Брошенная - Шкатула Лариса Олеговна - Страница 51

«Плохого слова она испугалась! — не поверил ее сентенциям внутренний голос. — Трусишь, так и скажи. Слишком он серьезно стал к тебе относиться, вот тебе и страшно стало. Тимофея вспомнила. Везет тебе, Ковалева, на серьезных мужчин!»

Они вошли в море и поплыли, раздвигая перед собой блестящее в лучах луны его серебряное полотно. Однако далеко плыть Марине вдруг расхотелось.

— Капризные люди вы, отдыхающие, — со вздохом сказал Иван. — Я собрался сопроводить тебя до Турции, а ты передумала плыть.

На берегу он, несмотря на протесты Марины, вытер ее своей футболкой.

— Когда ты уедешь, — сказал он, — я буду класть ее на подушку рядом с собой и вдыхать твой запах.

— А не слишком ли мы мало знакомы для такого признания? — продолжала упорствовать она.

— После того как я покажу тебе одну вещь, ты все поймешь, — сказал он загадочно.

— Как, разве ты еще не все о себе рассказал?!

— Не обо всем можно рассказать. Кое-что тебе надо увидеть собственными глазами.

— Ты говоришь загадками. А что для этого надо?

— Посетить один маленький домик. Когда-то это был сарай для лодок, но я обложил его кирпичом. Собственноручно сложил камин. Теперь в нем можно жить…

— Камин. Как здорово. Жаль, что сейчас лето.

— Если хочешь, я зажгу его для тебя. Большой жары он все равно не дает, но мы могли бы сидеть и смотреть на огонь.

— И больше у тебя ничего интересного нет? — нарочно строго спросила она. — Камин летом — это, конечно, романтично, но еще недостаточно для того, чтобы увлечь девушку.

— У меня есть отличное кресло-качалка, я сам его отреставрировал.

Он тоже включился в эту игру, понимая, что ей трудно так сразу взять и отправиться в жилище одинокого мужчины. Молодежь лет пятнадцати-шестнадцати шутит на этот счет довольно грубо: «Чай-кофе-потанцуем, вино-водка-полежим!»

— Кажется, ты не сидел в своем домике сложа руки.

— Я старался работать не переставая, чтобы не думать об одиночестве, в котором оказался. Без друзей, без любимой женщины… Почти в том же положении, каким пугал меня тесть.

— Думаешь, в зоне тебе было бы так же плохо? — с неизвестно откуда взявшимся раздражением сказала Марина.

Что он может знать о зоне, об этом страшном месте, которое ломает и корежит нормальных мужчин?! Делает из них тех, кем бы они без нее никогда не стали. Она тоже не была за колючей проволокой, но с некоторых пор стала бояться тех, кто побывал в местах заключения, — они казались ей неизлечимыми, как больные проказой. А может, она до сих пор чувствовала себя виноватой в том, что брезгливо оттолкнула от себя Тимофея, не попытавшись ему помочь?

— Ты права, я ляпнул не подумав, — легко согласился он. — Наверное, обиженным судьбою всегда кажется, что их горе — самое горькое.

— Разве в поселке, где ты живешь, нет достойных женщин?

— Наверное, есть, — усмехнулся он, — я как-то об этом не задумывался.

— Прости, но прежде мне всегда казалось, что мужчины не слишком утруждают себя, выбирая женщину для постельных утех.

— Я тебя чем-то рассердил? — Он заглянул ей в глаза. — Прости, если это так, то я сделал это не нарочно. Хотя твою последнюю фразу я мог бы тебе вернуть — то же самое я думал и о женщинах.

«В самом деле, чего это я задираюсь?» — подумала Марина.

Она шла туда, куда ее вел Иван. Ей было приятно чувствовать свою руку в его большой теплой руке.

Домик, к которому Иван ее привел, выглядел совсем крохотным. «Наверное, в нем всего одна комната», — подумала Марина.

Иван оставил ее у крыльца и предложил:

— Погоди минутку, я сейчас.

Она услышала, как в небольшой сараюшке он стучит чем-то деревянным.

— Что ты там делаешь?

— Разве я не обещал тебе растопить камин?

— Надеюсь, что нам не будет чересчур жарко, — посмеялась она.

Иван возник перед ней с охапкой поленьев и сказал:

— Возьми, пожалуйста, ключ под половиком и отопри дверь.

