Посёлок - Булычев Кир - Страница 67

Салли сказала Павлышу, что не надо будить Клавдию. Она наверняка ночь не спала, только теперь забылась. Павлыш подчинился. Он понял, что самою Салли руководила не только жалость к начальнице экспедиции, но и нежелание объяснять, почему она, не спросив разрешения, летит в горы с Павлышом.

Павлыш мрачно молчал, завтракать не стал, молча перетащил в катер контейнер с имплозивом. Он совершал все действия, словно и не сомневался в том, что взорвет «Полюс». Он был обречен взорвать «Полюс», только Салли совсем не была в том уверена, но подозревала, что бунту Павлыша потребуется катализатор – ее союзничество. Однако она сама еще не знала, что перевесит в ее решении.

А на корабле она оробела. Салли приходилось бывать во многих экспедициях, она видела, как погибают люди, она знала мощь злобных стихий и ничтожество человека перед лицом этих стихий. Она знала, что корабль мертв, и давно.

Но все это было неправдой. Корабль был тяжело болен, он был в коме, но жизнь оставила в нем настолько явственные следы, что изгнать их не смог и многолетний мороз этих гор.

Салли помогла Павлышу перетащить в корабль контейнер со взрывчаткой, но когда Павлыш, вместо того чтобы распределить заряды по инструкции, велел ей оставить контейнер у входа, она с облегчением подчинилась.

Они налегке обошли корабль. Побывали на пульте управления, в отсеке управления, заглянули в анабиозные камеры, потом Павлыш отвел Салли в каюту 44, где стояла детская колыбель. Устроив эту экскурсию по кораблю, Павлыш не старался склонить Салли на свою сторону. Он был занят чем-то иным. Салли понимала: Павлыш все время что-то ищет, настороженный, как охотничий пес.

Он высвечивал ярким лучом фонаря пол неподалеку от входа, потом долго осматривал помятые, вскрытые банки и разорванные пакеты в разгромленном складе, спустился в «гараж», где стоял поврежденный планетарный катер, забрался в его кабину, там пробыл несколько минут. Салли даже не выдержала и позвала его:

– Слава, там что-нибудь есть?

– Иду.

Потом они вновь вышли к открытому люку.

Только вершины гор поднимались над толстым серым облачным одеялом, туго закрывшим долины и пропасти. Одеяло дергалось, шевелилось, сдвигалось к западу, словно капризный гигант тянул его в свою сторону. Салли представила себе, какая там, под одеялом, вьюга, и даже поежилась. Но здесь, над облаками, ветер дул ровно, вольно, и Павлыш откинул забрало шлема. Салли последовала его примеру. Щеки сразу обожгло морозом, и холодный воздух рванулся в легкие – Салли от неожиданности закашлялась и прикрыла рот перчаткой. Даже глазам было холодно. Но закрывать забрало она не стала. Воздух, хоть и разреженный, нес в себе свежесть и чистоту, по который так истосковались легкие.

Павлыш отстегнул от скафандра плоский матовый прибор, который Салли раньше не приходилось видеть.

– Я захватил с собой биоискатель, – сказал он. – Мы осмотрим с тобой долину.

Он почему-то не сомневался, что Салли охотно будет его сопровождать.

– А… приказ? – Салли хотела было произнести «взрыв», но язык не повернулся.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, что нам не надо спешить.

– Ни черта я не буду взрывать, – бросил Павлыш, насупившись, словно мальчишка, который не отдаст никому пойманного жука.

Салли сразу увидела, каким он был мальчишкой. И непроизвольно улыбнулась.

Павлыш удивился:

– Что?

– Я так… ты понимаешь, что Клавдия, хотя бы из уважения к самой себе, сообщит о невыполнении приказа.

– Я и ей не дам взрывать.

– Я не о том. Она закроет тебе космос.

– Знаю, знаю!

Павлыш резко поднялся. Прибор матово поблескивал в руке.

– Ты не ответил, готов ли ты отказаться от космоса?

– Салли, милая, не говори глупостей. Вопрос не в отказе или согласии. Что бы ты сделала?

– Я спрашивала тебя, а ты отвечаешь вопросом.

– Вот контейнер. Действуй.

– Я бы сделала то же, что и ты.

– Тогда мы вместе не полетим. Остаток дней проведем на Земле. Ничего страшного.

