Посёлок - Булычев Кир - Страница 72

– Проблемы только начинаются, – ответила женщина.

– Феномен Маугли?

Дик удивился – откуда они знают о Маугли, но тут же догадался, что они имеют в виду другого Маугли, который жил в лесу и которого воспитывали волки. А что за феномен – он не знал. Но знакомое имя услышать было так странно, что он даже не обиделся на слова женщины.

– Интересно, он видел когда-нибудь тарелку? – задала вопрос женщина.

– Видел, – вырвалось у Дика. – И ложку видел.

– Но он внятно говорит, – сказал мужчина. – Хоть они прожили здесь двадцать лет.

– Это какая-то невероятная тайна, – проговорила большая женщина. – Сколько их, как они существуют, где? Как они умудряются сохранить человеческий облик… одежду, наконец?

– Воздушный шар, – напомнил мужчина.

– И разгром на складе.

– Слава, – сказала женщина громче. – Она приходит в себя.

– Дик, – услышал Дик слабый голос Марьяны. – Дикушка…

И тут его словно выбросило из кресла. Он забыл о гордости, о том, что надо молчать.

Дик вбежал в комнату. Марьяна лежала на диване. Лицо было бледным, они, оказывается, раздели ее и накрыли простыней.

– Марьяшка, – произнес Дик, наклоняясь над ней. – Ты как?

– Все хорошо. – Марьяна открыла глаза. – Казик живой?

Взгляд ее остановился на мгновение на лице Дика, потом скользнул к Павлышу, замер, встретившись с улыбкой Салли.

– Спасибо, – сказала Марьяна. – Мы так боялись, что не найдем вас.

– Девочка… – Салли вдруг заплакала. – Бедная моя! Твой Казик будет жить, обязательно. Все будет хорошо.

Клавдия появилась в дверях. Она молчала.

– Дик вам рассказал? – спросила Марьяна.

– Нет, – ответил Дик. – Некогда было. И они не спрашивали.

– Небольшое недоразумение, – отозвался Павлыш. – Но последнее.

– У вас есть корабль, чтобы лететь в поселок? – спросила Марьяна. – Наши вас так ждут.

С Диком в поселок полетела Салли. Павлыш и Клавдия остались с ранеными.

Дик был сыт, впервые сыт за много дней, и его мутило. Но жаловаться было нельзя, потому что Салли очень спешила в поселок. И Марьяшка, прежде чем заснуть – Павлыш дал ей снотворное, чтобы снять возбуждение, – тоже попросила:

– Дикушка, пожалуйста, они же так волнуются…

Дик подумал: она боится, что Олег, не дождавшись их, ушел к кораблю. Она боится за Олега.

Если бы не так мутило, Дик, конечно, воображал бы, как спустится над поселком катер, как все выбегут из домов, как он выйдет первым и скажет: вот эта женщина с Земли, ее зовут Салли. Но теперь ему было все равно. Катер летел низко, под облаками, чуть не касаясь вершин деревьев. Дик точно знал направление и был уверен, что они не промахнутся. Лес сверху казался сплошным серо-зеленым морем.

Они перелетели через реку. Трудно было даже представить, что переправа через нее заняла у них три дня – это была совсем не широкая река. Слева пронеслись, стеной врезаясь в облака, стволы гигантских деревьев.

– Мы там были, – показал Дик. – Наверху.

– Да, – отозвалась Салли, – мы видели воздушный шар. Но не сразу догадались. А я не поверила. Это Слава сообразил.

– Жалко, – сказал Дик. – Надо было раньше сообразить.

Он смотрел на ее руки. Руки были такие белые и гладкие, что невероятно было – может, она никогда не снимает перчаток? Руки лежали на пульте и легкими движениями пальцев заставляли катер наклоняться, подниматься выше. Дику захотелось попросить Салли, чтобы она разрешила ему сесть на ее место и управлять катером. Но, конечно, он промолчал.

Салли увеличила скорость, зелень внизу слилась в неясную ровную массу. И Салли первой, раньше, чем Дик, увидела прогалину в лесу и поселок.

Она сбросила скорость, но все же катер пролетел над поселком, и пришлось сделать круг, снижаясь у изгороди. Старый дежурил у ворот в изгороди, набросив на голову накидку из рыбьей кожи, потому что снова зарядил дождь, а Старого мучила простуда. Но какое-то шестое чувство заставило его сбросить накидку в тот момент, когда катер выскочил над вершинами деревьев, совсем низко, и начал делать круг над поселком.

