле слышный шорох.

Кто-то вошел в комнату. Снаружи.

Карина в нерешительности стояла перед зеркалом, не зная, что делать. Кому понадобилось в два часа ночи незаметно проникать в комнату, где ее держат?…

Может от нее решили по какой-то причине избавиться и именно этим объясняется та осторожность, к которой прибегает вошедший?…

Из комнаты донеслись тихие шаги. Вошедший направлялся к ванной. Он, естественно, понял, где пленница находится в данный момент.

Та обвела взглядом ванную в четной надежде найти какое-нибудь орудие самообороны. Если тут хотя бы был дезоданарт или освежитель воздуха, она прыснула им в лицо вошедшему и вырвалась бы из комнаты… Но что дальше?

Если бы с ней был Джек, то ночной визитер давно бы валялся на полу без сознания, а они бы уже искали выход из того места, где находились…