Монета встанет на ребро - Нергина Светлана - Страница 37

Карты спутала лужа.

Добропорядочная озероподобная лужа, с готовностью выпивавшая ватагу маленьких мутноватых ручейков и пару широких потоков, то и дело норовившая прихлебнуть воду подтаивающего по обочинам снега, подло раскинулась во всю свою болотную ширь, напрочь отгородив меня от оставшегося кусочка ведущей к селению дороги. Глубина ее была, по моим самым скромным прикидкам, никак не меньше четверти сажени, где-то далеко внизу со зловещим шорохом перекатывались куски колотого льда…

– Ну что, Шэра, вброд?..

Вемиль покосилась на меня с таким кислым выражением хитрой морды, что я поспешила ухватиться за гриву, дабы эта поганка даже не подумала меня скинуть. А такая мысль явно пропечатывалась на лошадином лбу. Причем сначала перепрыгнуть лужу, а потом – скинуть. Полетела бы я соответственно именно в нее, родимую.

Весеннее солнышко шаловливо пускало лучики между черных ушек, играя серебристыми резкими отблесками на пряжке моего пояса.

Погода радовала теплом, в воздухе витала характерная весенняя сырость, разве что ветер слегка портил настроение, забираясь под свободный черный плащ, длинные полы которого привольно расстилались по спине и крупу Шэры. Ветви недавно сбросивших снежное оперение деревьев влажно чернели на бессовестно чистом голубом фоне неба, то и дело норовя жестко хлестнуть недостаточно ловкую и проворную всадницу по лицу.

Шэра еще раз горестно посмотрела на меня, убедилась, что в хозяйке совесть не проснулась и эффектно колдануть, высушив к йыру всю лужу, она не собирается, и тяжело, почти по-человечески вздохнула.

Подумала.

Неуверенно тронула тоненькую корочку только-только подстывшего льда правым передним копытом – полукруглый следок тут же почернел, наполняясь ледяной влагой. Лошадь брезгливо отдернула ногу, презрительно фыркнула: «Ах вот как?! Ну не говорите потом, что я вас не предупреждала!» – и взвилась над лужей, распластавшись по воздуху в невероятном прыжке. Пару раз взмахнула полупрозрачными крыльями – и легко встала по ту сторону препятствия, ехидно заржав напоследок.

– Не вброд, а влет, – задумчиво резюмировала я, машинально перебирая пальцами длинную шелковистую гриву.

Лошадка самодовольно фыркнула и, не дожидаясь понуканий, бодро поцокала к виднеющимся недалеко домам, предоставив хозяйке витать в своих мыслях. Впрочем, виталось мне плохо: переменчивый пейзаж и бодрящий ветерок выбивали из головы все заботы, так что больше чем на несколько минут там ничего не задерживалось. А за такой промежуток времени придумать что-то гениальное, согласитесь, трудно.

Названия селение не имело (или въехали мы в него не с той стороны, где шильда висит, а, как обычно, через…), ограничивалось тремя десятками домов, небольшим рынком да парой трактирчиков. Последнее было весьма кстати, ибо нормально поесть – да и вообще хоть как-нибудь поесть – мне не удавалось вот уже третьи сутки, а это даже для ведьминского организма чревато.

Трактиры, как известно, бывают хорошими, дешевыми или хорошими и дешевыми сразу. Если найдете где-нибудь последний вариант – подкиньте адресок, хорошо?

Я же пока терзалась между первыми двумя, стоящими друг напротив друга. Конкуренции, очевидно, не было – слишком уж разный контингент мог себе позволить пойти в тот и другой. Из правого выходили представительные субъекты в плащах и со звенящими шпорами на сапогах, деловито седлали дорогих холеных коней и со значительным видом отправлялись дальше; из левого неуклюже вываливались подозрительные личности в состоянии очень сильного подпития, падали на лавку у забора и начинали нести всякую околесицу, а я стояла и мучительно размышляла, куда мне податься.

Деньги вроде бы были. Да и по внешнему виду я больше подходила тому, что справа. Но вот по ощущениям… Нет, уж лучше честная драка, чем надуманные улыбочки и вызубренные еще во младенчестве приветствия для каждого случая.

И я пошла по любимому направлению…

Таинственный полумрак ловко скрывал от посетителей не отмывшиеся до конца пятна крови на лавках и скрадывал общую обшарпанность обстановки. Столы стояли в два ряда, причем многие столешницы трепетно хранили оставленные на вечную память зазубрины от мечей, пик и топоров, выдавая, что у трактира есть немало историй, которые так приятно рассказать и послушать у попыхивающего теплом камина с кубком доброго вина в руке.

С оформлением стен хозяин не стал особо мудрить, попросту прибив к ним рядами тарелки, вилки и ложки. Дешево и сердито. Даже оригинально, если особо не привередничать.

Я опустилась за свободный столик, положив рядом свернутый плащ, и щелкнула пальцами, подзывая разносчицу.

Девица не слишком-то торопливо подошла, почесала спину и выжидательно уставилась на меня:

– Ну? Что будете есть?

Я тонко усмехнулась, прокрутив в пальцах блеснувшую от магической искры золотом монету:

– А что ты посоветуешь?

Девушка тут же перестала вытирать руки о засаленный передник, наклонилась ко мне и подхалимски зашептала:

– Капусту с утра потушили – ничего, вкусная. И котлеты сегодняшние. Чай с лимоном. А десерт не берите – вся выпечка с той недели сохнет.

Я согласно кивнула, откидываясь на спинку лавки:

– Тащи.

Та с готовностью кивнула и умчалась на кухню.

Я между тем лениво осмотрела комнату на предмет завсегдатаев. Парочка пьянчуг, уже дошедшая до излияний любви пьяными слезами, полулежала на лавках в самом дальнем и темном углу, одинокий мужчина лет тридцати дожидался заказа, расположившись напротив меня, да трое парней в кожаных куртках сидели у стены. Им бы, кстати, больше подошла обстановка заведения напротив: слишком уж претенциозный вид был у новых, пахнущих дорогой кожей курток и блестящих, явно только-только от кузнеца или с ярмарки клинков. Впрочем, по виду не судят.

Я скучающе зевнула и досадливо потянулась, широко раскинув руки назад.

И надо ж мне было случайно совсем чуть-чуть задеть кончиком широкого шифонового волана на рукаве одного из «кожаной» троицы!!