Старый дико закричал и начал бить колотушкой тревогу, словно из леса лезло целое полчище шакалов. Люди выскакивали из домов и ничего не понимали, потому что Старый колотил, кричал и при этом почему-то прыгал на месте, словно укушенный змеей.

Салли разглядела сверху обширную пустошь, огороженную покосившейся длинной изгородью. На пустоши кое-где росли невысокие кусты, видны были неровные грядки, пятна луж, отражавших сизые облака.

И еще Салли увидела дома, в которых жили люди. Кривые, жалкие, покосившиеся хижины тянулись в два ряда вдоль грязной полосы улицы. Полоса загибалась к проходу в изгороди и ветвилась, протягиваясь к двум косым навесам, над одним из которых поднимался серый дымок. Если нарочно изображать бедность и ничтожество, до которого может докатиться человек, то, наверное, ни один художник не придумал бы столь грустной картины.

Катер опустился на пустоши, возле крайнего дома.

Салли выключила двигатель и посмотрела на Дика.

Но Дик молчал. Салли посмотрела на него, ощущая вину за то, что она в скафандре, что она не смеет снять его. Дик медленно повернулся к ней и посмотрел в упор. Глаза возбужденно горели, но рот был сжат и казался злым. «Господи, – подумала Салли, – тебя бы под душ, тебя бы отмыть». Голубоватая бледность кожи лишь угадывалась под слоем копоти и грязи. Длинные черные волосы прилипли к щекам. Дику было жарко в кабине вездехода, ему было очень плохо, и он из последних сил старался не показать этой чистой женщине, как ему плохо. Салли его поняла.

Дик начал дергать люк со своей стороны, Салли наклонилась и помогла ему открыть люк.

Дик выскочил из вездехода. Салли вышла за ним.

И тут она увидела ребятишек. Они бежали по грязи, по лужам, голые, лохматые, босые. Они кричали и махали руками.

А следом бежали взрослые. Три или четыре женщины, потом мужчина с широкой дремучей рыжей бородой, которая скрывала все лицо, лишь красный нос наружу, красный нос и голубые глаза. Одна из женщин, в кожаном балахоне, была толстой, и Салли успела удивиться тому, что женщина толстая. Потом она увидела высокого сутулого однорукого старика, который хромал, опираясь на палку. Открылась дверь крайнего дома, и оттуда светловолосая девушка вывела слепую женщину – Салли сразу поняла, что женщина слепая: она ощупывала свободной рукой воздух перед собой, опасаясь натолкнуться на препятствие.

Салли стояла, ожидая, пока все подбегут, и ей было страшно думать, что они могли улететь и оставить этих людей здесь.

Люди остановились в нескольких шагах от Салли. Было тихо.

Молчание растянулось на целую минуту.

Салли увидела, как плачет грузная женщина. Она плакала беззвучно, глотая слезы, и ее пальцы елозили по груди, словно искали пуговицу.

Салли смотрела на детей. Детей оказалось много, ей как-то и в голову не пришло, что люди здесь, в этой грязной пропасти, могут плодить детей. В этом было что-то животное, унизительное. Салли видела в поселке не продолжение Земли, а умирающую горстку бедствующих погорельцев.

Тягостную тишину нарушила слепая женщина.

– Где они? – спросила она громко. – Они в самом деле прилетели?

– Здравствуйте, – сказала тогда Салли. Труднее всего было произнести первые слова. Первое слово.

– Где Казик? – проговорила грузная женщина. – С ним ничего не случилось?

– Они остались там, тетя Луиза, – ответил Дик. – Их вылечат, они обещали.

– Их жизнь вне опасности, – подтвердила Салли.

– А Олежка? Где Олежка? Он пошел в горы! – закричала вдруг худая старая женщина. – Его надо догнать. Пожалуйста!

– Погоди, Ирина, – остановил однорукий старик с палкой. – Меня зовут Борис, – продолжал он. – Я тут как бы старейшина. И от имени всех нас я хотел бы сказать вам спасибо…

Дик отбежал в сторону, за дом. Его вырвало. Но на него никто не смотрел.

Салли здоровалась со всеми по очереди, каждый протягивал руку и представлялся ей, даже маленькие дети. И в этой церемонности встречи было нечто, разрушавшее образ погорельцев. Салли была рада, что не надела перчаток, когда улетала со станции.