Предел обороны - Огай Игорь - Страница 19

4

– Слушай, человек… – позвал Федор, хмуро глядя, как старые «дворники» «Волги» размазывают по стеклу мокрый снег.

– Меня по-другому зовут, – напомнил Павел.

– Да, извини. Просто ты сначала назвался… Обстоятельства первой встречи, знаешь ли… Я такое запоминаю.

Павел кивнул, принимая извинения и информацию.

– Так вот… – продолжил опер. – Все спросить хочу: почему о вас никто еще не знает? Дела вы творите громкие, как я погляжу, а Москва – она ведь слухами полнится. Разными. И только про вас ничего.

– Сплюнь, – посоветовал Павел. – Если про нас слухи поползут, тут такое начнется… Это ведь не кино, Федя, это все взаправду. Шеф как-то пробовал смоделировать такую ситуацию. По всему выходило, что тогда нынешней цивилизации конец.

– Почему?

– В первую очередь потому, что ассамблейщики с Земли все равно не уйдут – это ведь залог их выживания. Просто установят удобный для себя порядок вещей.

– В каком смысле – порядок? Режим?

– Нет, почему. Они ведь не дураки – знают, чем кончаются режимы. Скорее всего они просто нас купят. Всех. Кого золотом, кого технологиями, а кого и просто халявной жратвой. Могучие они, Федя. Им вскладчину Землю прикормить – раз плюнуть. Тебе оно надо – быть кабанчиком на откорме?

Сергеев помотал головой. Несколько минут он переваривал услышанное. Павел не торопил, сосредоточившись на дороге. Не каждый день человеку приходится так круто менять свои воззрения на мир в течение одного дня.

– Ну ладно… – неохотно согласился Федор. – Допустим. Многие, конечно, пошлют к черту всех твоих ассамблейщиков, но большинство действительно купится. Власти уж точно.

Павел кивнул, соглашаясь с ходом рассуждений:

– Причем наши – именно за золото. А то и вовсе за баксы.

– Почему только наши? Остальные другим миром мазаны?

– Другим, Федор. Штаты, например, душу продадут за мировое господство. А нелюдям все равно, чем торговать, – они им это господство на блюдечке поднесут.

– Да-а… – протянул Сергеев. – Вот тогда цивилизации точно конец. Ну ладно, допустим. Почему твои нелюди до сих пор этого не сделали?

– Потому что есть очень маленький шанс на то, что им такое больно аукнется. Вероятностное Древо очень неустойчиво. Самые незначительные события у нас могут вызвать нулификацию десятков ветвей. Нелюди на этом и играют – вычисляют, что, где и когда надо изменить на Земле, чтобы где-нибудь в Древе обрушилась ветвь конкурента. А мысль – она ведь материальна, Федя. Особенно если это коллективная мысль. Еще лучше – страстное желание. В общем, говоря попросту, если человечество разом захочет, чтобы ветви Древа исчезли, они исчезнут. Все, останется только Ствол. Потом, конечно, новые отрастут, но никакой Ассамблеи уже не будет.

– Ну и!.. – От такой волшебной перспективы у Федора на миг сперло дыхание. – За чем же дело стало?

Павел внимательно посмотрел на опера, усмехнулся.

– А ты представь, какой ад здесь у нас надо устроить, чтобы все люди как один захотели нелюдям смерти. И каких денег будет стоить такая… акция. Нет, Сергеев, конспирация выгодна всем, как ни крути. Вот и вертимся, как белка в колесе. А потом… мы ведь и сами о такой возможности недавно узнали, зато ассамблейщики после этого шефа в Совбез пустили. Считается, что на равных.

– Ладно. – Федор кивнул. – Допустим… Значит, в результате вы все их делишки прикрываете. И всего-то?

– В каком смысле – всего-то? – нахмурился Павел.

– В таком смысле, что какая-нибудь еще польза от вас есть?

– Польза… – задумчиво повторил Павел. – Откуда я знаю. Может быть, и есть, а может, все наши усилия… Нелюди ведь по мелочам не вмешиваются, Федя. Если уж надо им кого-то в Древе завалить – здесь у нас тоже что-то серьезное придется сделать.

– Например?

