Закон калибра 9 мм (СИ) - Поляков Владимир "Цепеш" - Страница 48

— Что теперь? — поинтересовался Тротил, когда мы уже были не просто в городе. но и близко к знакомым с самого детства местам.

— Теперь… Нужно, не откладывая дело в долгий ящик, наведаться к схронам ныне упокоившегося Лесника и его банды. Как ни крути, но Шкипер жив, хоть и аж в Екатеринбурге. Да и один из приехавших ухитрился удрать.

— Это ж не из основных, — напомнил об известном факте малость отошедший и приободрившийся Василий.

— Всё верно, трупы Пупырыша, Груздя и Бетона сомнений в своей принадлежности не вызывали. Только я не хочу гадать на кофейной гуще насчет того, были ли другие посвящены в тайну захоронок, а посему… Не переломимся.

Про повышенную осторожность я пока напоминать не стал. Посмотрим. вспомнят ли они про это сами или придётся подсказывать. Тоже, хм, воспитательный процесс, плоды которого должны в скором времени дать результаты. Особенно касаемо Василия, он, как ни крути, покамест есть то самое слабое звено. Слабое, но необходимое. Многие в подобных случаях не особо заморачиваются и начинают подбирать кого-то на замену. Не мой метод, однозначно. Слабости то разные бывают. Одни принципиально не поддаются исправлению, такие как трусость, склонность к предательству, отсутствие каких бы то ни было принципов или мировосприятие, изначально в человеке заложенное и некорректируемое. Вот тут да, избавляться как можно скорее. Зато недостаток опыта, недостаточная покамест жесткость и схожие с этими проблемы — это уже совсем-совсем иное. Тут как с клинком, который необходимо не только выковать, но и закалить, а потом отточить до необходимой остроты. Как раз сейчас эти самые закалка с оттачиванием и начались. В меру успешные.

Да, Геолог малость растерялся, когда стоящего рядом с ним человека прикончили двумя пулями в голову. Тут и орошение «спреем из крови и мозгов» свою роль сыграло, и сам факт смерти не где-то, а вот прямо тут, рядом, сыграл роль, Зато потом, после «приборки» и замывания следов, он, как подтвердил Тротил, даже стрелял из выданного ПМ по заманенным в ловушку уркам. Далеко не факт, что попал, но и сама стрельба кое-чего стоила. В бою не струсил — это уже немаловажно. Теперь плавно так поднимать уровень участия в серьёзных заварушках и довольно скоро на выходе реально получить не просто обстрелянного, но и жёсткого, со стальным хребтом бойца. Тротил, к слову, данного определения уже заслуживает. Кровь на нём однозначно есть, тут никаких сомнений. Был, участвовал, попадал. И никакого слюнтяйства, никаких дурных рефлексий. Взрывник-любитель — хотя теперь уже, как я понимаю, ближе к профессионалу — хорошо встроился в меняющуюся реальность, меж тем не утрачивая собственное «я», просто дополняя оное нужными гранями.

Теперь пора пошарить по закромам почти исчезнувшей банды. Зуб даю, что там не всяких дешёвый хлам, а нечто весьма дорогое и полезное. По нашим меркам уж точно. А возможные сюрпризы для незваных гостей… Так Тротил как раз на подобные шутки и заточен. Умеет не только ставить взрывающиеся ловушки, но и обнаруживать их и, соответственно, нейтрализовать в состоянии.

Интерлюдия

Карты всегда могли успокоить Григория Масальского по прозвищу Степ. Это он понял ещё со школьных времён, со второго класса. Когда первый раз взял в руки потрёпанную колоду, чтобы во дворе сыграть с тогдашними дворовыми дружками в подкидного дурака. Сыграть не просто так, а делая ставку тогда ещё не деньгами — какие деньги у пацана из совсем небогатой семьи, к тому же придавленной к земле иными проблемами — а на ценности, имеющие хождение разве что среди детей. Тогда он проиграл много из своих «сокровищ» и дал себе клятву — тоже ещё детскую, но почему-то не забывшуюся и оставшуюся до сего времени — больше никогда не испытывать подобной злости, горечи от потери и даже некоего унижения. Многие другие в подобном случае пытались бы отыграться. Немалая часть из оставшихся получила бы отвращение к картам на долгие годы или вообще навсегда. Только не он. Мальчик Гриша сумел увидеть и понять силу карт, полюбить даваемые ими возможности, но вместе с тем избежать азарта. Вот азарта он, однажды ему поддавшись, сторонился всеми силами.