– Ты дурак, и я тебя люблю, – произнесла Салли.

Павлыш спустился по трапу, что они привезли с собой, снег вокруг корабля был истоптан ими, но ветер быстро заметал следы.

– Закрой шлем! – крикнул Павлыш снизу. – Простудишься.

Салли спрыгнула. С трех метров она ударила по насту так, что провалилась почти по пояс. Пришлось выбираться.

Ей стало весело. Потому что была ясность. Ясность не только мгновения, но и окончательного решения.

– Если они шли, – сказал Павлыш, держа прибор в перчатке на руке, вытянутой вперед, – если они покинули корабль, а я в этом почти не сомневаюсь, они должны были постараться выбраться из гор. В долину, к лесу. Зимой эта задача невыполнима. Но у них не было другого выхода. Если я прав, то мы найдем кого-то из них. Под снегом.

Веселье Салли исчезло.

– Не надо.

Но Павлыш уже вел вокруг себя биоискателем, внимательно глядя на стрелку. Он словно не слышал ее.

– Потом, – попросила Салли. – Не сегодня. Оставь их в покое.

– Ты не поняла, – объяснил Павлыш. – Мне важно узнать, в какую сторону они пошли.

– Почему?

Павлыш заметил, как дрогнула стрелка, и медленно пошел по жесткому насту в ту сторону.

Салли шла рядом.

– Потому что они могли выйти отсюда.

– Это наивно. Так быть не могло.

– Салли, милая, ты накладываешь на других людей собственные ощущения. Тебе эта планета кажется смертельной. Ты убеждена, что на ней нельзя прожить и минуты без скафандра. Ты думаешь так, потому что живешь в комфортабельном помещении, дышишь стерилизованным воздухом, пьешь дистиллированную воду. Представь себе, что у тебя нет выхода. Или смерть, или приспособление.

– Тогда лучше смерть, – сказала Салли убежденно.

– Смерть никогда не лучше.

Стрелка дрогнула. И пошла влево.

– Это как детская игра, – проговорила вдруг Салли. – Холодно, тепло, еще теплее…

– У него небольшой радиус действия, – ответил Павлыш. – Это сделано для того, чтобы не сбивать картины при множественности объектов. Ты знаешь – биоискатель придумали альпинисты, спасатели. Сначала с его помощью искали тех, кого завалило лавиной… Здесь!

Павлыш остановился перед пологим возвышением.

– Подержи. – Он передал биоискатель Салли, а сам принялся перчатками разбивать наст, чтобы пробиться к более мягкому снегу.

Салли заставляла себя смотреть на руки Павлыша, но потом отвернулась. Она не хотела увидеть то, что должна была сейчас увидеть.

– Странно, – произнес Павлыш.

Голос его был только удивленным, не более. Салли обернулась.

Под снегом она увидела желтоватую белую шерсть. Там было погребено какое-то крупное животное, словно белый медведь.

– Когда вернемся в следующий раз, – решил Павлыш, – мы раскопаем его целиком.

– Зачем?

– По двум очевидным причинам, мой ангел, – сказал Павлыш. – Во-первых, это животное неизвестно науке. Во-вторых, мне важно узнать, почему оно погибло. Но потребуется лопата.

Расширяющимися кругами они шли вокруг корабля, все более удаляясь от него. Салли устала, наст держал не везде, иногда она проваливалась в снег. Ветер дул все сильнее и мешал идти, он срывал поверхностный слой снега, и порой было трудно увидеть что-либо в трех шагах.

За два часа поисков они ничего не нашли.

Наконец Павлыш остановился. Посмотрел на Салли и спросил:

– Устала?

– Да.

– Прости, я увлекся. – Он виновато улыбнулся.

– Я не сержусь.

– Полетели на станцию. После обеда я вернусь сюда и продолжу поиски.

– Почему ты убежден, что кто-то мог остаться в живых?

– На корабле нет ни одного трупа, кроме тех, что спрятаны в анабиозном отсеке.

– Но даже если они ушли, то погибли в горах…

– А если дошли до леса?

– Ты же знаешь, что представляет собой лес.

– Знаю. Но кто-то побывал на корабле сравнительно недавно. Помнишь разгром в кладовой?

– Это были не люди.

– Не люди поднялись к люку, открыли его, прошли по коридору до склада, а уходя, закрыли люк за собой?