— Я считала, что гостей обычно вначале проводят в комнату, а потом уже ненадолго оставляют, чтобы принести дров.

— Нет, я не оставлю тебя даже ненадолго, хочу быть вместе с тобой, когда ты станешь осматривать мое жилище.

Она открыла дверь, пропуская Ивана вперед. Послышался стук сброшенных на пол поленьев, а потом зажегся свет. Марина ахнула: это было самое оригинальное жилье, какое ей до сих пор приходилось видеть.

Стены были покрыты чем-то вроде сплетенных из камыша циновок. Причем они не просто висели на гвоздях, а были плотно приклеены, так что комната изнутри выглядела как большое лукошко. А в нем, будто отпочковавшиеся от материнского ствола, стояли тоже плетеные стол, табуретки, большой ларь.

— Нравится? — спросил ее Иван.

— Очень, — сказала Марина.

Она перевела взгляд на огромную кровать, застеленную искусственным мехом под леопарда, которая в сочетании с двумя такими же меховыми подушками выглядела просто по-королевски.

— Кровать не широковата для одного? — поинтересовалась она.

— Наверное, когда я ее мастерил, на что-то надеялся.

Он лукаво взглянул на нее. Что ж, правильно, каков вопрос — таков ответ. А не напрашивайся!

— Интересно, подушки тебе кто сшил?

— Я сам. А что их шить-то? Грубыми стежками, через край, все равно благодаря ворсу ничего не видно… Мех я купил в здешнем магазине. Кроме меня, его никто не брал, считали, дорого — полторы тысячи рублей за метр. Подушки я набил морской травой…

— У тебя просто дизайнерский талант! Ты где-нибудь этому учился?

— В юности я ходил в художественную школу. Говорят, недурно рисовал. А для отделки домика… Смотрел журналы по интерьеру.

— Ну вот, все испортил! — нарочито вздохнула Марина. — Нет чтобы сказать: это эксклюзив! Мое озарение, вдохновение, изобретение… Что там еще посещает художественно одаренных людей?

— А и правда, надо было себе самому пиар устроить. Кажется, так теперь рекламу называют?

Он подошел к камину и достал с полки приготовленную для растопки щепу.

Теперь Марина обратила взгляд на камин. Он тоже смотрелся настоящим произведением искусства. Облицованный галькой и ракушками, умело подкрашенный по сюжету — изображение морского дна и его обитателей. Вон и морская звезда, — Юрка бы визжал от восторга.

В ответ на ее похвалу Иван сожалеюще улыбнулся:

— Я думаю, польза от камина должна быть не только в созерцании его внешнего вида. На самом деле это монстр среди каминов, чудище Франкенштейна! Сложил я его, как и положено дилетанту, с каким-то нарушением. Выхлопная труба… я хотел сказать, дымоход слишком широкий. Дрова он сжирает с ревом, в мгновение ока, будто сказочный дракон… Зато дает много света.

— А, вот и легендарное кресло-качалка. Ты садишься в него, качаешься долгими зимними вечерами, смотришь на огонь и мерзнешь.

— Примерно так. Но здесь на помощь любителю-печнику приходит российская промышленность, выпускающая электрокамины, которые не так красивы, зато дают куда больше тепла… Не думай, что я собираюсь на этом останавливаться. В соседнем поселке, в десяти километрах от нашего, я отыскал печника — золотые руки. Он обещал научить меня своему ремеслу, если я соглашусь месяц проработать у него в подсобниках.

— Месяц? Видимо, игра стоит свеч. Ты решил поселиться здесь навсегда? И люди станут ходить в твой дом, как в музей, а потом краевое телевидение сделает передачу о тебе, как о народном умельце.

Марина задала свой вопрос с самым невинным видом, но в ожидании его ответа почувствовала невольное волнение.

— Боюсь, теперь мне будет скучно здесь одному, — проговорил Иван, не сводя с нее глаз. — Как Робинзону ни нравился его остров, а корабль спасения он все равно ждал. Все долгие годы.

Огонь весело трещал в камине. Поленья и вправду таяли на глазах, будто их жадно жевал какой-то огненный великан.

— Камин у тебя царский — ни дыма, ни жары. А ты говори всем, что это разновидность летнего камина. У тебя ведь проблем с дровами нет?

— Плавника, который я собираю на берегу, мне вполне хватает. Но кому это — всем, кто, ты думаешь, у меня бывает?