Шелестит тасуемая колода, а вот уже пальцы снимают часть карт, раскладывают их веером и тут же вновь сворачивают. Сознание словно само по себе скользит между далёким прошлым и настоящим. Здесь, в настоящем, кабинет с множеством книжных полок, стол с бумагами, мерцающий экран монитора, недопитый стакан с виски. В прошлом… Обучение у старого умельца карточных дел, способного и передёрнуть карту, смухлевать, и играть по настоящему, используя расчёт, знания, умение читать язык тела противника по картам.

Да, ему повезло встретиться с мастером своего дела, но везение — это лишь часть будущего успеха. Нужно было заставить себя учиться, не обращать внимания на сложный характер старика, порой путавшего ещё те, досоветские времена с нынешними.

Нанести крап и научиться ощущать его кончиками пальцев, сперва задерживая карту, а затем словно походя. Умение видеть и опознавать карты из подменённой на свою, но отнюдь не краплёную, без каких-либо меток колоду. Как? Этот вопрос тогда ещё просто Гриша, не ставший Степом, прояснил для себя быстро. Смотреть на рубашку карты, но знать, что с той стороны. Ведь рисунок хоть и схож, но не идентичен, для опытного глаза и хорошей памяти не преграда запомнить тридцать две, тридцать шесть или даже пятьдесят четыре карты. Нужно терпение, готовность тренироваться и специальными упражнениями развиваемая память.

«Зехер», «вольт», крап, «гильотинка» с «аделаидой», иное — по сути это использовали именно шулера. Считали карты и читали соперника не шулера, но каталы — обычно чурающиеся того, за что могли набить морду, а иногда и на перо посадить. Быть битым и особенно убитым Грише не хотелось. Совсем не хотелось! Вот он и склонялся к относительно честной игре, используя не собственную ловкость рук, а остроту ума и способности к хоть и порицаемой в СССР, но от того не становящейся менее полезной и нужной науке психологии.

Арсенал шулера? Тоже присутствовал, но больше для того, чтобы понимать, если его используют против тебя самого. Вот тогда это действительно незаменимое знание. Ну и ловкость рук опять же, важная не только для игры в карты.

Масальский не хотел жить в скудости и довольствоваться тем немногим, что предлагал СССР своим гражданам. А поскольку для получения возможности жить сколько-нибудь хорошо нужно было для начала родиться в правильной — то есть без родственников с клеймом репрессированных и нереабилитированных — семье, то тут у него изначально шансов не было. В привычном и естественном для законопослушных граждан бытии. Зато если сойти с этого пути в сторону — тогда появлялись варианты.

Он сошёл — сразу, резко, ни на секунду не жалея о выборе. Насмотрелся в своём детстве на то, как мучились родители, не имевшие возможности ни тут жить нормально, ни покинуть пределы этой закрывшей границы, дабы не допустить бегства собственных же граждан, страны. Сперва обыгрывал знакомых по двору, живущих поблизости, просто приблатнённую шпану. Последних, впрочем, осторожно, дабы не нарваться. Немного помогало, что его учитель, у которого, оказалось, и прозвище было Старик, соприкасался с уголовным миром не раз и не два, хотя и не слишком по своей воле. Жизнь так сложилась. Потом институт, хоть и далеко не лучший. Ну так куда удалось поступить, благо особой разницы Григорий не видел, уже заранее зная, как будет строить свою жизнь, раз уж поневоле вынужден был оставаться в нелюбимой стране, которая так и не смогла стать не злой мачехой, а по настоящему своей. Слишком много обид, чересчур сильные болезненные уколы.

Зато в институте… началась настоящая игра. Много игр, поскольку имелись среди студентов и дети богатых родителей. Особенно на факультетах журналистики, иностранных языков, ещё парочки. Вот тут появился вкус к деньгам, хорошей жизни, возможности чувствовать себя неплохо и выглядеть соответствующе.