– Это всякое может быть. Развязать войну, сменить государственный строй, убить президента… А там кто его знает, может быть, однажды им понадобится сменить на Земле климат, чтобы выморозить из Древа какую-нибудь теплолюбивую веточку!

– Ясно. – Сергеев насупился. – Все шутим.

– Да какие уж тут шутки! Одна попытка передать чеченцам лучеметы уже при мне была – слава богу, пресекли вовремя! За остальными, каюсь, не уследили. Вторую мировую до нас начали. Татарское иго опять же… Потапов тебе еще не то скажет, так что готовься слушать!

– Вот так, значит, все глобально у вас? – осведомился опер, но скепсиса в его голосе как-то резко поубавилось.

– Вот, значит, так, – отозвался Павел. – Только не старайся поверить во все сразу – мозг вспухнет. Привыкай постепенно.

Федор глубоко вздохнул и заткнулся. За весь остаток пути он не проронил больше ни слова.

По указанному в книге адресу оказалось обычное офисное здание. Четыре арендованных кем попало этажа, два подъезда и куча вывесок. Типографией в понимании Павла все это не пахло и в помине.

– Контора быстрой полиграфии, – прокомментировал Федор, когда «Волга» примостилась поближе к бордюру. – Листовки, буклеты, проспекты… По Москве таких сотни.

Павел с сомнением покосился на книгу.

– И кожаный переплет тоже?

Федор пожал плечами.

– Могли перезаказать кому-нибудь. Тебе какая разница?

– Никакой, – согласился Павел. – Так даже лучше.

Это была правда. С бизнесменами средней руки проще всего иметь дело. Не защищенные толком ни законом, ни «понятиями», ни властью, ни «крышей», они очень легко шли на контакт, как только появлялся шанс спасти свое предприятие.

Колокольчик у двери приветливо звякнул, впуская посетителей. Девушка на приемке улыбнулась. Однако двое вошедших радушие не оценили.

Удостоверения Павел и Федор достали одновременно, но капитан на мгновение опоздал с представлением.

– УБЭП, – сообщил Павел казенным тоном. – К директору как пройти?

– А… – Улыбка сползла с лица приемщицы, эту аббревиатуру она слишком хорошо знала по детективным сериалам. В ее любимом кино после такого визита фирма обычно закрывалась, а начальство получало срок.

Впрочем, ее пояснения были не нужны, вполне хватило судорожного жеста в сторону внутренней двери. Единственный настоящий клиент фирмы вскочил с дивана в углу, подхватил свою шляпу с вешалки и в тот момент, когда Павел потянул на себя дверную ручку, пулей вылетел из офиса.

За указанной дверью оказался короткий коридор. Еще три двери с табличками и одна без.

– УБЭП? – усмехнулся Сергеев, протискиваясь следом.

– Ага. – Павел кивнул. – На дельцов действует лучше, чем убойный отдел. Нам сюда, кажется.

Справедливо рассудив, что бухгалтерия, цех и туалет им не нужен, он без стука толкнул дверь без надписи.

Директор был занят. Вернее, занята. Очень солидная дама лет сорока приспустила очки на нос и строго, но в то же время вежливо осведомилась:

– Вы по какому вопросу, молодые люди? Не могли бы вы подождать на ресепшене?

Не менее солидный господин по другую сторону стола от нее отвлекся от изучения каких-то бумаг. Он не произнес ни слова, но во взгляде, обращенном к вошедшим, читался тот же вопрос.

– По личному, – не удержался Павел, останавливая жестом Сергеева, который снова полез за красной книжицей. – Извините, но ждать мы не можем. Причем в ваших же интересах.

Не обращая внимания на господина, он подошел к столу и положил перед директоршей «Книгу дьявола».

– Ну и что? – удивилась та. – Между прочим, образец очень качественной продукции. Вы хотите заказать такую же?

– Упаси бог, – совершенно искренне отказался Павел. – И вы наверняка догадываетесь почему. Предупреждаю, что продолжать нам лучше наедине.

Директорша вдруг запнулась, так и не начав отвечать. Она снова поправила очки. Потом вовсе стянула их с носа и принялась нарочито медленно протирать стекла.

– Михаил Львович, – произнесла наконец она, обращаясь к первому посетителю тоном, не подразумевающим возражений. – Почитайте пока договор. А Таня вам чайку нальет, хорошо?